Now, Adele

Буквально вчера была в Noodome на дискуссии Виталика Быкова, Егора Москвитина и Рустама Киреева, где обсуждались мир кино и рекламы.

Разговор зашел о том, кто как троллит конкурентов. На западном рынке с этим проще: российское законодательство запрещает порочить честь и достоинство других участников рынка. Даже если сравнение без упоминания другого бренда и строится на эмоциональном, а не фактическом контрасте, ходишь по лезвию ножа. Даже Бургер Кинг доигрался)

Тем временем троллинговые кампании могут быть веселыми и по-настоящему яркими. Увидела вот такой продукт от Emirates с Дженнифер Энистон: про дурной сон о самолете, где нет душа и лаунжа)

Напоминалка! Мы все еще разыгрываем «ДНК бренда» Бориса Зарькова и Дмитрия Завражнова, которую можно смело считать настольной и предпринимателям, и маркетологам.

Узнаете весь цикл брендинга — от разработки платформы до формирования уверенной тональности. Я вообще хочу, чтобы книгу прочли как можно большее количество людей, и рынок говорил на одном языке 🫶🏻

Врывайтесь в конкурс. А то потом и не выиграете, и не купите — тираж кончится)

Когда-то давно разбиралась, почему мне так важны сумки. Я их буквально фетишизирую.

С удовольствием от коллекционирования все прозрачно, но есть еще нюанс. Сумка – олицетворение внутреннего пространства, интуиции и таинства. Если совсем уйти в юнгианство – это «чрево», феминный архетип сосуда.

Короче, я не могу не хотеть эти сумки от Tod’s и Loewe. Невозможные, заверните обе.

Готовлю к пятнице семинар для магистров интегрированных коммуникаций Вышки. Договорились, что расскажу, как специалистам на старте карьеры строить продажи.

Пока вынашивала контент, отчетливо поймала себя на мысли, что про продажи, в общем-то, рассказывать бесполезно. Здорово, когда у агентства есть деньги на ньюбиза (менеджера по поиску партнеров и клиентов), но часто в небольших компаниях, как и у самозанятых, другой сценарий. Сам фаундер – лучший ньюбиз и сэйлз. Потому что решают личные контакты, общение и доверие.

Я ни разу не устраивалась на работу через HH и больше, чем уверена, что меня вряд ли возьмут. Зато меня многократно лично приглашали HR корпораций, с которыми был прямой контакт. С клиентами также: решает human touch.

В общем, буду рассказывать, почему не стоит переживать из-за пустого резюме, как вести переговоры и наработать репутацию, ни разу не перейдя на Доширак.

У меня есть совершенно особая категория аудиокниг для засыпания. Это вообще не значит, что я готова их проспать – напротив, история должна быть такой понятной, живой и увлекательной, чтобы конструировать сон. Перед тем, как окончательно выключиться, я скриню экран, чтобы на следующий вечер продолжить с того же места.

Из недавних находок в сегменте young adult (да, да, книга для подростков) – «О чем молчит река» Изабель Ибаньез. Описывается конец XIX века. Половину года Инес Оливера проводила в Аргентине без родителей под присмотром тети, так как они уезжали на раскопки в Египет. Однажды, ожидая их возвращения, девушка узнает о внезапной гибели мамы и папы в пустыне. Инес отправляется в далекую, экзотическую Александрию, чтобы раскрыть тайны их пропажи.

Красная линия сюжета – первая, особо трепетная любовь Инес. Это настоящее лакомство. Но основным блюдом для меня стало то, как автор раскрыла тему археологических экспедиций в оккупированном британцами Египте.

Формально в то время раскопки проводились законно, но с нюансами. Археологам требовалось разрешение Службы древностей Египта, за которой стояли британские интересы. Раскопки велись под флагом науки, а находки делились «поровну»: часть оставалась в стране, часть вывозилась в Европу. На деле же огромная часть ценностей рассеялась по частным коллекционерам и европейским музеям.

Сегодня страны, у которых когда-то забрали прошлое, все громче требуют вернуть его домой. Египет настаивает на возвращении бюста Нефертити, Греция — на мраморах Парфенона, Нигерия — на бронзах Бенина. Споры о том, кому все-таки принадлежат артефакты, не угасают.

Ибаньез умело использует магический реализм, при этом тонко вписывает в повествование реальных людей той эпохи. Концовка книги такая, что хочется продолжение: оно, кстати, зарелизилось на английском в 2024 году. Жду аудиоверсию в переводе.

Вчера впервые за долгое время увидела у Лизы Минаевой цветной маникюр и удивилась. А она мне: «Есть повод». Оказалось, у Тейлор Свифт вышел новый альбом. Так что спасибо цветным ногтям Лизы – это утро я провожу под The Life of a Showgirl.

Тейлор с самого начала – да и по правде – была и остается next door girl. Для примера: Мадонна – это провокация, Леди Гага – незабываемый перфоманс, Бейонсе – бешеная энергия и власть. Творчество Тейлор опирается на ее состояния: школьница с гитарой, любимая девчонка Америки, теперь уже — крупнейший медиабренд XXI века, но построенный на доверии.

Ее образ оставался консистентным на каждом этапе, потому что резонировал с внутренним состоянием. И тексты, будь они хитярами для танцев или балладами про депрессию, продолжают напоминать дневники.

я/мы на полотне Дэвида Хокни

Кстати, на Guiness factory в Ирландии я была: это та самая локация из первой серии. Ее превратили в чудовищный Диснейленд. Гости следуют по маршруту пивоварения, где каждая труба с неоновой подсветкой, но им, честно говоря, все равно, потому что в билет включен бесплатный напиток.

«По трубам» толпа доходит до бара, где царит страшная вакханалия. Пиво разбрызгано, подошвы прилипают к полу. Стоит ли говорить, что я не стала даже пробовать выпить и приближаться к столам.

Короче, прикасаться к истории не всегда так эстетично, как хотелось бы.

Как любительница светских хроник вековой давности, я с особым пристрастием выискиваю фильмы и сериалы. Кажется, обнаружила следующий must-see.

25 сентября на Netflix вышел «Дом Гиннесса» — новое шоу Стивена Найта (того самого, что подарил нам «Острых козырьков»). В центре сюжета – пикантная история династии Гинессов: ссорящиеся братья, коварные сделки, скандалы, трагедии и, конечно, любовь.

История началась с того, что Ивана Лоуэлл — наследница клана, внучка одной из «золотых девушек Гиннесса» британского высшего света 20-х годов (это она на черно-белой фотографии) — однажды посмотрела «Аббатство Даунтон» и решила: их собственная семейная сага куда сочнее. Она села за сценарий, а через десять лет Стивен Найт превратил его в шумную драму о братьях-наследниках, которым досталась не только пивоварня St. James’s Gate, но и груз ответственности, завещаний и ирландских противоречий XIX века.

Ирландия того времени — это революционеры, трезвенники, протестантская элита и католическое большинство. Плюс балы и загородные особняки, пивоваренные гиганты и хижины с дерном, — все это на фоне борьбы за власть и выживание.

И — как водится у Найта — никакой чопорной костюмной драмы. Вместо этого драйв, дерзость и диалоги, которые делают историю столь же притягательной, как бокал темного стаута в ирландском пабе (даже я бы не отказалась). Даже вымышленный персонаж — красавчик-мастер пивоварни Шон Рафферти — вписан так, что добавляет и интриги, и сексуального напряжения🍺

Сегодня 70-летие Энни Лейбовиц

Очень люблю этот кадр с комедианткой Вупи Голдберг. На сцене она шутила, что хочет хотя бы немного осветлить кожу

Так родилась концепция молочной ванной. А сама фотография — живая и от того очаровательная

Придумываем с художником Никитой Макаровым выступления про большой русский стиль. Прихожу в его мастерскую на Чистых прудах читать совершенно неподъемные научно-исследовательские книги, к которым прилагается очень ласковый Винни. В этот раз узнала, как русский стиль выкристаллизовывался через экспорт на Всемирную выставку.

В общем, кроме шуток: путь к сердцам и иностранцев, и наших соотечественников-франкофилов лежал через желудок.

На Парижской выставке 1867 года Россия построила павильон в псевдорусском стиле, показала меха, иконы, уральские самоцветы, хрусталь и оружие — все, что должно было подчеркнуть величие империи. Но толпы шли не за этим. Настоящим хитом стал русский трактир, где подавали щи, блины с икрой, пельмени, квас и, конечно, водку.

Французские газеты писали о «диковинных кушаньях» и «шумных застольях» в la taverne russe. Для иностранной публики это был первый живой опыт русской щедрости. Соотечественники критиковали павильон, который удивил лишь едой. Вроде как это только укрепляло варварский, пусть и хлебосольный образ страны.

Но мы же понимаем, что тогда никто не мог оценить по достониству гастрономический брендинг, которым мы воспользовались задолго до изобретения самого понятия?

Очень показательная история, как самоцветы, иконы и изба, сделанная без единого гвоздя, остаются вне конкуренции, когда слышен аромат свежей еды и звон рюмок. Хотя после хорошего застолья можно и мехами полюбовиться.

В 1947 году Кристиан Диор изменил мир моды силуэтом New Look: узкая талия, пышная юбка миди, скульптурный жакет и никаких корсетов. Это было дерзким преображением для измотанных войной и лишениями женщин. Им возвращали театральность и драматичность образа, сохраняя право на комфорт.

С годами знаковые коды Dior замылились. Но вчера в Париже прошло первое шоу Джонатана Андерсона в роли креативного директора Dior — и наследие дома вновь оказалось в центре внимания.

Андерсон — фигура особенная. Основатель бренда JW Anderson, начавшегося как студенческий проект, креативный директор Loewe с 2013 года. Перед ним возник новый вызов — Dior, главный флагман группы LVMH, который нуждался в современном прочтении.

Первый выход модели стал пикантной отсылкой к прошлому. Жакет Bar, символ New Look, превратился в самостоятельный образ. Пропорции сместились: там, где раньше заканчивался подол, теперь обрывается новый силуэт.

Головные уборы – по-пиратски дерзкие, а по форме напоминают оригами. Некоторые наряды с умопомрачительными кейпами – прямая отсылка к любимой книге Андерсона «Дракула». Кейпы фигурировали и в мужской июньской коллекции.

Ну и невозможно оставить за скобками символичность места, где прошел показ: в саду Тюильри — в километре от бутика Dior, где в 1947 году провел свое первое шоу Кристиан.

Очень хочу хорошенько рассмотреть новые сумки 🥰