«Возвращение Синей Бороды» получилось почти как возвращение к старому творчеству. Предыдущее, припоминаю, было в «Искусстве лёгких касаний».
И — о сюрприз! — «Возвращение» подаётся как продолжение той истории про создание химер в наших головах.
Что сказать, мне понравилось!
Наконец-то тут нет (почти?) различных нейрострапонов, батл-рэперов и прочей (нейрослоповой?) дичи, которая переполняет другие недавние книги.
Об чём, собственно, книга?
Что, если остров Эпштейна — это некий монструозный физический эксперимент, в котором участвуют, помимо прочих, Жанна д’Арк, её сподвижник Жиль де Рэ, римский император Тиберий, еврейский физик Женя Эпштейн, ЦРУ и русский писатель-философ Голгофский?
Фокус, конечно, не на измягчённой фантастике, а на поиске вечных смыслов, обыгрывающем, как всегда, буддистские концепции.
Голгофский — душка. Он философ, маргинал, алкаш, блудник и ярый англофоб.
Голгофский не антисемит — он англофоб (в том смысле, что на антисемитизм у него не остаётся свободных душевных сил).
Ему предстоит перемещаться между странами и между временными линиями, входить в тела и распутывать клубок конспирологических тайн.
Сам текст подан как рецензия на роман Голгофского «Возвращение Синей Бороды».
Этот талмуд в несколько тысяч страниц для нас услужливо пересказывает и анализирует некто Марк Козловицер.
Отдельно интересна полемика Козловицера с автором (Голгофским), где можно проследить и реакцию Пелевина на собственную критику, и симметричный ответ этим самым критикам. Всё это, понятно, в фирменном ироничном (постироничном? метаироничном?) стиле Пелевина.
Конец основной истории, на мой взгляд, оставил нас без катарсиса. Но это с лихвой компенсируется дальнейшим приложением.
Козловицер впервые даёт нам прочитать текст самого Голгофского. И это лучшая проза Пелевина за долгие годы!
Мини-повесть «Пирамида Авраама» помещает нас в посмертное бытие американского психолога Авраама Маслоу — создателя одноимённой пирамиды. Так вот, после смерти Авраам находит себя внутри своего творения вместе с расхитителем древнеегипетских гробниц, неким Нефером. Собственно, Нефер и появился здесь, чтобы разграбить пирамиду Маслоу.
И это очень круто!
Вместе с Авраамом и Нефером мы погружаемся в дебри его теории человеческих потребностей, а также проходимся по философии двадцатого века. Назову это сартрианство-камюанство (есть такие слова?).
Короче, текст хорош, когда кажется, что написан автором лично для тебя.
И если вам не совсем по вкусу некоторые пелевинские штучки, то пропустите основной текст и прочитайте «Пирамиду».
Но книга заканчивается не на этой прекрасной ноте. А абсолютно хулиганским стихотворением «Песня о Пингвине».
Ну это Пелевин, чего вы хотели?
Закончу вот такой цитатой от ещё одной участницы повествования, Муси Боцман:
«Хочется особо отметить постыдную трусость Голгофского, отказывающегося возвысить свой голос на определённые темы, перечислить которые я не могу по цензурным соображениям, поскольку не хочу лишаться возможности приезжать в Россию с выступлениями и лекциями».