Про кровь, ножи и немецкий

Сегодня я порезала себе палец. Вернее, так: Я РАЗРЕЗАЛА К ЧЕРТЯМ СОБАЧЬИМ СЕБЕ ПАЛЕЦ.

Все начиналось довольно невинно. Очередной хейтер пришел с очередным хейтерским комментарием. На секунду я подумала расстроиться, но потом передумала, хейтер был беспощадно отправлен в хейтерский лимб, но осадочек остался.

Тогда я решила этот осадочек заесть. Поскольку питаться я пытаюсь правильно — заесть его я решила салатом. Но сила воли дала слабину — и я решила заправить салат жирной салатной заправкой. Видимо, в этот момент боги правильного питания во главе с Зевсом Спаржеежцом решили меня покарать. Или просто надо было открыть заправку ножницами, а не вскрывать направленным на себя тупым ножом. «Кто тут после этого тупой, женщина?» — мог бы спросить меня нож, но слава богу, ножи не разговаривают.

В общем, произошло непоправимое — нож вошел в подушечку моего пальца с явным стремлением сделать из одного пальца два. Кровеносная система маневр не оценила и начала выдавать литры крови — обильно сдобрив им салат (очень в стиле деревнегреческой мифологии, на самом деле), стол, пол, раковину, где я пыталась остановить кровь, белоснежное полотенце, зубную щетку, вторую зубную щетку.

Ни перекиси, ни бинтов у меня дома не было — зато было четкое ощущение приближающегося конца, еще более нелепого, чем смерть от рукколы и легкая грусть по непрожитым дням. Я уже даже присела на пол, чтобы удобнее было терять сознание — благо, в эфир ворвалась неожиданная помощь, палец был удаленно проинспектирован, был вынесен вердикт «это не вена, не сухожилие, потерять пять литров крови ты не можешь». «Ха-ха», — подумала я, — «тупой нож смог пропороть меня насквозь, так что в мире нет ничего невозможного». Пять раз я уточнила, точно ли я не умру, меня убедили, что нет — и я пошла в аптеку за чем-то кровоостанавливающим.

В аптеке мне досталась самая юная провизорша из всех, когда-либо встречавшихся на моем пути, белокурая нимфа с ангельским голосом и огромными голубыми глазами. А еще меня настиг паралич сознания. Потому что после слова Blutung (кровотечение) я собиралась добавить, мол «порезалась ножом». Вот только слово «порезалась» не прорезалось из глубин моего сознания. Искать в переводчике сил не было, поэтому я решила объяснить, как могу, и выдала «ну, я сделала кое-то очень плохое ножом». Уже на последнем слоге, вылетевшем из моего рта, я осознала, как странно это звучит — и попыталась добавить улыбку, которая после всей пережитой боли выглядела больше как ухмылка под звук «гыгыгы». Глаза провизорши начали медленно расширяться, но она собрала остатки милосердия и уточнила, много ли было крови. Чтобы разрядить обстановку я решила пошутить, мол целое ведро, думала, что умираю как гладиатор на арене (вот эту фразу на немецком мой мозг почему-то выдал без запинки). Размер голубых глаз достиг заложенного природой максимума, остатки милосердия сменил ужас и, переходя на нервный фальцет, она спросила, надо ли ПРЯМО СЕЙЧАС вызвать скорую, если была пережита такая кровопотеря. Шутку пришлось забрать обратно. Что мне дать от кровотечения она так и не разобралась, благо, бабулечка сзади меня в очереди быстро сориентировалась (а еще, кажется, она посмеялась над моей шуткой) — назвала конкретные виды повязок и бинтов, мне все выдали, пятнадцать евро были уплачены, палец перевязан, безвременная кончина отодвинута.

Мораль сего будоражащего кровь рассказа: заправляйте салаты оливковым маслом. И не делайте плохих вещей с ножом.