Контуры будущего

Многие не понимают, что происходит с профессией и образованием юристов на современном этапе. Куда несут нас ветра этих перемен может подсказать то, на что в общем и целом идёт равнение у тех, кто руководит процессами изменений. Если взять за основу догму политологов, что руководство считает идеалом ГДР (жесткий контроль, как в СССР + побольше видов колбасы на прилавке благодаря допущению коммерции), то нам стоит посмотреть, какой была жизнь юристов в ГДР.

Для этого я предлагаю обратиться к работе «Дети меньшего бога: юристы ГДР в постсоциалистической Германии» Инги Марковиц из Техасского университета. Название автором выбрано неслучайно, оно отсылает нас к пьесе Марка Медоффа и означает людей, которых общество считает второсортными, обделенными, ущемленными в правах или «неполноценными» из-за их особенностей, происхождения, здоровья или идентичности. Почему юристы были такими в ГДР вы сейчас и узнаете.

Для начала небольшой экскурс в историю. Я уже говорил, что после оккупации ГДР со стороны ФРГ, почти всех судей ГДР отправили в отставку. Оказывается, так же поступили с прокурорами, а профессоров права постигла полная замена - никто из них не остался на кафедре, их сменили западногерманские юристы. В этом смысле очень важно понимать, почему у постсоветских стран получились реформы, а у нас нет: все остались на своих местах. Первый председатель КС и большая часть его состава были членами КПСС, поэтому реформы изначально были обречены на провал.

Это же показывает опыт Германии, где, как указывает Марковиц (далее в кавычках цитаты из её статьи): "в 1918 году Веймарская республика поглотила судебную систему императорской Германии без видимых угрызений совести: хотя судьям предлагалась отставка с полной оплатой, если они не могли, по совести, переключить свою лояльность с монархии на демократию, только 0,15% воспользовались этим предложением. Гитлер тоже (хотя он называл юристов «идеальными дураками») не избавился от юридических профессионалов, унаследованных от Веймарской республики; напротив, он нашел буржуазных судей и прокуроров готовыми и полезными соучастниками в создании того, что Карл Шмитт назвал «национал-социалистическим Rechtsstaat». Западные немцы, в свою очередь, также не расформировали судебную систему Третьего рейха, когда в 1949 году приступили к установлению верховенства права. Отвернувшись от более ранних попыток союзников денацифицировать отправление правосудия в западных зонах, они вскоре начали повторно нанимать бывших нацистских судей и прокуроров, и к 1951 году так называемый «Закон статьи 131» окончательно решил вопрос, оставленный открытым Основным законом — что делать с нацистскими государственными служащими, — предусмотрев их почти полную реинтеграцию».

То есть, когда нам говорят, что в немецком руководстве есть реваншизм и определенные замашки, это имеет под собой почву, поскольку в руководстве ФРГ остались эти кадры и определённый образ мышления. В этом смысле очень занятны потуги наших германистов, желающих сделать немецкий Ordnung правилом в России.

При этом «только восточногерманские коммунисты изгнали юристов, которых они, в свою очередь, унаследовали от нацистов. Если 8 мая 1945 года около 80% всех судей в советской оккупационной зоне были членами гитлеровской НСДАП, то уже к декабрю 1945 года кампании по проверке сократили этот процент до 22%. К концу 1950 года 63% восточногерманских судей и 89% восточногерманских прокуроров, чьи ряды к тому времени были почти полностью очищены от бывших нацистов, были вместо этого членами Коммунистической партии Восточной Германии, СЕПГ".