ему всегда было мало, но никто не видел этого, потому что стремление его не пульсирующее животное, пламя которого видно издалека, но контролируемый ресурс, благодаря которому можно и нужно двигаться вперед. этот стремление позволяло ему понимать, когда надо больше, а когда лучше оставить про запас — времени, сил, энергии, ресурсов, может быть, даже любви. стремление было приручено, стремление было всегда с ним, но никогда не в наморднике, никогда на поводке. оно двигалось рядом с ним, предостерегало и охраняло, но всегда напоминало о том, что никогда не вредно хотеть большего. и он хотел. желание пересекалось со стремлением, и он желал и стремился одновременно. он делал все тихо, шагал так же тихо, как перемещалось рядом с ним его стремление, аккуратно, сокровенно, бесшумно. может быть, было даже и что-то драгоценное в том, какую тишину они вдвоем умели соблюдать. но даже крохотный росток, который движется ввысь по сантиметру в год, однажды все равно становится заметным. и он тоже был. голос его становился сильнее, громче, звонче. его могли не видеть, но слышали точно. и хотелось большего — и в этом не было ничего плохого. потому что он не отнимал, но брал то, до чего дотянулись его руки и не дотянулись руки чужие. и он был аккуратен. в том, как аккуратно он ко всему относился, было что-то сокровенное. было что-то по-особенному драгоценное в том, как он оберегал себя, своих близких и мир вокруг него, мир, ему доступный и который будет доступен в будущем. он оберегал личные границы, оберегал здоровье любимых людей, вкладывался во время, проведенное с собой, проведенное вдали от дома. и дома тоже. и стремление свой он тоже оберегал. он жил тихую жизнь, имея громкий голос, и эта антитеза определяла его. и он мог быть тихим, мог быть громким, мог позволять видеть вторую его сторону, мог не давать видеть первую. но все это было неизменно — им. с ним хотелось идти рядом, с ним хотелось быть, за ним хотелось наблюдать. и самое приятное всегда было в том, что это не было наблюдением издалека. потому что если ты искренен — ты мог быть рядом. делилось все: и счастье, и несчастье, и беды, и радости. и хотелось делить все это, и хорошее, и плохое. и с ним можно было проходить трудности, с ним было легко все это делать. 

в свой очередной день рождения он не будет особо громким — тихим, да. но все поздравят его, все будут рядом с ним, все будут наблюдать за его стремлениями и желаниями, потому что тишина эта никогда не будет гордой и самовлюбленной. 

с днем рождения, чонхо. твои свет и голос всегда будут притягивать и согревать — как бы громко ты ни пел, как бы тихо ты ни жил.