Но что отличает психоаналитический сеттинг от других условий высказывания? Видно, что Жижек затрудняется с ответом на этот вопрос, он ограничивается ссылкой на важность аналитической клиники и оставляет разбираться с этим практикующих психоаналитиков. Миллер же, хотя мог бы и ответить, не сообщает, что такого важного в клинике происходит или чем отличается психоаналитический сеттинг от условий высказывания Жижека. В конце концов, Лакан тоже читал лекции со ссылками на Гегеля и был известен выпадами не менее резкими, чем у Жижека. Почему же тогда, согласно Миллеру, это Лакан - или вообще — психоанализ - что-то претерпевает от философов, а не, напротив, философы от Лакана? Почему бы не подхватить недовольство Грина и не заявить, что это Лакан занимается философским выхолащиванием фрейдовского анализа?

Конечно, Миллер прекрасно знает, каковы будут ответы: сеттинг дает возможность не отвечать на требование и тем самым не обнаруживать тревоги аналитика, а Лакан никого не лаканизирует, так как у лаканистов просто на него перенос, или, выражаясь словами марксистов, эти субъекты считают, что Лакану удалось сформулировать их классовые интересы. В таком ключе Миллеру ничего не остается, как отстаивать все, что было помечено означающим имени Лакана, с тем содержанием, что ему приписывает лакановское сообщество. Как только Лакан обзавёлся своей первой паствой, она стала и источником конверсии анализантов в анализ Лакана, и тем зеркалом, в котором он видел, как его знание становится истиной. Если в условиях сеттинга Лакан вёл себя, мягко говоря, странно, или, по крайней мере, это ему приписывается (как было на самом деле неважно, достаточно того, что он вызывал у анализантов такое впечатление). То по отношению к своей аудитории он смещался, как только та осваивала материал его очередного семинара. Но одно сохранялось неизменным: для самого Лакана клинического опыта лакановского психоанализа не существовало, а значит, и ссылок на него в спорах с философами и т. д. По сути, всё, что Лакан делал, и было лакановским, поскольку были те, кто себя к лаканистам причисляли, и среди кого Лакан быть по понятным причинам не мог: у Другого нет Другого, у Лакана — Лакана не было. За это Лакану пришлось расплачиваться по другим счетам: он был фрейдистом, и, с точки зрения фрейдистов, конечно, Фрейда лаканизировал, за что и был изгнан.