Как я уже писал, мы заранее неофициально знаем о том, какое решение будет принято. Но в этот раз произошло нечто совсем смешное: одному из ребят судья прямо ПЕРЕД заседанием сообщил вынесенное решение. Наверное, он просто хотел проявить человечность, и тогда — спасибо ему за это.
Но выглядит весь процесс интересно: 1) объявляется решение суда 2) происходит прение сторон 3) обвиняемый выступает с речью в свою защиту 4) повторяется решение суда из пункта 1. По-моему некоторые пункты лишние.
У каждого из нас свое судебное заседание, отдельное. Везли в суд нас разбив на более мелкие группы чем в прошлый раз. Мне, к сожалению, не удалось ни с кем из ребят поговорить во время перевозки, а вот Сергею повезло пообщаться с одним из таких же заложников.
Сергея у здания суда встретил папа, а меня — Наташа, моя невеста. Нам удалось обмолвиться двумя фразами, увидеть друг друга на 5-10 секунд во второй раз за 7 месяцев. Наташа нашла такие позитивные слова, которые одновременно рассмешили и приободрили меня. Любимая моя, спасибо, что ты, выждав много часов на улице, была рядом со мной в этот день!
Мою речь судья слушал внимательно. Была заметна его реакция на отдельные ее части: например, про письмо Министра цифрового развития РФ своему азербайджанскому коллеге в мою защиту и поддержку и про коллективное письмо от сообщества предпринимателей и инвесторов России.
Я закончил свою речь такими словами:
«Азербайджанский народ — мудрый, справедливый, чтит традицию гостя, защищает женщин и детей. Но я, будучи гостем в этой стране и не совершив никакого преступления, был брошен в тюрьму, а мои дети, невеста и мама уже выплакали все слезы в ожидании моего освобождения»
В зале суда было около 15 человек. Родственников и СМИ не пускают, присяжные в Азербайджане «отменены». Среди присутствовавших были 2 женщины: мой адвокат и сотрудница суда, о которой я хочу написать отдельно.
Во время моей речи она все время пыталась сдержать слезы. Эта ее реакция очень помогла мне морально: наконец, я увидел адекватный ответ человека внутри системы на происходящее со мной. А иначе у меня самого уже начало складываться ощущение, что быть заложником — это нормально».