я знаю, что можно испытывать разны спектры одного и того же чувства. я знаю, что грусть бывает медленной, тягомотной, как тупо ноющая сломанная кость руки; а бывает внезапной, неожиданной, накрывает волной — истерика. я знаю, что счастье бывает быстрым — вспышкой, как эйфория или экстаз; а еще оно бывает размеренным, как нежность, как блаженство, как нега. я знаю тебя уже очень много лет, и ты научил меня различать все эти спектры, научил отличать один оттенок грусти от другого, научил, как переживать страшное, и рассказал о том, что скорбь — это любовь, которой некуда идти. ноты сумел найти для нее путь и место в этом мире. чтобы она стала счастьем. ты сумел рассказать о том, как быть нежным, как любить и принимать любовь, как научиться знать, что это именно она. ты много работал над этим. это требует смелости — научиться наслаждаться тем, что у тебя есть и что к тебе приходит. когда мне казалось, что вот она, открытая внутри тебя шкатулка с драгоценностями, мне осталось только изучить каждый камень, и тогда я точно буду знать тебя. а потом оказывалось, что в тебе таких тайников не один и не два; возможно, даже не десятки, а может и не сотни и не тысячи — может быть, их больше, может быть, количество драгоценного в каждом из них увеличивается в геометрической прогрессии по мере того, как я буду раскрывать каждый из них. благодаря каждому из них ты сияешь, изнутри, снаружи и отовсюду. это очень плавное, ласковое свечение, которое под лучами солнца кажется внеземным, каким-то магическим и выдуманным мной, нами. это свечение может становиться ярче, может чуть гудеть — когда рядом с тобой искренность, честность, эмпатия, преданность. ты притягиваешь к себе то, чем сам светишься. а светишься ты искренностью, честностью, эмпатией, преданностью. можно помножить на два, на три, на десять, на тысячу. как вообще рядом с тобой может быть что-то плохое? как вообще в тебе может быть что-то плохое? я ведь помню нашу первую встречу. и ты все еще струны арфы, всё ещё орган в пустом соборе; всё ещё красота, все еще сила, всё ещё шторм, и — всё ещё штиль. всё ещё тот, кто нежно вынесет меня, потерпевшего крушение странника, на берег. всё ещё тот, кто приласкает песок вокруг меня, кто заставит солнце дальше светить, кто прикажет острым камням обтесаться. всё ещё тот, кому звёзды шепчут на ухо судьбы мира. в поздравительной открытке, которая растянется намного-много метров, все пишут тебе поздравления. их так много, и они все воодушевлённые, полные благодарностей, любви, любви, теплоты и любви. у тебя, как обычно, глаза на мокром месте. но это лишь говорит нам всем о том, что ты веришь в написанное, в сказанное нами; что ты принимаешь эту любовь, что ты впитываешь её в себя, что ты веришь в неё. в любовь. к себе, к другим, к миру. даже если у тебя не будет торта, шаров и громкой музыки, и даже если ты проведешь его наедине лишь со звездами и ни с кем другим, мир будет знать о том, что сегодня любви стало больше, что нежность стала сильнее, что ты сделал всё лучше.

спасибо тебе большое, говорим мы, обнимая по очереди. спасибо и с днём рождения.

и в ответ — благодарности, наполненные любовью.

с днем рождения, с любовью. с днем рождения, поздравляю. с любовью.