𝐀𝐓𝐎𝐌𝐈𝐂 𝐂𝐇𝐄𝐑𝐑𝐘

Сложно поспорить с тезисом о переориентации на торговлю с Азией как важной стратегической компоненте РФ-политики вот уже четвертый год. Но есть, как говорится, нюанс. Или, точнее сказать, нюансы

https://t.me/saygin_opinion/12961

Позволю себе подытожить все упомянутые нюансы и свести их к двум пунктам:

1) Торговать с Китаем сложно: Сибирь никогда не была развитой частью России, и «ориентация на восток» представляет собой набор политических речевок, но не дел;
2) Торговать с Китаем бессмысленно – он не даст РФ никаких передовых технологий и Пекин едва ли заинтересован в инвестициях (иронично, если вспомнить, на каких принципах строилось взаимодействие РФ с «враждебным ЕС», на мощностях которого была создана российская военная машина).

Эти возражения – резонные, естественно, – разбиваются об один простой вопрос. Какой, собственно, у РФ есть выбор?

В мире не так уж много глобальных коалиций, с которыми в принципе можно вести масштабное экономическое взаимодействие. Фактически, это условные США и их блок (тот же Израиль), ЕС и их блок ( и все, что входит в сферу влияния Европы – например, Балканы), Содружество (и его сфера влияния от Австралии до Ямайки). Все же, кто не вошёл в вышеперечисленные – собственно, являются БРИКС.

Да, БРИКС – крайне рыхлое и неоднородное экономико-политическое образование даже на фоне ЕС (где уровень технологий, жизни, инфраструктуры и т.п. кратно отличается, допустим, у Греции и Германии). В некотором смысле, он состоит из изгоев и одиночек; он совершенно не идеален, да Россия, при всех амбициях, вряд ли сможет играть в нем доминирующую роль (хотя бы потому, что у КНР есть все, что Москва может предложить: от ядерного оружия и огромной армии до своих запасов полезных ископаемых, и даже сверх того – имеется колоссальный промышленный потенциал и технологическое превосходство).

Но каких-либо альтернатив сотрудничеству с Азией у Москвы нет. Сама экономическая модель (а значит, и модель функционирования государства как такового) РФ рискует оказаться под сокрушительной силы давлением. Нужно принять во внимание один важный момент: возможно, несколько лет спустя наиболее ценные российские регионы (северо-запад, юг) будут зоной боевых действий, причем в разы более ожесточенных, чем текущая низкоинтенсивная позиционная кампания в Украине.

Говоря проще, усиление зависимости от Китая и Индии – вопрос выживания РФ-системы, а не политики.

На «Глобальном Юге» тоже не мартышки глупые сидят и в полной мере понаблюдали за использованием Системой РФ ресурсов в качестве орудия сдерживания

Что же касается последнего пункта, то ответ на него все тот же – отсутствие альтернатив у Москвы. Российская экономика функционирует исключительно за счет способности реализовать ресурсы в Азии – и последующей закупке всего необходимого (тех же потребительских товаров, промышленного оборудования, комплектующих для ВПК) там же. Любая попытка шантажа, скажем, КНР немедленно обернется каскадом негативных последствий как для российской военной машины, так и населения – хуже того, это будут очевидные, заметные и ощутимые последствия для системообразующего электората.

Как верно подмечено, «Глобальный Юг» – это отнюдь не глупые мартышки. Мониторинг и анализ ситуации в России был организован «восточными партнерами» куда более качественным образом, нежели когда-либо у западных – и российские слабости и проблемы они понимают куда лучше, чем можно представить.

@atomiccherry 💯

Начало 1970-х выглядело относительно спокойным. Пасхальное наступление Северного Вьетнама в целом провалилось: к 1972 году под контролем Ханоя находилось не более 10% территории Южного Вьетнама против 40% восьмью годами ранее, и руководство всё больше склонялось к переговорам с США. Годом раньше Киссинджер тайно посетил Китай, подготовив почву для исторической встречи Никсона и Мао, завершившейся сближением двух стран на почве противостояния СССР. В самом Советском Союзе начало десятилетия прошло под знаком тихого застоя, в том числе и во внешней политике. Казалось, что Холодная война постепенно угасает и миллиарды, вложенные в передовые разработки, вскоре окажутся попросту не нужны. Стелс так и не был построен и, похоже, в нём уже не было никакой необходимости.

Однако 1973 год перевернул картину. Война Судного дня потрясла военные круги США. С одной стороны, оказалось, что танковые армады Востока вовсе не столь неодолимы и могут быть остановлены современным оружием и тактикой. Но куда серьёзнее оказалось другое открытие: советская система ПВО проявила себя как почти неуязвимый барьер, перечеркнувший главный козырь НАТО — господство в воздухе. Шок усилил нефтяной кризис, вызванный арабским эмбарго. Мир буквально за полгода скатился в «свинцовые семидесятые»: СССР заливало нефтедолларами, а США стремительно превращались в «Готэм-сити» с разрисованными поездами метро, безработицей, уличной преступностью и пустыми глазницами выбитых окон.

Становилось ясно: Холодная война не только не закончилась, но вступала в новый, самый жёсткий этап со времён Корейской войны. Пробить советскую ПВО без технологий стелс не удавалось даже в штабных играх Пентагона. И тогда на Lockheed, Boeing, Rockwell и другие компании пролился золотой дождь контрактов. Требование было одно: никаких полумер. Нужен ударный самолёт, способный выжить над территорией СССР. Нужна машина, чья отметка на радаре будет не больше, чем у вороны. И авиапромышленность США всерьёз принялась за работу.

Так родилась легенда — F-117. В истории вооружений найдётся мало мифов, сопоставимых с ореолом вокруг этого самолёта. О «Хромом гоблине» сказано и написано столько, что даже спустя более чем 35 лет после его первого боевого применения трудно отделить правду от вымысла. Правда ли, что его аэродинамика сродни кирпичу и летать он способен лишь благодаря компьютерам? Правда ли, что в Персидском заливе было потеряно несколько машин, но Пентагон всё скрыл? Правда ли, что он абсолютно невидим и неуязвим? Или наоборот — может быть сбит даже старым ЗРК и «светится» во всех диапазонах? Действительно ли его создали, опираясь на труды советского учёного Уфимцева, или же американцам подсунули «фальшивку», чтобы они потратили миллиарды впустую? Насколько правдивы истории о том, что сербы в 1999-м сбили F-117 чуть ли не комплексом 1950-х годов, и что самолёт совершенно бесполезен в воздушном бою?

Мифов и легенд вокруг F-117 хватит не на одну книгу. Это был первый настоящий стелс, не только построенный и поднятый в воздух, но и реально использованный в бою; первый и до сих пор единственный «невидимка», который был достоверно сбит; самолёт, соединивший в себе столько достоинств и недостатков, что он стал символом новой эпохи войны в воздухе. В этой серии статей мы разберём его истоки, технологии и математику, тактику применения и попробуем трезво оценить этот противоречивый, но культовый проект.

⏺️ Технология стелс (часть VI): тематика малозаметности в 1970-ые годы. Война Судного дня как двигатель прогресса

Boosty: https://boosty.to/atomiccherry/posts/02d3f91a-46a8-4f44-8613-b6be5013fb56

Patreon: https://www.patreon.com/posts/tekhnologiia-vi-137367216?utm_medium=clipboard_copy&utm_source=copyLink&utm_campaign=postshare_creator&utm_content=join_link

⏺️ Технология «стелс» (часть VII): F-117 идет на войну

Boosty: https://boosty.to/atomiccherry/posts/13d2ed86-3725-4a3b-90d8-954026e8cb0b

Patreon: https://www.patreon.com/posts/tekhnologiia-vii-138264695?utm_medium=clipboard_copy&utm_source=copyLink&utm_campaign=postshare_creator&utm_content=join_link

@atomiccherry 💯

Переименование Министерства обороны США в Министерство войны можно воспринимать с сарказмом и иронией (как это и делают многие), однако данный жест, несмотря на всю его театральность, имеет значение.

Международная политика после Второй Мировой была, безусловно, не менее лицемерной, чем в любую другую эпоху – и тем не менее, во многом это было время компромиссов. Соперничество колоссальных военно-экономических блоков могло с лёгкостью отбросить человечество обратно в средневековье при неудачном развитии эскалационных процессов – и это приходилось брать во внимание. Каждая держава хотела властвовать, но никто не хотел подвергнуться истреблению – а в ракетно-ядерную эпоху Холодной войны оно всегда стояло рука об руку с любым серьезным вопросом политического характера.

Это формировало почву для компромисса. Вынуждало договариваться. Сама атмосфера подталкивала к тому, чтобы формировать более мягкий, дипломатичный и тактичный понятийный аппарат взаимодействия между странами.

Министерство обороны – продукт той самой эпохи вынужденной договороспособности, всеобщих правил (которые часто игнорировались, но все же существовали) и попытки удержать мировую политику от погружения в новую глобальную войну мирового масштаба.

Символичный жест американского правительства – это своего рода жирная точка, знаменующая полное окончание того периода. Формально оно произошло уже давно; более того, происходящие в мире процессы куда более красноречиво демонстрировали смерть «эпохи джентльменского противостояния».

Хуситы заявляют о начале производства химического оружия. Украина вопреки международным законам выходит из конвенции о запрете противопехотных мин и разрабатывает ракетные вооружения неконвенционной дальности. Израиль методично реализует геноцид под молчание всех международных структур.

Список можно продолжать долго – но итог будет один. Старая система норм международной политики, сколь бы ограниченной и несовершенной она ни была, больше не действует.

И едва ли этот факт обернется хоть сколько-нибудь благоприятными сценариями ближайшего будущего.

@atomiccherry 💯

Хотелось бы зафиксировать в тексте одну любопытную деталь. На мой субъективный взгляд, это наблюдение будет иметь определенную ценность в нынешнюю эпоху упадка военного мышления.

В рамках российско-украинского конфликта можно отчетливо видеть интересную тенденцию: несоответствие компетенций военных структур в отношении используемых на поле боя технологий. Звучит не очень понятно, верно? Что ж, в действительности все очень просто – к примеру, военно-воздушные силы оказались предельно некомпетентны в войне беспилотных систем, хотя формально подавляющее большинство применяемых вооружений – летательные аппараты, т.е. они соответствуют среде, в которой оперируют ВВС.

Или, скажем, взять флотские структуры, которые оказались удивительно беспомощными в войне на море, несмотря на кажущееся обилие технических средств и ресурсов.

Это приводит к весьма любопытным результатам – войну в сложных операционных средах начинают вести структуры, казалось бы, предельно далекие от таковых по своим компетенциям.

Особенно интересно наблюдать это на примере Украины – несмотря на то, что ВСУ де-факто являются таким же осколком советской системы, как и ВС РФ, украинская военная бюрократия обладает куда меньшим уровнем системного влияния – она структурно «рыхлая», и из нее оказалось возможным изымать ресурсы, функции, средства и технологии в пользу альтернативных форм и типов организации (в РФ происходят схожие процессы, но менее масштабные и очевидные, ибо военная бюрократия куда более монолитна и умеет отстаивать собственную историческую монополию).

Это позволило сформировать параллельные ГШ и МО военно-гражданские структуры – такие, например, как Силы беспилотных систем, – или же перевести часть военных функций под иные силовые ведомства (как это произошло с СБУ). И что интересно, эти довольно скромные по масштабам и численности параллельные структуры стали одними из ключевых опор украинской обороноспособности.

Почему так вышло? Разница в мышлении руководителей. Разница в системе организации боевой работы, подходах и целеполагании.

К примеру, взгляните на подразделения, ответственные за «deep strike» по территории РФ – 14-ый полк СБС. Легко предположить, что тематикой дальних средств воздушного нападения занимается бывший офицер ВВС, не так ли? Но нет, 14-ый полк был организован офицером... Сил специальных операций. Человеком, не имеющим никакого отношения к войне в воздухе – но тем не менее обеспечившим очень серьезные результаты (не только поражение НПЗ, но и работа по российским военным складам; регулярные удары по топливным эшелонам – тоже работа данной части).

Профессиональный диверсант и специалист по инфильтрации оказался более компетентным, гибким и понимающим ситуацию, нежели «классические» специалисты, обученные (формально) оперировать в данной среде.

И это повсеместная ситуация по обе стороны фронта. «Классическое военное образование» оказалось преимущественно неэффективным, несоответствующим моменту и потребностям. Тренды задают специалисты из более гибких, адаптивных структур (к слову о трендах: применение в боевых действиях FPV-дронов зародилось в украинских ССО и СБУ), по умолчанию имеющих отношение к разведывательной деятельности, работе со сложными данными и нестандартными задачами.

@atomiccherry 💯

Война и мир в Европе (часть V)

– Часть I
– Часть II
– Часть III
– Часть IV
– Часть V

В качестве завершающего материала данного цикла текстов я открываю для всех читателей написанный более года назад материал «Проблематика украинских воздушных атак на российскую стратегическую инфраструктуру». Приведенные в нем тезисы более чем актуальны и сегодня; они позволяют наилучшим образом понять, почему Украина и страны Европы с уверенностью готовы и далее инвестировать в процесс боевых действий.

Boosty: https://boosty.to/atomiccherry/posts/d13eeb01-d8ea-486d-91f8-f3e37e605ed5

Patreon: https://www.patreon.com/posts/problematika-na-137936199?utm_medium=clipboard_copy&utm_source=copyLink&utm_campaign=postshare_creator&utm_content=join_link

Уязвимое место российской военной модели было найдено; более того, это уязвимое место функционирования всей государственной модели России как таковой. Устранить его или же обеспечить эффективную защиту Москва не в состоянии – посему, атаки будут продолжаться, как и сам процесс боевых действий в Украине.

Эта статья тематически примыкает к продолжающемуся циклу о развитии стелс-технологий и показывает, если можно так выразится, отрицательную эволюцию средств нападения, вполне сообразную аналогичной деградации средств обороны, произошедшую за последние 30 лет. Как мы видим сейчас, колоссальную угрозу для глобальной инфраструктуры государства (размером больше, чем весь ЕС), в настоящий момент представляют вовсе не передовые технологии 1980-х, а технологии, не сильно продвинувшиеся со времен 1940-х. Самый же острый момент, связанный с упорным нежеланием эволюционировать заново в области обороны, заключается в том, что и технологии 1980-х никуда не делись: они существуют здесь и сейчас, и готовы к применению (более того, их применения мы пока не видим не в силу его невозможности, а просто в силу отсутствия стратегической необходимости в таковом со стороны прочих участников конфликта). Что произойдет, если (точнее, когда) такая необходимость возникнет? Результат может быть воистину ошеломительным…

@atomiccherry 💯

Война и мир в Европе (часть IV)

– Часть I
– Часть II
– Часть III
– Часть IV
– Часть V

«Это не прекратится, пока мы вместе не обеспечим, чтобы Россия, по крайней мере по экономическим причинам, а возможно, и по военным причинам... не могла больше продолжать эту войну»

Недавнее высказывание канцлера ФРГ Фридриха Мерца преимущественно прошло незамеченным для публики – и совершенно напрасно. Оно служит прекрасной демонстрацией намерений и ёмким описанием текущих подходов европейского руководства к теме противостояния с Москвой.

«Обеспечение экономической и военной неспособности продолжать войну» – не некий отложенный во времени абстрактный процесс. Он реализуется уже более полутора лет путем финансового, технического и разведывательного обеспечения украинской программы «deep strike» (глубоких оперативных ударов).

Фактически, европейцы инвестируют в асимметричное средство противодействия российской концепции войны на истощение. Они стремятся подорвать её экономическую основу – и подготовить наиболее благоприятные условия для самостоятельного вступления в боевые действия.

Нужно отметить, что в Москве осознают происходящее – хотя и делают это с большим опозданием (вновь акцентирую внимание на отсутствии в РФ экспертизы, аналитики, слабой инфраструктуре обработки данных). Выработать военный ответ на европейские меры Россия не может, но стремится обойти их политико-экономическими методами; снизить зависимость от балтийской и черноморской экспортной инфраструктуры, развивая торговлю на Дальнем Востоке.

С дипломатической и политической точки зрения Кремль достиг убедительных успехов. Найдут ли они отражение в изменении структуры экспорта? Что ж, для этого необходимо время и наблюдения.

Так или иначе, стратегическая обстановка в Европе лишь обостряется – и процессы подготовки к большой войне становятся лишь все более очевидными.

@atomiccherry 💯

Война и мир в Европе (часть III)

– Часть I
– Часть II
– Часть III
– Часть IV
– Часть V

Формат «вечной войны на истощение» стал, без преувеличения, яркой демонстрацией российских возможностей. в последнее время западные аналитики уделяют всё больше внимания этой теме: очевидно, что способность Москвы к распределению внутренних резервов вкупе со специфической, но действенной социально-экономической политикой формируют вполне осязаемое стратегическое преимущество.

Возможность терпеть потери. Концентрировать ресурсы. Обеспечивать внутреннюю стабильность.

Вместе с тем стратегия «вечной войны» демонстрирует и очевидную слабость РФ. Она выступает продуктом ситуативных решений, балансирующим явные недостатки и структурные изъяны, а не некого дальновидного планирования.

Москва способна аккумулировать определенную массу войск и огневых средств для оказания давления в сухопутных боевых действиях – словом, исполнять военный функционал уровня начала XX века. Однако, российская способность ведения войны в более сложных средах, требующих высокого уровня организации, технологической сложности, качественной разведки, аналитического аппарата регулярно оспаривается на практике.

И, конечно, этот не факт не остаётся незамеченным в Европе.

В данный момент очевидной уязвимостью в функционировании российской государственной машины выступает неспособность обеспеченить эффективную защиту промышленной инфраструктуры. Несмотря на применение Украиной низкотехнологичных ударных средств, совладать с возникшей угрозой РФ не может – сказывается слабый набор компетенций в сложных областях боевых действий (морских и воздушных).

Эти факторы дают западным странам картину полновесной стратегической уязвимости, давление на которую может обеспечить мощное военное преимущество.

Европа видит прямую военную и политическую угрозу... которой, тем не менее, возможно противостоять. Более того, которую возможно побеждать на её же собственной территории.

У Коалиции нет мотивации завершать процесс военно-технической поддержки Украины и идти на прекращение огня – напротив, дальнейшее затягивание боевых действий формирует для европейских стран ряд ощутимых военных преимуществ.

Несколько лет назад концепт «войны на истощение» стал мощным инструментом в руках Москвы – но к настоящему моменту он себя изжил. Теперь вся тяжесть последствий его реализации оборачивается уже против самой России.

@atomiccherry 💯

Война и мир в Европе (часть II)

– Часть I
– Часть II
– Часть III
– Часть IV
– Часть V

Дабы наилучшим образом понять мышление европейских руководящих кругов, следует сделать небольшое отступление и взглянуть на противоположную сторону – на Москву.

Пожалуй, с конца 90-х одним из ключевых российских политических нарративов выступала идея «уважения через страх». Она с завидным постоянством декларировалась для «внутреннего потребителя», и стала основой государственного планирования во внешней политике. Причин тому было много: ресентимент на фоне распада СССР, взаимное презрение с «партнёрами», которые казались одновременно слишком слабыми и слишком влиятельными...

Сложно сказать, что это был всецело и полностью набор неких рациональных факторов или причин. Повторюсь, политика несет на себе неизбежную печать человеческой субъективности – это не механистический процесс-алгоритм.

Собственно, нужно отметить, что поставленные Москвой цели были действительно достигнуты в ходе кампании в Украине. «Западный блок» претерпел значительную эрозию и де-факто перестал существовать – военная угроза развела США и ЕС по разные стороны баррикад. «Монополярность» была нарушена. Европейские страны... стали бояться.

Они стали видеть в России источник опасности, как того и добивалась Москва. Они приняли факт того, что могут подвергнуться военному давлению со стороны РФ.

Во многих смыслах, текущие дни – это апогей воплощения замыслов Кремля. Но с одним нюансом – результат оказался совсем не тем, что ожидался первоначально.

Страх появился – но уважение не пришло. Чувство опасности оказалось катализатором не для налаживания отношений, а вовсе наоборот – для подготовки к еще более масштабной конфронтации.

Полагаю, было бы справедливо заявить, что Москва действительно готова к перемирию – и, вероятно, считает, что настал момент для получения неких дивидендов от нескольких лет боевых действий. Российское руководство выставляет требования, но демонстрирует и некую готовность к прекращению огня – только вот заинтересованных в этом лиц по ту сторону фронта (в широком понимании) уже не имеется.

Политика иррациональна и несовершенна, как и всякий продукт деятельности человека. Она может быть подвержена инерции. Может диктоваться эмоциями отдельных лиц – или толпы. Когда же речь заходит о военном противостоянии, то накал страстей таков, что он не позволяет пресечь процесс формирования образа экзистенциальной угрозы без жертв и потерь.

Этот урок мы наблюдаем на практике и в наши дни. Сколь много бы не было найдено аргументов против расширения конфликта в Украине до значительно больших масштабов, грозящих захлестнуть весь регион, остановить этот процесс, кажется, не под силу уже никому.

@atomiccherry 💯

Война и мир в Европе (часть I)

– Часть I
– Часть II
– Часть III
– Часть IV
– Часть V

Рассуждая о политике, мы, люди, очень часто любим прибегать к абстракциям.

Среднестатистическому человеку сложно жить, когда он не видит пресловутое государство как некий «системный механизм»; ему невыносима сама мысль о том, что в роскошных кабинетах с мебелью из красного дерева заседают не всевидящие мудрецы, а такие же смертные существа, которых тяготят эмоции, ошибочность восприятия, негибкость мышления, зацикленность на узости личного опыта...

Люди боятся подобной картины. Они отчаянно стремятся рационализировать действия и решения «государственной машины».

И это очень, очень часто уводит общество от понимания истинных первопричин происходящего.

К чему это вступление? Что ж, ко все тем же злободневным вопросам войны, мира и «большой политики».

Несложно заметить, что очередной раунд мирных инициатив в рамках российско-украинского конфликта вновь превращается в провал. Подобный результат не должен вызывать удивления – как и прежде, реальные основания для компромисса у сторон-участников отсутствуют, тогда как количество взаимных претензий лишь возросло.

Тем не менее, определенные изменения в переговорном процессе имеются – и они любопытны. Украина и страны Европы стоят на еще более жестких позициях, чем раньше – и внешнее давление (со стороны США) никак не способны повлиять на данный факт.

Интересно в данном контексте и другое – согласно данным немецкого аналитического института IFW, в мае 2025 года объем военного производства Европы для Украины превысил американские показатели: €35.1 млрд против €30.7 млрд.

С каждым новым годом боевых действий политический ландшафт в переговорном процессе претерпевает все новые и новые изменения –он, как ни иронично, становится многополярным: решения отдельных «крупных и влиятельных держав» более не имеют решающего веса.

Региональные интересы и потребности начинают превалировать над интересами неких «политических блоков», и это формирует куда менее стабильную и предсказуемую почву для политического взаимодействия.

Но каковы интересы Европы?

@atomiccherry 💯

Про мошенников и не только (часть III)

Можно ли как-либо эффективно противостоять организованной преступности такого типа?

Пожалуй, ей как минимум можно усложнить деятельность – и для этого необходимо бороться за защиту баз персональных данных в стране. Для начала стоило бы детально расследовать все случаи известных утечек, привлекая к ответственности не только отдельные лица, но и компании и даже ведомства – возможно, это бы даже позволило выйти на некоторых организаторов процесса.

Следует понимать: остановить одним удачным решением тщательно организованную систему невозможно. Но повлиять на ее деятельность в долгосрочной перспективе вполне реально.

Но есть одна проблема. «В этом расследовании главное не выйти на самих себя».

Обратите внимание, как тщательно заминаются все случаи утечек данных, скажем, в России – и какую до нелепого смешную ответственность в виде штрафов в несколько тысяч рублей несут за это компании и корпорации. Это отнюдь не случайность и не некое «несовершенство законодательства» – напротив, все возможные расследования подобных преступлений упираются в интересы лиц, обличенных властью, ведь продажа данных – это огромные деньги.

И история с «национальным мессенджером» – она отнюдь не про «тоталитаризм и цензуру», а про огромный объем персональных данных, который будет находится в руках менеджеров частного медиахолдинга, действующего в тесной связке с отдельными влиятельными лицами в правительственном аппарате (как минимум отдельными, истинный масштаб проблемы нам неизвестен).

И если даже 1/10 всей информации о данном приложении правдоподобна, то когда (без «если») персональные данные из него будут проданы – это колоссально облегчит деятельность организованной преступности. Позволит ей действовать еще более изощрённо, точечно, где-то же, напротив, даст возможности расширить охват среди потенциальных жертв.

Что же касается пресловутой «общественной безопасности», то объем уже проданных персональных данных таков, что ни один запрет какого-либо сервиса никак не повлияет на ситуацию с цифровым мошенничеством. Помножьте это на широкий административный ресурс, развитую сетевую организацию (в которой большая часть задействованных лиц даже не знает, чем, для чего и на кого она выполняет ту или иную работу) позволяет преступникам действовать в любой среде – и как ни иронично, чем более замкнута и обособлена эта среда, тем она плодотворнее для цифрового мошенничества.

И я нисколько не преувеличиваю. Для этого достаточно взглянуть на Китай с его предельно обособленной цифровой средой. Помогает ли она бороться с телекоммуникационной преступностью? Нисколько. Масштабы обманываемых ежегодно китайцев поражают воображение, несмотря на локализацию всех возможных сервисов и «великий фаерволл».

@atomiccherry 💯

Про мошенников и не только (часть II)

Мне сложно сказать, где и когда зародился первый офис цифровых мошенников на постсоветском пространстве. Могу сказать лишь то, что этот процесс едва ли был стихийным и за ним определенно стояли большие средства и серьезные связи.

Прежде всего, нужно отметить, что это среднестатистическая организация такого типа едва ли действует, опираясь на импровизацию (это удел лишь каких-нибудь небольших коллективов любителей). Там присутствуют четкие регламенты работы, вся «обработка клиента» производится по заранее заготовленным шаблонам, которые готовятся профессиональными психологами (и это ни в коем случае не шутка).

Купленные базы данных используются как в «холодных», так и адресных звонках – разница лишь в подходе, подготовке и качестве задействованных специалистов. Под заранее обозначенного «клиента» собирается вся возможная информация – вплоть до психологического портрета, анализа банковских данных, изучаются родственники.

«Холодные» звонки по сути своей представляют стандартную работу колл-центра, только вот призвана она ошеломить, запугать, внушить – и как только «клиент поплыл» от знакомства с шаблонами, на него начинают давить при помощи личных данных, которые выуживают из массивов, заботливо собранных и проданных руками менеджеров их разного рода «национальных сервисов» и не только.

Само собой, это производит неизгладимое (и нужное) впечатление общения, скажем, с «сотрудником спецслужб» – ведь он может рассказать о вас больше, чем любые родственники. От наличных средств на вашем банковском счете до какой-либо личной подробности из истории лечения в частной клинике... или намекнуть на наличие юной любовницы, факт чего легко вскрывается благодаря данным транзакций.

Помножьте это на оставляемые лично вами данные в различных соцсетях (от ваших видео с отпусков до фотографий с детьми – и вы, кстати, об этом можете даже не помнить) – и вуаля. Вы уже препарированы.

Считаете, будто это преувеличение? Что ж, примеры десятков и даже сотен расставшихся со всеми своими средствами и затем отправленных на совершения преступлений (поджоги, нападения на банки и пр.) прекрасно подчеркивают, что это не так.

Это хорошо отлаженная система, в которой задействованы не просто «мошенники», а вполне себе специалисты в областях работы с big data – и с человеческой психикой.

И очень наивно считать, что сломать эту машину может остановить блокировка какого-то мессенджера.

@atomiccherry 💯

Про мошенников и не только (часть I)

Я довольно редко пишу на отвлеченные темы, однако поднять один любопытный вопрос мне все же хотелось бы. Речь идет о пресловутых «телефонных мошенниках», попытках бороться с ними (и это бы тоже следовало взять в кавычки), а также о российском национальном цифровом достоянии.

Много лет назад ваш покорный слуга подвязался на одну весьма любопытную работу – будучи, так сказать, фрилансером в специфических видах деятельности, я должен был изучить изнутри и собрать определенный компромат на группу весьма неприятных личностей. Промышляли они в области цифрового мошенничества, тогда еще только набиравшего обороты – однако, называть это предприятие «мошенниками» было бы как минимум глупо.

Это была хорошо организованная преступная группа с очень выдающимся арсеналом средств и возможностей. Не было бы лукавством сказать, что по данным аспектам они кратно превосходили тех, кто должен был с ними бороться.

Это дало мне определенный опыт и знания, которыми, полагаю, я могу поделиться с читателем.

И здесь мы подходим к важной опорной точке повествования. На чем строится система работы цифровых мошенников? Можно было бы опрометчиво предположить, что на тех самых цифровых технологиях. Однако, это будет очень наивный и глупый ответ, уводящий нас от истинной сути данного явления.

Что действительно является фундаментом современной эпидемии мошенничества? Социальная инженерия. Психология. И – последняя по списку, но не по значимости, – информация.

Данные – основа всего. И это важный факт.

В последние 10-15 лет постсоветские страны принялись остервенело собирать всю доступную (и недоступную, ха) информацию о собственных гражданах. Нужно сказать, делалось это с запозданием, но под влиянием огромной жадности – ведь большие массивы данных стоят огромные деньги, они жизненно необходимы всем. Это важный элемент общественного контроля, потребный в корыстных целях хоть правительственному чиновнику (желающему «продать» вам какую-нибудь нужную лично ему политическую или экономическую инициативу), хоть маркетологу из торговой сети (тоже желающему продать вам что-нибудь яркое, привлекающее внимание, желательно дешевле в производстве и дороже для кармана потребителя).

В подобных условиях мало кто стремился заботиться о защите и сохранности собираемых информационных массивах. Напротив, все имеющие к процессам их аккумуляции быстро поняли – это приносит огромные деньги, но при этом сама сфера де-факто никак не контролируется (ответьте честно – способен ли среднестатистический чиновник МВД постсоветской страны сформировать проблему защиты данных пользователей?).

Особенно сильно данная проблема проявила себя в России. Причина – совпадение ряда факторов. Активно желающее контролировать всю общественную жизнь (в т.ч. цифровую государство), набор достаточно мощных IT-компаний (желающих денег и связанных с государством), а также развитая организованная преступность (давно уже переросшая какую-либо уличную возню, отлично мимикрирующая, владеющая колоссальными активами – и опытная).

Фактически с момента самых первых этапов российской цифровизации колоссальные объемы данных начали попадать на рынок торговли информацией – от тех, что вы оставляете в частных клиниках, до банков и даже государственных сервисов.

Использование их в преступных целях было лишь вопросом времени.

@atomiccherry 💯

К слову сказать, жесткая позиция Украины в вопросе переговоров многим кажется аллогичной, лишенной какого-либо обоснования. Подобной точки зрения придерживаются в том числе западные аналитики и журналисты, нередко уличающие поведение украинского военно-политического руководства в отсутствие сформулированного стратегического видения – лишь в желании поддерживать процесс ведения войны, опираясь на бессмысленные политические лозунги.

Но что, если это не так?

Что, если украинское руководство имеет некие гарантии? Что, если оно осведомлено о неких сценариях расширения конфликта, которые пока что остаются вне поля зрения широкого круга лиц?

Взирая на ситуацию под подобным углом, несложно заметить, что нелогичная линия поведения в мгновение ока становится чрезвычайно простой и ясной стратегией. Втянуть, истощить, отвлечь внимание и ресурсы. Ударить с наиболее уязвимого направления. Открыть новый театр военных действий.

В подобном сценарии сопутствующие процессу боевых действий территориальные потери Украины выглядят весьма скромно.

Очевидно, что военное руководство европейских стран рассматривает собственную военную стратегию не просто как инструмент давления на РФ – напротив, это именно что концепция тотальной войны, которая в конечном итоге должна привести к коллапсу всей российской государственной системы (как через нанесение прямого физического ущерба, так и путем экономической блокады). И какие дивиденды предусматриваются для участников этого процесса, остаётся лишь гадать – но, судя по всему, одни лишь обещания таковых способны на протяжении нескольких лет перевешивать все тяготы процесса боевых действий.

В любом случае, в правдивости (или ошибочности) данных предположений мы сможем убедиться уже в ближайшие дни как по результатам переговоров на Аляске, так и по реакции сторон, которая последует вслед за ними.

@atomiccherry 💯

Некоторое время назад я поднял тему потенциального конфликта между Европой и РФ – и она нашла весьма широкий отклик среди широкого круга читателей.

Обосновано это не праздным любопытством, отнюдь. Население стран Европы (и в таковые уместно причислить Россию) осознает – вокруг происходит множество процессов, прямо указывающих на подготовку к некому масштабному кризису, очевидным образом превосходящему по характеру и ожесточенности российско-украинский конфликт.

Но что это за события? От чего произрастает их логика?

Дать ответы на эти вопросы пока что способны немногие – но необходимые для этого факты уже имеются в нашем распоряжении.

Полагаю, что сейчас, в преддверии переговоров на Аляске, наиболее подходящий момент для ознакомления с материалами на данную тему – ибо они помогут пролить свет на намерения и стратегическое видение сторон-участников российско-украинского конфликта.

Почему европейские государства возражают против режима прекращения огня? На что рассчитывает украинское руководство? Почему именно сейчас Москву стала так сильно тревожить тема экономических санкций и связанных с ними ограничений?

Полагаю, часть ответов вы сможете найти в моей новой статье, посвященный видению потенциального конфликта на Балтике глазами военно-политического руководства ряда европейских стран. Обращаю внимание – данный материал доступен всем читателям. Думаю, данная тема важна для ознакомления не только лишь тем, кто имеет к ней некий профессиональный интерес – ибо в случае, если события будут развиваться согласно изложенной в статье концепции, они затронут и в корне изменят жизни многих миллионов.

Чуть позже будет опубликована вторая часть материала – она будет касаться темы возможных сценариев реагирования РФ на конфликт с Европой и чуть глубже затронет последствия подобного кризиса.

⏺ Европа-Балтика: подготовка к тотальной войне

Boosty: https://boosty.to/atomiccherry/posts/5b393246-c91a-4d7b-8ea5-430f3625305a

Patreon: https://www.patreon.com/posts/evropa-baltika-k-136483813?utm_medium=clipboard_copy&utm_source=copyLink&utm_campaign=postshare_creator&utm_content=join_link

@atomiccherry 💯

SR-71 стал легендой при жизни — и жизнью внутри легенды.
Самый быстрый. Самый высотный. Один из самых сложных самолётов в истории. И, как принято считать, ещё и «невидимка»... или всё же нет?

Мало кому известно, что параллельно с SR-71 существовал и другой проект малозаметного самолёта — A-12. Он был быстрее, высотнее, но... не более малозаметным, как бы ни старалось ЦРУ.

После знаменитого инцидента 1960 года, когда над Свердловском ракета С-75 сбила разведывательный самолёт U-2 с пилотом Фрэнсисом Пауэрсом, в США всерьёз задумались: как проникать в воздушное пространство СССР без риска для экипажей и миссии? До появления полноценных спутников-шпионов оставалось почти десятилетие, а получить доступ к советским секретам хотелось уже тогда.

Так появился проект «Архангел» — вторая попытка американской разведки создать самолёт, способный ускользать от радаров. Увы, технологии 1960-х годов оказались не намного более пригодными для этого, чем решения десятилетием ранее. ЦРУ вновь потерпело неудачу.

Тем не менее, компания Lockheed, разработавшая оба проекта — шпионский A-12 и разведывательный SR-71, — училась стремительно. На пороге стояли 1970-е, и весь накопленный опыт вот-вот должен был воплотиться в первый в истории самолёт, действительно невидимый для радаров.

Это — новая глава об истории противостояния авиации и радиолокации.

Глава о технике на пределах возможностей, о дерзких инженерных решениях, о попытках специалистов 1960-ых обойти или хотя бы поправить законы физики. О машинах, чьи даже неудачи были более значимыми, чем достижения многих современных разработок.

⏺️ Технология «стелс» (часть V): тематика малозаметности в 1960-ые годы. Второе поколение «стелсов» от A-12 к SR-71

Boosty: https://boosty.to/atomiccherry/posts/693f5db8-c156-4385-9fa6-7b5994e5ab1c

Patreon: https://www.patreon.com/posts/tekhnologiia-v-k-135880143?utm_medium=clipboard_copy&utm_source=copyLink&utm_campaign=postshare_creator&utm_content=join_link

P.S.: должен предупредить, это очень объемный материал – он выходит не в привычном «парном» формате, потому что по своему размеру соответствует 2-3 стандартным статьям.

@atomiccherry 💯

Пожалуй, пора дать обещанные комментарии и обратить внимание читателей на некоторые нюансы политики нынешней администрации президента США.

С момента вступления в должность Дональд Трамп демонстрирует весьма странную линию поведения, малопонятную для большинства внешних наблюдателей. Он фонтанирует идеями: таможенные пошлины, «сделки века», мир во всем мире под эгидой Вашингтона — и одновременно провозглашает курс на новую холодную войну с Китаем, на «крестовый поход» на Ближнем Востоке и политику экономического давления.

Этот набор разрозненных лозунгов, инициатив и целей выглядит на первый взгляд нелогичным, а порой и бессмысленным. Тем не менее, внутренняя логика в нем всё же присутствует.

Особый интерес представляют миротворческие инициативы Трампа в Восточной Европе. Зачем же он с такой настойчивостью добивается прекращения огня между Киевом и Москвой?

Как ни удивительно, ответ на этот вопрос довольно прост и не скрывает глубокой стратегической подоплеки. США банально не обладают необходимыми силами и ресурсами, чтобы соответствовать собственным внешнеполитическим амбициям. В 2000-е годы в Вашингтоне была сформулирована концепция «трёх конфликтов», согласно которой Америка должна быть готова к участию сразу в трёх крупных локальных войнах уровня Первой войны в Персидском заливе. Однако на практике мы видим, что США с трудом обеспечивают поддержку своим союзникам даже по двум направлениям. Более десяти лет они не могут сосредоточить усилия на противостоянии с Китаем, несмотря на громкие заявления.

Тем временем российско-украинский конфликт закономерно перерастает в масштабную континентальную войну в Европе — а это развитие событий категорически не соответствует ни желаниям, ни возможностям США. Что произойдёт в случае полномасштабных боевых действий между РФ и коалицией европейских стран? Очевидно, экономика ЕС подвергнется структурной деградации и упрощению — аналогично тому, как это сейчас происходит в России. Даже при условии поставок вооружений Украине, Европа едва ли может удовлетворить все потребности ВСУ, а в случае прямого участия в войне — и вовсе окажется в зависимости от внешней помощи.

Предоставить такую помощь может только Вашингтон — но лишь частично: в виде военно-технической и финансовой поддержки. Поддерживать же потребительскую экономику, особенно в условиях военного кризиса, США не в силах даже на собственном рынке. Парадоксально, но в случае войны Европа окажется в ситуации, когда ей придётся платить не только своими, но и американскими деньгами... Китаю. Для Пекина такой сценарий исключительно выгоден: стратегия американского сдерживания окончательно провалится, европейские производители будут вытеснены с мирового рынка (если ты производишь танки — вряд ли сможешь выпускать люксовые автомобили), а китайская торговая экспансия поднимется на новый уровень.

Разумеется, американские власти понимают риски и стараются, насколько это возможно, предотвратить развитие событий, ведущих к их постепенному уходу с позиций глобального лидера. Получается ли у них? Что ж, не очень. США по-прежнему зациклены на мифах времён холодной войны и пытаются механически воспроизвести прежние подходы в совершенно новых условиях.

Только вот вызовы, противники и правила игры уже давно не те, что были в XX веке.

@atomiccherry 💯

В связи с последней публикацией хотелось бы отметить один любопытный факт.

В завершающий период Холодной войны в США утвердилась весьма специфическая мысль: аналитика, формируемая гражданскими специалистами, кратно превосходит по уровню своего качества все, что способны дать штатные аналитики военных структур.

К примеру, традиционно считается, что разведка ВМС США десятилетиями не могла сформулировать смысл, цели и задачи советской военно-морской стратегии. И только в конце 70-ых think-tank, состоящий лишь из гражданских специалистов, оперируя ограниченным массивом информации, предоставил правительству США убедительный обзор, раскрывающий взгляды адмирала Горшкова. В свою очередь, это позволило сформировать новую агрессивную доктрину «сдерживания на грани войны» в период президентского срока Рейгана – и вкупе с событиями в Долине Бекаа подорвать уверенность советского руководства в собственных возможностях ведения вооруженного противостояния (по крайней мере, так гласит американская военно-политическая мифология).

Должен отметить, что американская аналитика того периода действительно выступает своего рода стандартом данного рода деятельности. Это качественный и глубокий набор гипотез, наблюдений, нестандартных выводов. Информация тех лет достойна внимания и сегодня – увы, благодаря повсеместной постсоветской цензуре, усердной борьбе с прошлым, постепенным упадком информационного пространства о множестве любопытных подробностей из жизни Советов мы можем узнать, лишь изучая архивы RAND или ЦРУ (должен не без иронии отметить, что о множестве советских военных трудов времен Холодной войны я узнал исключительно благодаря чтению американских докладов и исследований – в русскоязычной же среде о них невозможно найти даже упоминаний).

Но вернемся в современность.

В последние несколько лет я неоднократно указывал на падение качества аналитики в западных странах: имея всю полноту данных с украинской стороны, они едва ли демонстрировали способность их обрабатывать. Доклады по России и вовсе блистают подчеркнутым невежеством вкупе с геббельсовским уровнем пропаганды – после 1991 года практически всю экспертизу по Москве отдали на откуп эмигрантам из бывшего СССР (или, если говорить прямо, лоббистким группам, сформированным по национальному признаку: евреям, украинцам, выходцам из стран Балтии) данные которых воспринимались в США без какой-либо проверки фактов или намека на критическое мышление.

Но Troika Reports – это что-то новое. Материалы данной группы отставных кадровых военных специалистов кардинально отличаются по качеству исполнения от плодов деградации мыслительной деятельности в «гражданских» think-tank как минимум своим подходом. «Тройка» не ставит целью выдавать прогнозы и ставить диагнозы – они искренне пытаются вникнуть в детали функционирования российской государственной машины, несмотря на спорность ряда озвученных ими тезисов.

Судя по всему, «Тройка» также не взаимодействует (вопреки сложившейся практике) с украинскими госструктурами и работает исключительно с данными, которые собираются органами военной разведки США или из открытых источников.

Удивительно, что факт формирования подобной группы и ее деятельность прошли совершенно незамеченными в России – ведь, как ни странно, огромным преимуществом Москвы была как раз-таки неясность ее действий для внешних наблюдателей вкупе с отсутствием специалистов, способных давать им хоть сколько-нибудь объективное трактование. Кроме того, весьма полезно иметь возможность посмотреть на собственную систему чужими глазами.

Но, увы, анализ на постсоветском пространстве не рассматривается как полноценная часть процесса обеспечения военной и государственной деятельности – даже несмотря на богатую конфликтами практику современной истории.

@atomiccherry 💯

Несколько лет назад генерал Кристофера Каволи, бывший командующий Армией США в Европе и Африке, одобрил формирование новоего аналитического проекта, а точнее – инициативной исследовательской группой Troika Reports.

Данный коллектив и его деятельность представляют для нас большой интерес – он состоит исключительно из отставных кадровых военных ВС США, свободно владеющих русским языком. Их работа, увы, осталась совершенно незамеченной в русскоязычном же информационном пространстве – и сегодня я постараюсь восполнить данный пробел.

Мы привыкли судить о войне по западным лекалам: авиационная логистика, высокоточная огневая мощь, технологичность... Но российская армия ломает этот шаблон. Она действует иначе — неэффективно по форме, но неожиданно устойчиво по сути. Перед вами статья, основанная на глубоком аналитическом докладе How Russia Fights, подготовленном наблюдателями из группы Troika. Это не очередной пересказ боевых сводок. Это попытка понять суть — как работает российская военная система, почему она выживает там, где, казалось бы, должна рассыпаться, и откуда берётся её упорство.

Россия не спешит — она изматывает. Она не изобретает — она масштабирует. Она не побеждает быстро — но и не проигрывает. Её логика — не блицкриг, а изнурение, не манёвренность, а устойчивость и мобилизация структур. Слабость становится элементом стратегии, а видимая архаика — инструментом адаптации.

Отдельно обращаю внимание читателей – данный материал доступен для чтения всем желающим (!). Внутри Вы можете ознакомиться как с оригинальным 166-страничным докладом в оригинале, так и его конспектом и статьей, написанной на основе аналитики «Тройки».

⏺️ «Русский облик войны»: российское военное строительство глазами кадровых аналитиков Армии США

Boosty: https://boosty.to/atomiccherry/posts/58877123-f9b1-4271-b58e-412ba079c1ca

Patreon: https://www.patreon.com/posts/analiticheskii-135673174?utm_medium=clipboard_copy&utm_source=copyLink&utm_campaign=postshare_creator&utm_content=join_link

@atomiccherry 💯

Волновая физика начиналась не с радиоволн, а со звука — и идея «стелс» изначально пришла именно из акустики. В третьей части мы вернёмся к этому истоку и вспомним сумрачных тевтонских гениев, спасавших главную морскую силу Третьего Рейха — подводный флот — от британских сонаров. Мы разберём, как они создавали специальные покрытия для шноркелей, чтобы те не отражались на радарах патрульной авиации, чем отвечали японские инженеры, и что в это же время делали американцы в легендарной MIT RadLab.

Поскольку говорить о технологии малозаметности без числового фундамента бессмысленно, нас ждёт краткий, но важный экскурс в физику радиолокации. Мы разберём, что такое эффективная площадь рассеяния (ЭПР), от чего она зависит и как влияет на вероятность обнаружения. И конечно, ответим на принципиально важный вопрос: может ли система С-400 засечь летучую мышь — и если да, то с какого расстояния?

В следующей статье мы перенесёмся в 1950-е — эпоху, когда мир стоял буквально в полушаге от ядерной катастрофы. Лемей призывал нанести удар по СССР, Советы сбивали самолёты-разведчики U-2, напряжённость росла. В этой обстановке ЦРУ начало поиски Святого Грааля аэроразведки — по-настоящему незаметного самолёта. И хотя их первые (и не только первые) попытки с треском провалились, именно они втянули в тему малозаметности ту самую компанию, которая позже определит всю её эволюцию — легендарную Lockheed.

⏺ Технология «стелс» (часть III): тематика малозаметности в 1940-ые годы. Путь от акустики к радиоэлектронике

Boosty: https://boosty.to/atomiccherry/posts/c5f4bb89-a64a-4713-aef3-750da2059b39

Patreon: https://www.patreon.com/posts/tekhnologiia-iii-134987276?utm_medium=clipboard_copy&utm_source=copyLink&utm_campaign=postshare_creator&utm_content=join_link

⏺ Технология «стелс» (часть IV): тематика малозаметности в 1950-ые годы. За дело берется ЦРУ (и все проваливает)

Boosty: https://boosty.to/atomiccherry/posts/f6eae156-e914-4dd8-8c74-495b8c347b01

Patreon: https://www.patreon.com/posts/tekhnologiia-iv-135221133?utm_medium=clipboard_copy&utm_source=copyLink&utm_campaign=postshare_creator&utm_content=join_link

@atomiccherry 💯

Пожалуй, не стоило бы затягивать интригу больше положенного – тем более, динамика текущих событий весьма высока, и не фиксировать определенные наблюдения будет ошибкой.

Сценарий войны между Европой и Россией, всё ещё кажущийся абстракцией для большинства наблюдателей, на самом деле давно вступил в свою предварительную фазу — фазу глубокой организационной подготовки. Это не заявления, не мобилизационные указы и не громкие декларации. Это малозаметная перестройка логистических маршрутов, инфраструктурных узлов, нормативных процедур. Это ускоренная координация штабов, спецслужб и промышленных центров на территории сразу нескольких стран.

Можно с определённой долей уверенности утверждать: Балтийский регион станет ключевой зоной будущего вооружённого противостояния. Причём характер войны, скорее всего, будет преимущественно воздушно-морским — и логика здесь достаточно прямолинейна.

На первый взгляд, Россия демонстрирует впечатляющую устойчивость: она выдержала беспрецедентное санкционное давление, адаптировала экспортные каналы, сохраняет приток десятков миллиардов долларов от продажи нефти, газа, зерна и угля. Ни технологическая изоляция, ни мобилизационные расходы, ни политическая дестабилизация пока не сломили её экономику. Более того, она смогла развернуть и поддерживать длительную военную кампанию — как в финансовом, так и в производственном плане.

Но в этой устойчивости есть уязвимое место: бóльшая часть экспортной инфраструктуры опирается на узкие и легко блокируемые морские маршруты в Балтийском и Чёрном морях. Эти коридоры пролегают через акватории, не находящиеся под контролем России, и граничат с военно-морскими силами, обладающими технологическим и численным превосходством. Пока эти маршруты неприкосновенны — но это лишь вопрос времени. Возможность разрушить экономическую опору без прямого вторжения слишком эффективна, чтобы её не реализовать. И вооруженные силы европейских стран активно готовятся к данному сценарию, наращивая возможности организации морской блокады.

Именно этим объясняется нынешнее поведение Москвы. Стратегия властей приобретает черты мобилизационной подготовки: идёт сворачивание лишнего, концентрация на базовом, снижение внутреннего потребления, усиление контроля над социумом и попытка переориентации на автономные ресурсы. Государственная система словно входит в режим долгосрочной осады — не только военной, но и экономической. Очевидно, что Кремль чувствует: удар, способный пошатнуть всю текущую конструкцию управления, уже не гипотеза, а возможная перспектива.

P.S.: я постараюсь как можно быстрее подготовить материал о конкретных сценариях введения масштабной морской блокады, рассматриваемых в Европе. Пока что, полагаю, это наиболее логичная отправная точка для дальнейших рассуждений.

@atomiccherry 💯