🔒// midday

ему всегда было мало, но никто не видел этого, потому что стремление его не пульсирующее животное, пламя которого видно издалека, но контролируемый ресурс, благодаря которому можно и нужно двигаться вперед. этот стремление позволяло ему понимать, когда надо больше, а когда лучше оставить про запас — времени, сил, энергии, ресурсов, может быть, даже любви. стремление было приручено, стремление было всегда с ним, но никогда не в наморднике, никогда на поводке. оно двигалось рядом с ним, предостерегало и охраняло, но всегда напоминало о том, что никогда не вредно хотеть большего. и он хотел. желание пересекалось со стремлением, и он желал и стремился одновременно. он делал все тихо, шагал так же тихо, как перемещалось рядом с ним его стремление, аккуратно, сокровенно, бесшумно. может быть, было даже и что-то драгоценное в том, какую тишину они вдвоем умели соблюдать. но даже крохотный росток, который движется ввысь по сантиметру в год, однажды все равно становится заметным. и он тоже был. голос его становился сильнее, громче, звонче. его могли не видеть, но слышали точно. и хотелось большего — и в этом не было ничего плохого. потому что он не отнимал, но брал то, до чего дотянулись его руки и не дотянулись руки чужие. и он был аккуратен. в том, как аккуратно он ко всему относился, было что-то сокровенное. было что-то по-особенному драгоценное в том, как он оберегал себя, своих близких и мир вокруг него, мир, ему доступный и который будет доступен в будущем. он оберегал личные границы, оберегал здоровье любимых людей, вкладывался во время, проведенное с собой, проведенное вдали от дома. и дома тоже. и стремление свой он тоже оберегал. он жил тихую жизнь, имея громкий голос, и эта антитеза определяла его. и он мог быть тихим, мог быть громким, мог позволять видеть вторую его сторону, мог не давать видеть первую. но все это было неизменно — им. с ним хотелось идти рядом, с ним хотелось быть, за ним хотелось наблюдать. и самое приятное всегда было в том, что это не было наблюдением издалека. потому что если ты искренен — ты мог быть рядом. делилось все: и счастье, и несчастье, и беды, и радости. и хотелось делить все это, и хорошее, и плохое. и с ним можно было проходить трудности, с ним было легко все это делать. 

в свой очередной день рождения он не будет особо громким — тихим, да. но все поздравят его, все будут рядом с ним, все будут наблюдать за его стремлениями и желаниями, потому что тишина эта никогда не будет гордой и самовлюбленной. 

с днем рождения, чонхо. твои свет и голос всегда будут притягивать и согревать — как бы громко ты ни пел, как бы тихо ты ни жил. 

⋆⭒˚.⋆ so give me your eyes, i need sunshine.

и на мое "вот придет нужное время…" он говорил: "а как ты узнаешь, что оно пришло? почему ты не делаешь это сейчас?" можно было бы начать перечислять кучу вещей — отговорок — но мне было известно, что с ним все не так. для него не существовало идеального времени или места, идеально исполненного или завершенного, потому что всегда будет недостаточно, даже если бы для прошлого раза это было идеально, и поэтому он будет двигаться дальше, стремиться к лучшему, для него это мотивация и лишний повод — прожить дольше, дальше, больше. он делал все чаще всего в одиночку или в тишине с кем-то, старался до победного, но при всем при этом- за каждым этим надрывом скрывалось огромное желание показать свою любовь, дать понять, что в нем ее миллион или миллиард или триллион и вообще, сколько там нулей в триллионе? и даже в них не вместится вся его любовь, можно ли такое вообще представить? и он может, он будет, он продолжит, и мое сердце растет в размерах, когда я слышу, как его мама в очередной раз подшучивает над ним, и он улыбается так ярко и искренне, ну как тут можно не любить? ну как? и на его дне рождения так много людей, что сомнений не остается — его нельзя не любить, а если кто-то и может, то лишь потому, что он сам того захотел, не подпустил, не дал быть ближе, был осторожен. он любит, чтобы было шумно, ярко, блестяще, все вокруг смеются и кричат и поют и обнимаются и прыгают в такт музыки, все растворяются в моменте и месте и вечности, и вокруг конфетти и серпантин и блестящие пузыри алкоголя и все прекрасно и бесконечно, триллион на триллион раз. улыбается каждый, когда желают здоровья, благодарят за то, что он родился, за все, что делал и делает, за всю любовь, дружбу, за поддержку и вечную заботу, за все-все-все и всех-всех-всех. у него улыбка на лице, от уха до уха. ну как тут не любить? я поздравляю его, и внезапно он говорит, что слушает сильнее обычного, что верит внимательнее, потому что в прошлый раз все сбылось, представляешь, говорит он? и я могу, потому что он знает, что все возможно и все способно сбыться. под крики "с днем ро-жде-ния, минги!", запах погасшего огня на фитилях свечек, под шуршанье воздушных шаров все услышат еще что-то — это будет его облегченный вздох. радость присутствия со всеми здесь.

“я этот год прожил так, словно каждый его день был моим днем рождения”. 

я думаю о том, как далеко может зайти человек. тот, что решил обогнуть землю пешком; тот, что решил, что ему мало и всегда надо больше, и голод в какой-то момент становится неутолимым зверем, поэтому нужно больше; тот, что всегда стремится к лучшему. я думаю о том, что лучшее – растяжимое понятие, обоюдно конечный меч и фраза, имеющая двойное дно, зависит от того, с какой стороны ты смотришь. но для него лучшее это всегда про добро. деление на черное и белое не должно относиться ко всему, но в его сознании мир лишь один – и он добрый. или, по крайней мере, должен быть таким. а если мир сейчас и не такой, то он будет стараться менять его в лучшую сторону. какую? что такое “лучшая” сторона? по его мнению, та, где всем будет хорошо. что такое “хорошо”? по его мнению, это место и время, где все его родные и близкие будут счастливы, а он вместе с ними, потому что счастливы они. на земле, в солнечной системе и, может быть, вплоть до пояса койпера таких мест нет. может, и времен таких тоже нет. (время – это еще одно растяжимое понятие.) но если мы не тела, у которых есть души, а души, у которых есть тела, то такое место однозначно находится внутри его души. можно представить райский сад, наполненный мифическими растениями, о которых писали в вавилоне про сады семирамиды; можно представить дом, где всегда тепло, где рядом мама, ее руки пахнут мукой и миндалем, а вокруг любовь и солнце; можно представить море или горы – они безграничны, бессмертны и, наверное, безрожденны тоже. представить ты можешь все, что угодно, но лишь внутри его души ты найдешь покой, который так давно искал. это тот покой, к которому ты стремился долгие годы, обивая пороги незнакомых и неприветливых домов. и он скажет “ты так долго отстраивал свой алтарь страданий, что совсем позабыл про алтарь радости. я помогу, хочешь?” он никогда не будет давить или настаивать. ему и не нужно будет, потому что он протянет руку, ты тут же протянешь в ответ свою, а его теплая, и прикосновение к ней кажется утешающим. и он проведет тебя куда-то меж своих ребер и близко к сердцу, и там будет хо-ро-шо. парадокс весь в том, что даря умиротворение, покой и счастье тебе – он осчастливливает и себя тоже. или не парадокс. может быть, это самая логичная и доказанная всеми профессорами его сердца гипотеза. может быть, его сердце бьется именно поэтому, и врачи никогда не смогут установить точную причину болей, если оно вдруг заболит. надеюсь, что не заболит никогда. пока он делает всех вокруг счастливыми – как все вокруг не захотят делать счастливым и его тоже? у счастья и радости есть занятная привычка: им свойственно возвращаться. поэтому я думаю о том, что к нему они всегда будут возвращаться. я желаю ему никогда не терять эту искру в глазах, никогда не терять внутри себя любовь, никогда не бояться ступать за границы привычного, никогда не забывать о самом себе, никогда не мириться с плохим – пытаться противостоять ему так же отверженно, как он делает это сейчас.
он улыбается, и глаза его превращаются в полумесяцы, в ответ на улыбку хочется улыбнуться тоже. счастью и радости свойственно возвращаться.

он окутан теплом тысячи, сотни тысяч, он как еще одно чудо света, которое живет рядом с нами. он задувает свечи, загадывает желание. но ведь мы все знаем, что он загадал верно?
с днем рождения, сан! раздается вокруг. и все уже хорошо.

ATEEZ(에이티즈) - 'BAD' Official MV

youtu.be/-q_S27LbNKU

⋆⭒˚.⋆ oh, my boy, imagine a world you’re gonna enjoy.

всегда хочется справедливости, когда точно знаешь, что ты прав, а они все нет. но в случае с ним мне не нужна фемида, судебные процессы, длящиеся месяцами и годами. я знаю, что правда за мной, когда они все называют его молчаливым и скрытным, а на самом деле… на самом деле, мне известно про шрам у него на голове, который он заработал в детстве, когда в очередной раз они с сестрой были неугомонными; и мне известно про то, что с сестрой он особо часто не разговаривает, но это не значит, что они не близки; еще я знаю о том, как на самом деле он любит веселье – смеяться до болей в животе, шутить о чем-то, что известно только вам двоим; я знаю, как он любит разговаривать, рассказывать о том, что в школе был довольно-таки прилежным учеником, а еще много-много читал – классики, мировой классики! – а еще играл в спектаклях; и мне известно, какие у него искорки появляются в глазах, когда он начинает говорить о чем-то, что ему искренне интересно, что он всей душой любит, чем всем сердцем дорожит. поэтому, конечно, я оспариваю всех тех, кто говорит о его “скрытности”, о том, что до него не достучаться и не добраться. дверь никогда не откроется сама по себе – тебе нужно надавить на ручку и хотя бы попытаться ее распахнуть. и если тебя там ждут, тогда входи. я знаю, что меня и многих рядом со мной он ждал – он впускал людей, даря им крепкие объятия, даря обещания, которые всегда исполнял и продолжает исполнять. я знаю, что он выйдет со мной в три ночи в комбини за газировкой или в проливной дождь куда-нибудь к краю света или рядом; я знаю, что он поддержит меня, несмотря ни на что. я знаю, что он будет на моей стороне. и о каких тогда справедливостях и судах я могу говорить, когда главная защита здесь не мы, присяжные, и наша правда, но его сердце, которое он по-данковски готов вырвать из груди, лишь бы мы все знали, что он готов? что он живой? но мы упакуем сердце обратно под ребра, услышим, что оно все еще бьется, все еще горячее, все еще готовое и дальше пульсировать и греть. будем долго благодарить его – за то, что он был добр к нам тогда, когда мы были обозлены на самих себя; что он дарил тепло тогда, когда зубы стучали друг о друга; что обнимал, когда казалось, что в мире больше нет любви. и у него такая искренняя и добрая улыбка, и в нем так много чего-то давно забытого из детства, когда все казалось честным, досягаемым и невероятно близким, родным, как дом у моря – и так хорошо. он в глупом детском праздничном колпаке, все в полутьме, потому что сейчас надо будет задержать дыхание, загадать желание, задуть свечи, хлопать в ладоши, резать торт, потом крепко обниматься со всеми, впитывая тепло чужих тел. так много дел, но он все успеет, как бы долго иногда ни копошился и не медлил. жизнь будет добра к нему, потому что он добр к ней сильнее. и на полароидной карточке еле-еле вместятся десятки и сотни тысяч лиц, посередине есан, который точно знает, что все вокруг – это добро. 

я знаю, что можно испытывать разны спектры одного и того же чувства. я знаю, что грусть бывает медленной, тягомотной, как тупо ноющая сломанная кость руки; а бывает внезапной, неожиданной, накрывает волной — истерика. я знаю, что счастье бывает быстрым — вспышкой, как эйфория или экстаз; а еще оно бывает размеренным, как нежность, как блаженство, как нега. я знаю тебя уже очень много лет, и ты научил меня различать все эти спектры, научил отличать один оттенок грусти от другого, научил, как переживать страшное, и рассказал о том, что скорбь — это любовь, которой некуда идти. ноты сумел найти для нее путь и место в этом мире. чтобы она стала счастьем. ты сумел рассказать о том, как быть нежным, как любить и принимать любовь, как научиться знать, что это именно она. ты много работал над этим. это требует смелости — научиться наслаждаться тем, что у тебя есть и что к тебе приходит. когда мне казалось, что вот она, открытая внутри тебя шкатулка с драгоценностями, мне осталось только изучить каждый камень, и тогда я точно буду знать тебя. а потом оказывалось, что в тебе таких тайников не один и не два; возможно, даже не десятки, а может и не сотни и не тысячи — может быть, их больше, может быть, количество драгоценного в каждом из них увеличивается в геометрической прогрессии по мере того, как я буду раскрывать каждый из них. благодаря каждому из них ты сияешь, изнутри, снаружи и отовсюду. это очень плавное, ласковое свечение, которое под лучами солнца кажется внеземным, каким-то магическим и выдуманным мной, нами. это свечение может становиться ярче, может чуть гудеть — когда рядом с тобой искренность, честность, эмпатия, преданность. ты притягиваешь к себе то, чем сам светишься. а светишься ты искренностью, честностью, эмпатией, преданностью. можно помножить на два, на три, на десять, на тысячу. как вообще рядом с тобой может быть что-то плохое? как вообще в тебе может быть что-то плохое? я ведь помню нашу первую встречу. и ты все еще струны арфы, всё ещё орган в пустом соборе; всё ещё красота, все еще сила, всё ещё шторм, и — всё ещё штиль. всё ещё тот, кто нежно вынесет меня, потерпевшего крушение странника, на берег. всё ещё тот, кто приласкает песок вокруг меня, кто заставит солнце дальше светить, кто прикажет острым камням обтесаться. всё ещё тот, кому звёзды шепчут на ухо судьбы мира. в поздравительной открытке, которая растянется намного-много метров, все пишут тебе поздравления. их так много, и они все воодушевлённые, полные благодарностей, любви, любви, теплоты и любви. у тебя, как обычно, глаза на мокром месте. но это лишь говорит нам всем о том, что ты веришь в написанное, в сказанное нами; что ты принимаешь эту любовь, что ты впитываешь её в себя, что ты веришь в неё. в любовь. к себе, к другим, к миру. даже если у тебя не будет торта, шаров и громкой музыки, и даже если ты проведешь его наедине лишь со звездами и ни с кем другим, мир будет знать о том, что сегодня любви стало больше, что нежность стала сильнее, что ты сделал всё лучше.

спасибо тебе большое, говорим мы, обнимая по очереди. спасибо и с днём рождения.

и в ответ — благодарности, наполненные любовью.

с днем рождения, с любовью. с днем рождения, поздравляю. с любовью.

⋆⭒˚.⋆ that’s heavenly, from your head to your toes—saw the light in the gold that you discovered.

ты сильно изменился. но я узнаю́ тебя, всё равно. улыбка всё та же — улыбаешься в два ряда зубов, так может не каждый, если пытаться повторить, у многих получится оскал, но у тебя это улыбка, и она всё та же, а ты уже другой. ты сильнее, лучше, старше, мудрее. с тобой всегда безопасно, комфортно, по-доброму, всё такое знакомое — как вернуться в дом, где когда-то ты был счастливым. но сейчас ты мудрее, с тобой уверенно, надежно и без сомнений. я знаю, что ты полон детского, наивного, чего-то непрожитого подросткового, что останется в тебе навсегда. как чай, пролитый в любимую книгу. это делает тебя невероятно тобой, это не под силу повторить — ни злым силам, ни доброй магии, ни даже самым выверенным уравнениям в учебнике по физике. а ведь решение там всегда надёжно, потому что оно даёт неоспоримый ответ. но ты надёжнее доброй магии и любых законов физики, потому что мне узнается твоя улыбка и то, как морщится твой нос, когда ты смеёшься. я знаю, что это нелегко. я знаю, что внутри тебя стоят колоннами исполинских размеров усилия, которые ты прилагаешь к тому, чтобы быть собой. потому что это больно — становиться собой, потом оставаться собой. а ещё больнее — давать кому-то знать, что ты сейчас являешься собой, что ты оголённый провод. что ты состоишь из распахнутого сердца и не разбавленной чем-то тёмным души. нужна сила, чтобы быть добрым и нежным, и каждый день это силовая тренировка, и каждый день ты растишь и растишь мышцы, которыми будешь поддерживать колонны исполинских размеров — усилия, которые нужны для того, чтобы быть собой, чтобы среди сотни тысяч тех, кем был и от кого отказался, кем стал и кем хочешь — найти правильного себя. что правильно, а что нет, знаешь только ты. всё будет в порядке. всё будет в порядке — это ты всегда говорил и говоришь. наверное, будешь говорить и дальше. ты говоришь много воодушевляющего и непосредственного, чего-то, что не хватает многим, страдающим синдромом поиска глубинного смысла. и твое непосредственное, какое-то до боли простое и обыденное, о чём часто забываешь, заземляет. ты как бы напоминаешь о том, что мы всё ещё люди, всё ещё дышим, всё ещё живы, впереди целая жизнь, а вокруг целый мир, целая вселенная, покоряй — не хочу. ты предсказуем в своих действиях, непосредственен в своём мышлении, настроен на хорошее, отрицаешь всё плохое. не умеешь проигрывать, не любишь быть позади. это так по-человечески с твоей стороны. стремишься к солнцу, к верху, не забываешь о корнях, и ты везде, повсюду, рядом, близко, надёжно. держишь за руку. твоя ладонь большая крепко обхватывает чужую неуверенную. и кожа у тебя тёплая, и взгляд такой же, а улыбка — всё та же. я верю, что всё будет хорошо, что улыбку узнаю твою и спустя сотни лет, и в другой жизни, и даже завтра. завтра ещё так не скоро, но ты обещал, что будешь там.

твоё лицо, целованное всеми, кто тебя любит, наполнено любовью. ты несёшь её как знамя, благородно. вот бы и дальше так было. вот бы ты никогда не терял тот запас любви, который готов отдавать другим. вот бы это полезное ископаемое никогда не было найдено злыми людьми, вот бы оно всегда использовалось по назначению: чтобы любить, быть любимым, дарить любовь тем, кто в ней нуждается, учить ей других, проносить с собой сквозь года, поколения, пространство, время, законы физики. вот бы ты никогда не переставал двигаться вперёд. проигрывать тяжело, признавать поражение — невыносимо. но достоинство отличает тебя от тех, в ком остывшая злость превращается в то самое блюдо, которое надо подавать холодным. ты никогда не станешь жестоким бумерангом. твое прикосновение всегда рука, всегда объятие, всегда тепло, никогда кулак. и вот бы ты принимал себя и любил так же, как я. как все они, все мы. вот бы ты всегда был счастлив. и мы все будем знать, что это так. потому что мы узнаем твою улыбку — сегодня, через сотни лет, завтра.

завтра ещё так не скоро, но мы точно знаем — всё будет в порядке.

ты же наверняка это загадываешь, задувая свечи сейчас на торте, да?

с днём рождения, юнхо. с днём рождения, с днём рождения, с днём рождения.

adrenaline получил свою 4 награду и эйтиз получили свою первую награду в карьере на inkigayo! все хорошо поработали 😭💗