Еще один аспект выделения как будто бы присущего женщине особого пути в рамках психоанализа бросается в глаза, когда речь заходит о женской сексуальности. Со времен Фрейда психоанализ извлекает маркетинговые дивиденды из взаимоналожения двух плоскостей – женского и сексуальности. Вероятно, какое-то время женщина и секс действительно могли быть тем, что провоцировало интерес к аналитической теории и тем самым могло служить как целям ее популяризации, так и закрепления за психоанализом благородного эмансипаторного статуса.

Освоение области женской сексуальности во многом напоминает то, что происходило в других ситуациях культурного освоения «нетрадиционных» сексуальных позиций. Практики, опознаваемые в виде исключенных из области обсуждаемого, возвращаются на сцену как незаслуженно попранные, неизученные области субъективного опыта. В этот момент звучит обещание открытий, коль скоро женская сексуальность представляет из себя «темный континент», значит шанс стать первооткрывателем резко повышается. Но после первого воодушевления вдруг обнаруживается, что все возможные открытия исчисляются буквально дюжиной позиций относительно уже предзаданного исследовательского подхода. Так, если взять на себя труд по прочитыванию всего, что было написано на эту тему постфрейдовскими психоаналитиками, читатель способен со временем приобрести навык, позволяющий ему угадывать, о чем пойдет речь на следующей странице или даже в следующем тексте.

Несмотря на огромную ценность трудов Э. Джонса, К. Хорни, Х. Дойч, М. Кляйн, М. Бонапарт в разрезе клинических описаний проявлений женского и сексуальности, в какой-то момент удается опознать серию из сменяющих друг друга позиций и уточнений, никак не затрагивающих мерку, оставленную Фрейдом, в пределах которой континент был обнаружен как темный и только должен был бы быть исследован. Если Фрейд опирается на различие клитора и вагинального отверстия, то это же различие остается представлено и у наследующих исследователей, за тем исключением, что первичное значение может отдаваться, например, не клитору, а вагинальным ощущениям. Если Фрейд описывает Penisneid, то речь так же пойдет о зависти, но теперь в случае мальчика. Если Фрейд заявляет о смещении орального поглощения с груди на фаллос, то теперь будут обнаружены факты, указывающие на самостоятельное значение инкорпорации отцовского фаллоса и т.д.

Всё это напоминает опровергающие, дополняющие, подтверждающие, но заметки на полях Фрейда, в чем нет ничего предосудительного или способного заставить минуть чтение классиков психоанализа до тех пор, пока мы отдаем себе отчет о судьбе первичного обещания Фрейда. То, что даже именитым аналитикам чем дальше, тем больше приходится убеждать читателей в неизведанности и исключенности женской сексуальности, обязано не ограниченности маркетинговых приемов, а источнику, из которого Фрейд черпал собственную уверенность.