Я люблю ставить перед собой цели, достигать их или, по крайней мере, пробираться к ним. Но я принадлежу к тому типу людей, для которых самореализация значит точно меньше, чем отношения с близкими.
То есть выбирая между дофамином и окситоцином, мой мозг без лишних сомнений выберет второе.
Поэтому самыми важными способами поддержания духа в условиях несвободы для меня являются те, которые укрепляют связь с моими любимыми людьми.
Вот эти 3 источника окситоцина:
1. Письма и фотографии.
Каждую неделю я получаю столько писем от близких и друзей, что мне требуется почти полный световой день, чтобы прочитать их все. В течение остальных 6 дней я на них отвечаю. Любимой, детям, маме — чаще всего успеваю. Друзьям — скорее не успеваю, чем успеваю (и прошу у вас прощения!), но вот недавно изменил свой режим дня, чтобы все-таки со временем не оставить ни одного письма без ответа.
Гэнки Кавамура, автор книги «Если все кошки в мире исчезнут», написал очень простую мысль:
«В прежние времена, до появления мобильных телефонов и электронной почты, люди писали письма. Они представляли себе, как их письма доходят до любимого человека, и задавались вопросом: как он или она отреагирует на это послание? А потом с предвкушением ждали ответного письма, каждый день проверяя почтовый ящик»
Вот я точно в «прежних временах». И мои близкие тоже. Когда я представляю их радость от моих свежих строк и когда сам получаю бесценные письма, то сил становится кратно больше.
2. Подарки от детей.
Мои дети тоже пишут мне письма. 5-летний Ваня старается, своей ручкой выводит букву за буквой и почти каждую неделю присылает мне свои сообщения. 11-летняя Нина набирает письмо в телефоне, в заметках. Там же делает небольшие рисунки для меня, а я все это получаю в виде распечатанных на бумаге скриншотов.
Но помимо писем, дети еще делают для меня подарки, и большую их часть мне удается получить в передачах. Подарки проделывают длинный путь: из Москвы в Баку обычно их привозит моя мама, когда навещает меня.
Мои любимые их поделки — это бумажный журавлик от Вани, 3D-буквы «BEST DAD», которые Нина напечатала на 3D-принтере, и мой большой портрет формата А2 — его нарисовал Ваня. Журавлик висит над моей кроватью, буквы стоят на подоконнике, а портрет я повесил на стену.
Я тоже что-нибудь придумываю для детей и отправляю с мамой обратно в Москву сделанные из бумаги игрушки или игры. А к большим праздникам моя невеста и моя мама всегда вовлекают меня в выбор подарков детям: советуются со мной в письмах и потом идут за покупками.
Все это — еще один способ почувствовать, что связь с близкими и любимыми такая же крепкая, как была, несмотря на разлуку длиной больше года.
3. Разговоры с близкими.
[неразборчиво] местного же закона нам запрещены телефонные звонки. Поэтому основной вид связи с близкими — это письма. Но письма способны передать лишь часть эмоций, которые проживает человек, будь то в заключении или на свободе.
Порой очень хочется отложить ручку и бумагу в сторону и просто… поговорить. Услышать голос любимой, смех детей, ласковые интонации мамы.
Интересно, что оба известных психотерапевта, переживших Аушвиц — и Виктор Франкл, и удивительная Эдит Эгер — независимо друг от друга пришли к тому, что разговаривали со своими близкими. Конечно, они делали это в своем воображении. У меня сложилось впечатление, что эта соломинка, за которую они хватались, была одной из главных причин, по которой они смогли выжить.
Вот и я тоже решил попробовать воображаемые беседы. И теперь иногда, закрыв глаза, представляю, как говорю со всеми моими любимыми людьми: и с теми, кто меня ждет, и с теми, кого уже нет. Представляю, о чем они могли бы меня спросить и что могли бы ответить мне на мои вопросы. Каким голосом они бы это сделали и с каким взглядом, как улыбались бы мне и как радовались.
Да, воображение не заменит реальность, но оно способно влиять на настроение и давать силы. Разговаривая с близкими, я каждый раз чувствую свою прочную связь с ними, а это чувство неизменно делает меня счастливым»