⚡️ Ирано-израильский конфликт 2026 года и блокада Ормузского пролива поставили монархии Персидского залива в парадоксальное положение. По данным Rystad Energy и МЭА, война одновременно парализует строительство домашних проектов в возобновляемых источниках энергии (ВИЭ) – из-за разрыва логистических цепочек – и разгоняет многомиллиардные «зелёные» инвестиции Залива за рубежом. Ущерб энергетической инфраструктуре региона оценивается в $58 млрд – и это меняет логику распоряжения капиталом. Это очень любопытно, решил описать.
💸 Офшорная экспансия: бегство в стабильность
Невозможность монетизировать высокие цены на нефть – экспорт из региона упал – вместе с риском новых ударов заставляет суверенные фонды Залива перенаправлять ликвидность в безопасные юрисдикции. Суверенные фонды – это государственные инвестфонды, куда монархии откладывают нефтегазовые сверхдоходы: саудовский PIF, эмиратские ADIA и Mubadala, катарский QIA.
В апреле 2026 года эмиратская Masdar и французская TotalEnergies создали совместное предприятие (СП) на $2,2 млрд для развития ВИЭ в девяти странах Азии. Месяцем позже Mubadala – суверенный фонд Абу-Даби и один из ключевых акционеров Masdar, вложил $325 млн в британский Hornsea 3, крупнейший в мире офшорный ветропарк мощностью ~2,9 ГВт. Сама Masdar к началу года довела глобальный портфель проектов до 65 ГВт (против 51 ГВт в 2025-м), двигаясь к цели в 100 ГВт к 2030 году.
МЭА предупреждает: затраты на восстановление поврежденной инфраструктуры могут «сократить отток капитала» из региона. Но пока деньги продолжают уходить вовне.
⛓ Коллапс внутренних цепочек поставок
Пока зарубежные портфели растут, домашние проекты парализованы. По данным Rystad Energy, импорт солнечных панелей в страны Залива в марте 2026 года обвалился: в ОАЭ – с 767 до 160 МВт (−79%), в Саудовской Аравии – с 704 до 80 МВт (−89%), в Омане – до нуля. Для сравнения, Турция за тот же период нарастила импорт до 248 МВт (+166 МВт к среднему за 2025 год): независимость от ормузского маршрута превратилась в конкурентное преимущество.
Главная причина обвала – логистика. Стоимость фрахта одного контейнера TEU (двадцатифутовый эквивалент – стандартная единица морских контейнерных перевозок) на маршруте Шанхай – Персидский залив взлетела с довоенных $980 до $4131 к середине мая, пробив даже пандемийный максимум COVID-19 ($3960). Добавил издержек и Китай: отмена с 1 апреля возврата НДС при экспорте подняла цену солнечных модулей (тех же панелей) ещё на 9%.
⏳ Задержки и переоценка рисков
Rystad Energy прогнозирует задержку текущих ВИЭ-проектов на 3–12 месяцев, а при затяжной блокаде Ормуза – перенос части из них на 2027 год и дальше. Проблема усугубляется тонкой маржой: региональные аукционы для новых станций традиционно выигрывались девелоперами с рекордно низкими ставками в $10,5–20 за МВт·ч, то есть почти без запаса прибыли. Поэтому логично, что любой скачок издержек критичен. Теперь генподрядчики формата EPC (проектирование, закупки и строительство «под ключ») вынуждены пересматривать заключенные контракты, закладывая военную премию за риск (надбавку за работу в зоне конфликта, как военная страховка судов) и оговорки о форс-мажоре – право не отвечать за срыв сроков из-за военных действий.
🔑 Не объём, а география
Геополитика меняет не столько объём «зелёного» капитала Залива, сколько его географию. Декарбонизация внутреннего рынка ставится на паузу – зато монархии всё активнее скупают готовые ВИЭ-активы за рубежом, где юрисдикция стабильна, а актив уже работает.
П.С. Как считаете: после урегулирования конфликта страны Залива наверстают упущенное на внутреннем рынке – или фокус окончательно сместится на скупку активов за рубежом? 🤔
Запечатленное время 2.0
#энергопереход #ПерсидскийЗалив #инвестиции #ВИЭ #Ормуз #геополитика