Сёрен Кьеркегор, «Заключительное ненаучное послесловие», 1846
Кьеркегор писал об отчаянии, вине и страхе, и в той же книге отвёл юмору место у самой вершины своей лестницы существования. Комическое и трагическое, по его определению, устроены одинаково: в основе того и другого лежит противоречие. Только трагическое — противоречие страдающее, а комическое — безболезненное, то есть такое, из которого виден выход. Одна и та же несостыковка между тем, как должно быть, и тем, как есть, даёт либо отчаяние, либо смех — в зависимости от того, найден ли выход.
Отсюда его различение иронии и юмора. Ирония смотрит сверху и остаётся неуязвимой: она обнаруживает нелепость, но сама в ней не участвует. Юмор проходит через противоречие насквозь, знает его цену — и всё равно продолжает. Поэтому юморист у Кьеркегора стоит выше ироника: он не защищён, он просто не сломался.
В команде это работает как показатель. Над провалом, который ещё не пережит, не шутят — над ним молчат или спорят. Шутка появляется в тот момент, когда провал осмыслен и выход найден, поэтому она надёжнее любого опроса вовлечённости: она показывает, что именно уже прожито, а что до сих пор болит. Отсутствие шуток — не признак серьёзности, а признак того, что противоречий накопилось больше, чем сил их вынести.
Отчаяние и юмор видят одно и то же противоречие. Разница в том, что юмор нашёл выход.