Миллер настаивает на том, что, во-первых, именно Лакан был выразителем психоаналитического знания, а, во-вторых, это знание остается психоаналитическим вне функциональной связи с сеттингом. Первое должно гарантировать психоаналитические позиции Миллера в силу монополии на Лакана, второе — гарантировать передачу знания от Лакана всем членам лакановского сообщества и в первую очередь самому Миллеру. Если Миллер признает, что нет прямой смычки между аналитическим знанием и тем, что происходит вне аналитического сеттинга, ему придется оставить настояние на своей клинической практике и обращаться к Лакану в публичном обсуждении как и к любому другому автору. Например, для Лакана знание Маркса о прибавочной стоимости было не менее аналитично, чем фрейдовское. То есть, в таком случае, Миллеру пришлось бы считать ссылки Жижека на Маркса и Гегеля не менее значимыми, чем рассуждения о Лакане, и еще показать, почему вообще его клинический опыт достоин внимания. Если же Миллер перестанет настаивать на том, что лакановское тождественно психоаналитическому, то вскроется, что Лакан наследует Фрейду не на миллеровский манер, он Фрейда переписывает на свое усмотрение, плодотворно заимствует для своих психоаналитических нужд. В таком случае непонятно, почему так же с самим Лаканом не могут поступать те, кому это силится запретить Миллер.

Несомненно, за десятилетия обсуждений в стенах школы Миллера на эту тему неоднократно пытались высказаться, не приходится сомневаться в трудолюбии и выучке аналитиков Фрейдова поля. Как Маркс в свое время сетует, что, казалось бы, каждый младогегельянец критиковал Гегеля, но не отступил от него ни на шаг, так и мы сегодня можем наблюдать, что, пожалуй, каждый Лакановский психоаналитик подозревает школу, университет или самого Лакана, но так и не делает шаг. Возвращаясь к Альтюссеру, причину стоит искать не в недостатке самосознания отдельного аналитика, а в недостатке сознания проблематики идеологии, механизма, внутри которого эти вопросы, с одной стороны, имеют смысл, а с другой, не могут быть устранены.