– У меня тоже родителей не было. – Внезапно разорвала она тишину. – Мама родила меня очень рано, они с отцом оставили меня у её родителей и уехали куда-то. Они сначала приезжали пару раз в год, потом раз в год. Потом вообще перестали. Я мамой назвала бабушку, но она меня потом отучила.

– Ох… Мне жаль.

– Нет-нет-нет! Все нормально. У меня было замечательное детство. Мы жили в небольшой деревне под Прагой. Стршедоклуки….

– Стр… докл…

Пелагея тихо засмеялась. Смеялась она редко, обычно ограничиваясь сдержанной вежливой улыбкой. Данте мог бы сравнить ее смех с нежным перезвоном рождественскими колокольчиками.

– Даже не пытайтесь, я сама еле выговариваю.

Данте хмыкнул. Надо будет, думал он, вспомнить какое-нибудь хитровыебаное слово на итальянском, чтобы удивить даму сердца. А она тем временем продолжала, анатомируя пальцем ребра чашки.

– Мы жили в маленьком домике… Там растет яблочное дерево, персик… А у соседей росла черешня, так что мы с деревенскими ребятами иногда залезали к ним и воровали. Я лазила по деревьям хуже всех, так что обычно стояла внизу и ждала, когда мне скинут её в кулек… А еще у них там курочки живут! Большие такие! Вы знаете, Джузеппе, я очень люблю куриц. Ну не есть в смысле… Нет, есть конечно тоже… Но они такие милые! Такие пушистые и так кудахтают смешно…

Данте тоже любил куриц. Ровно с этого момента. Ему на самом деле было на них все равно все восемнадцать лет его жизни, но Пелагея так описывала такое как казалось посредственное создание, что он не мог не проникнуться любовью к этим птицам. Уже ощущал какие они теплые и мягкие, звуки, которые они издают… Наверное, будь у него дом, он бы завел в нем куриц.

– А еще коровы… Мне нравилось после школы приходить к ним на поле, стелить плед и спать там вместе с ними, пока еще тепло. Бабушка меня так когда-то потеряла. Я еще маленькая была, а трава такая высокая. Всем селом меня искали, звали. Грешным делом подумали, что я в реке утопилась. А я просто с коровами уснула. А сон у меня крепкий, даже танк не разбудит. Помню, проснулась, уже темнеет, бабы нет. Нашли меня, когда я пошла домой вся в слезах.

– Ужас какой!.. – Усмехнулся Данте. - Хорошо, что вы так крепко спите. Я во сне разговариваю…

– Что? – Пелагея оторвалась от чашки и бросила на Данте взгляд полный непонимания.

– Что? – Испугался он.

Amor Fati: Венера Пражская