Александр Васильев, 5 утра

Твой поезд ушёл? Отлично! Бери билет на следующий

Читая биографии великих людей, я заметил одну закономерность. И нет, речь не про тайные заговоры, наследство от богатого дядюшки или сверхъестественные таланты. Хотя, конечно, кому-то везёт родиться с голосом как у Фредди Меркьюри или мозгами как у Эйнштейна, но это не про нас, смертных.

Принято считать, что если человек добился успеха, то он либо гениален от природы, либо ему всё свалилось с неба: связи, деньги, удача. Ну а если он ещё и предприниматель, то точно чей-то сын, племянник или, как минимум, хороший знакомый нужных людей.

Конечно, гении существуют. У кого-то реально есть врождённый талант к музыке, шахматам или изобретению айфонов. Но что объединяет всех успешных людей, независимо от сферы? Они просто много и системно работают. Да, вот так. Без волшебных пилюль, эзотерики и космических энергий.

Кто-то начал в детстве, как Моцарт, которого в четыре года уже усадили за клавесин. Кто-то понял своё призвание в подростковом возрасте. А кто-то, как полковник Сандерс, открыл KFC в шестьдесят два года и доказал, что жить можно не только на пенсии, но и на курице.

Так что, если вы смотрите на крутых спортсменов, актёров, писателей, предпринимателей и думаете: «Эх, надо было начинать раньше…» — забудьте этот бред! Если поезд ушёл, всегда можно сесть на следующий – главное, не стойте на месте.

Да, олимпийским чемпионом по гимнастике в сорок лет вы уже не станете. Хотя, кто знает, если сильно захотеть… Но стать классным специалистом, писателем, режиссёром или тем самым человеком, у которого наконец-то появилось хобби — вполне реально.

Просто начните. Начните и делайте это системно. И через год, два, три вы с удивлением обнаружите, что не только стали лучше в своём деле, но и реальная жизнь вдруг качественно изменилась.

Вот такой вот простой, но почему-то неочевидный секрет. Всё.

(с) Александр Васильев

Привет всем! Следующий наш писательский не StandUp пройдет 14 октября. Тема- осень. Унылая пора, очей очарование...

Этого вы там не услышите, зато услышите новые произведения четырех прекрасных авторов современной прозы, среди которых буду и я. Москва. Приглашаю всех ссылка для регистрации здесь.

(с) Александр Васильев

Ладзивиль (продолжение)

— Дорогой, ты идёшь обедать? — голос прозвучал будто из другого мира.

Он поднял глаза. Сидел в просторной, залитой светом комнате. В удобном кресле. Напротив — окно, из-за него в комнату врывался солнечный, радостный день. Слышалось пение птиц. По квартире разносился запах чего-то вкусного.

«Это печёная утка», — подумал он. За стеной стучали тарелки, когда их ставили на стол, звенели приборы. Солнце стояло высоко, день шёл к полудню. На кухне жена накрывала на стол. Воскресенье. Спешить некуда.

Сейчас он разомнёт затёкшие от долгого сидения ноги. И будет приятно осознавать: можешь ходить, и ничего не болит. Потом встанет, пройдёт на кухню. Обнимет и поцелует жену и дочь. А потом они сядут за стол — обедать.

За обедом будут обсуждать мелочи. Житейские, но не важные, по сути. Приятные — и всё же важные именно для тех, кто сейчас ест эту невероятно вкусную утку. Будут обсуждать что-то. Неважно, что именно. Будут смеяться.

А за окном — лето. И сегодня не будет ни зноя, ни дождя. Потом они пойдут гулять. Просто так. Все вместе. Без цели. Дойдут до ближайшего парка, сядут на лавочку — и будут дальше обсуждать мелочи жизни, никому не нужные, кроме них самих.

Солнце будет светить, и на душе — ни одной тревоги. Родители живы, есть друзья. Есть крепкая семья, где все любят друг друга. Больше, наверное, ничего и не надо. Вечером они пойдут вместе в театр — на спектакль, который давно собирались посмотреть. А потом будут возвращаться домой на такси и обсуждать увиденное.

Они будут ехать вдоль дорог с фонарями, обрызганными зелёной листвой. В небе — луна и звёзды. И ничто не испортит этот лучший день в жизни. Ничто.

Он отложил книгу на столик. Какая-то фантастика. Постапокалипсис. «Джонни Джокер» — было написано на обложке, и что-то ещё мелким шрифтом. Рядом лежали ещё несколько раскрытых книг. Книга по философии. Медицинский справочник, открытый на букве «Б». Похоже, он даже задремал немного. Встал. Потянулся. Вышел из комнаты.

(с) Александр Васильев

Почему даже благополучная жизнь не спасает от страдания? Ответ - в формуле "ожидание минус реальность" и в том как быстро наш мозг обесценивает любое чудо.

Читайте мою новую статью от издательства Экспертное

то он псих. Не знаю, что ещё добавить. Да я тут просто санитар, вы лучше у доктора спросите.

Продолжение следует...

(с) Александр Васильев

Ладзивиль(продолжение)

— Да я вообще не понял, откуда он взялся. Спокойно лежал на своей кровати. Писк там, конечно, был — но я к нему давно привык. Можно сказать, выбрался в кои-то веки на свежий воздух. Решил вздремнуть. Открываю глаза... Блин, не так всё было. Так о чём это я?

Короче, говорю вам. Редко такие дни выпадают. То жарит, то дождь льёт несколько дней подряд, приходится всё время прятаться. То крысы эти... одолевают. А тут вот выпала радость — только прилёг, слышу шум какой-то. Ну и вот. Глаза открывать не хотел, думал — снится. Ну, думаю, сон как сон. А оказывается — уже открыты. И тут он стоит. Откуда только взялся. Такой сон испортил.

Да откуда я знаю, какой он? Ну стоит. Спрашиваю: «Эй, ты вообще откуда?» А он только по сторонам зыркает — не отвечает. Потом рядом со мной завалился и твердит одно: «Идти, да идти». Куда идти? Чёрт его послал на мою голову. Упрямый.

А потом встал и пошёл. Домой, говорит, надо. А здесь тебе чем не дом? Хороший у нас город. Раньше другим был, но привыкли. Зато всё есть — чего только люди не выбрасывают. Ну, вижу — плохо ему. Еле ноги волочит. Вот и пошёл за ним. А вы бы не пошли, что ли?

Я ему говорю: машины там, не пройдёшь. Нет, упёрся как баран и прёт. Домой, домой. Крыса его цапнула — видел я. Неприятно ему было, даже больно. Но виду не подал. Другой бы разорался, разверещался. Видели мы таких. А этот...

Да нормальный он. Просто бзик какой-то в голове. Но у кого его нет. Твёрдый, стойкий, мужественный. Хороший человек — сразу видно. Вот и решил помочь.

История болезни №

Пациент: Джонни [фамилия скрыта]

Дата поступления: [дата скрыта]

Отделение: психиатрическое, стационар

Anamnesis morbi:

Со слов сопровождающих лиц, пациент в течение длительного времени демонстрировал повышенный фон настроения, гиперактивность в реализации многочисленных проектов и начинаний, выраженную убеждённость в собственной исключительной миссии («оставить след», «жить свою жизнь»). Критика к неудачам снижена — многократные провалы в различных предприятиях интерпретировались пациентом не как основание для пересмотра стратегии, а как «неподтверждённая гипотеза», требующая новой попытки.

Отмечается характерная для пациента черта — отсутствие агрессии в ответ на противодействие со стороны окружения, склонность к самоотождествлению с образом гонимого праведника («одного такого парня уже распяли пару тысяч лет назад»), что может свидетельствовать о наличии мессианских идей.

Госпитализация состоялась по инициативе близкого лица (со слов пациента — без обиды на данное лицо, что также указывает на сниженную критику к тяжести собственного состояния).

Status praesens (психический статус):

Контакту доступен. Ориентирован формально верно. Настроение при осмотре пациент характеризует как ровное, позитивное, отрицает тревожность и катастрофизацию. Фон несколько повышен на фоне общей ситуации госпитализации, что само по себе настораживает в плане неадекватности эмоционального реагирования на стрессовую ситуацию.

Мышление с элементами резонёрства, склонность к философским обобщениям о смысле жизни и предназначении. Идеи величия и избранности выражены в мягкой форме, без явной бредовой систематизации на момент осмотра, однако требуют дифференциации с бредовыми идеями отношения и мессианства.

Суицидальных и агрессивных тенденций не выявлено.

Предварительный диагноз:

F31.1 — требует уточнения в динамике наблюдения. Дифференциальная диагностика между биполярным аффективным расстройством (маниакальный эпизод) и расстройством личности с элементами грандиозности.

Назначения: медикаментозная терапия, динамическое наблюдение, прогулки в сопровождении персонала.

— Тут же написано всё. Вот и подпись моя стоит. Доктор Че.

— Знаю его просто как пациента №13. Палата №6.  Вроде Джонни зовут. Нормальный парень. У нас тут психов и буйных хватает — вот хотя бы сосед его, постоянно кричит. А с этим никаких хлопот. Лекарства все вовремя принимает. На прогулку выходит, не сопротивляется. Постоянно о чём-то думает — как будто мечтает. Если спросишь о чём-то — отвечает вполне рассудительно. Я бы и не сказал, ч

Без борьбы

Петр давно заметил, что некоторые привычки будто держат его за рукав и не дают шагнуть туда, где он хотел бы оказаться. Само слово «вперёд» не было для него туманным лозунгом. Он уже разобрался: если становится точнее, внимательнее, строже к себе, значит движется. Если топчется на месте или откатывается, значит движение прекратилось.

Фраза про «лучшую версию себя» надоела всем, кроме него. Он слышал её по-другому. Для него это был не рекламный слоган, а вполне рабочий инструмент. Но инструмент нуждался в проверке. И проверить мог только он. Никто ещё не придумал человека, который бы разбирался в Петр лучше самого Петр. Мысль появилась однажды и осталась. К ней не требовалось возвращаться — она жила сама.

Возникал один вопрос. Что делать с теми самыми привычками, от которых хочется избавиться, но они упорно возвращаются? И нужно ли избавляться? Ответ неожиданно нашёлся в книге Фромма. Мысль оказалась простой, почти домашней, но привычную логику всё равно сместила. Петр даже почувствовал лёгкое раздражение, будто всю жизнь делал это, но не понимал, что делает.

Он вспомнил вечера, когда после плотного ужина падал на диван и растворялся в экране. Телефон или очередной сериал — всё было одинаковым фоновым шумом. Иногда он ловил себя в моменте, делал усилие и поднимался. Переходил к книге, старался расти над собой. Но внутри росло другое. Невыносимое напряжение. Будто два разных человека спорили о его будущем. Один требовал активности, другой уговаривал отложить всё на завтра.

Однажды спор закончился. Петр просто лёг и пролежал весь вечер. На следующее утро он не вспомнил, что смотрел. На следующий день повторил. Потом ещё. Месяц пролетел без следов, и только он сам вдруг почувствовал, что ум стал мягче, чем хотелось бы.

Тогда он решил вставить напоминание на то самое время, когда обычно сдавался дивану. Когда сигнал звучал, он уже знал, что будет дальше, но теперь поднимался спокойно. Он перестал бороться внутри движения и стал работать на уровне осознания. Это давало странный эффект. С одной стороны, становилось легче. С другой, напряжение никуда не исчезало. Оно не кричало, но жило как тихое эхо.

И однажды напоминание он забыл. Просто забыл. Через два часа обнаружил себя в рилсах. Память молчала. Мозг сразу дал удобную версию событий. Тяжёлый день. Согласование бюджета. Усталость. Естественный срыв. На следующий день всё повторилось.

Он понял: чтобы ломать себя, нужна сила, которой у него нет в избытке. И в этом нет ничего постыдного.

Тогда в голове вспыхнула та самая мысль Фромма. «А что, если не ломать?» Не пытаться загонять себя в чтение после работы, если организм упирается. Может, лень можно повернуть в свою сторону. Он попробовал спросить себя честно. «Если я всё равно хочу отдыхать, почему бы не выбрать другой способ? Не диван, а улица. Минут двадцать. Без подвигов».

Он вышел. Воздух пах сыростью, слабый дождь касался кожи прохладными точками. Фонари отражались в лужах и создавали мягкое, почти нереальное свечение. Николай остановился. Город, который он всегда пробегал мимо, вдруг открылся. Он шёл медленно, как будто сама лень подталкивала его не к бездумному лежанию, а к созерцанию.

Усталость исчезла почти незаметно. Не было привычного груза в голове. Не возникало желания прятаться в коротких видео. Тело расслабилось, а мысли успокоились, как будто гуляли рядом с ним.

Когда он вернулся домой, рука сама потянулась к книге. И впервые за долгое время читать было легко. Даже приятно. Он не заставлял себя. Он просто открыл страничку и шагнул в другой мир.

(с) Александр Васильев

А вот и видео с нашего вечера подоспело

Ладзивиль(продолжение)

У него была мечта. Обычная, ничего сверхъестественного. Жить. Не потому, что боялся страшной болезни, не потому что тревожился из-за каждой мелочи — авария, катастрофа, ещё какой-то кошмар. Ничего такого не было. Параноиком он точно не был. Незачем.

На вещи он смотрел позитивно. И это были не розовые очки, не приукрашивание реальности. Он был реалистом — понимал, что разные люди относятся к разным вещам по-разному. Поэтому решил для себя: не стоит зацикливаться на мрачном, которое окружает всех нас. Жизнь коротка, чтобы мучиться по этому поводу.

«Мечтать не вредно», — говорили ему с детства. Он это усвоил. Просто жить — и жить именно свою жизнь. Не навязанную родителями, обществом, идеалами, окружением. Поступать так, как хочется. И это была не идея саморазрушения или потакания дурным привычкам. Наоборот — стремление оставить после себя след. Не просто холмик земли, от которого через сто лет ничего не останется. А может, и раньше.

Это была идея созидания. И он на каждом шагу пытался воплотить её в жизнь. Оказалось — не так просто. Всегда находился кто-то, кто хотел напомнить: зря затеял, ничего не получится. Многие пытались — не вышло. Приводили примеры. Но он понимал: эти истории — про тех, у кого не получилось. И двигался дальше.

Некоторые говорили — он сумасшедший, не стоит и начинать. Со стороны, может, так и выглядело. И многое действительно не получалось. Приходилось возвращаться к тому, с чего начал. А чаще — откатываться ещё дальше назад. Окружающие видели в этом только подтверждение своих слов. И обязательно напоминали избитой фразой: «Я же тебе говорил».

Только ему так не казалось. Для него это было просто доказательство: гипотеза не подтвердилась, нужно пробовать другую. Иногда он понимал — какие-то вещи и правда за гранью его возможностей. Тогда откладывал попытки. Не всё подвластно человеку. Есть гении. Гением он не был — предпочитал смотреть фактам в глаза. И шёл дальше. Потому что даже в неудаче была своя радость — радость того, что хотя бы попробовал. Не остался сторонним наблюдателем в баре, с полупустой кружкой светлого, который смотрит футбол по телевизору и точно знает, как правильно отдавать пас и бить по воротам. Лучше, чем те, кто гоняет мяч на поле, посвятив этому годы тренировок.

В этом и была его мечта. Просто жить свою жизнь. Оказалось — это постоянная борьба. Причём одну и ту же ситуацию окружающие оценивали по-разному. Получается — молодец. Начинает не получаться — уже нет. Хотя в обоих случаях он делал одно и то же.

Он понял: просто прожить свою жизнь — это, пожалуй, самое прекрасное, что может сделать человек. Не все его поняли. Он был добр — и даже когда ему откровенно вредили, не старался отвечать тем же. На это тоже смотрели с непониманием. Одного такого парня уже распяли пару тысяч лет назад. Ничего не изменилось. Разве что на кресте теперь не распинают.

Джонни размышлял обо всём этом, прогуливаясь по дворику клиники в сопровождении санитара. Он знал, благодаря кому он здесь. Но не винил его. Благодаря...

Теперь его мечта разрушена. И придётся коротать дни здесь — таблетки, прогулки во дворике. Есть время подумать. Диагнозы, которые ему поставили, не обещали скорого возвращения к прежней жизни. Зачем с ним так поступили? Он не знал. И вряд ли хотел знать. У каждого свои мотивы.

Продолжение следует…

(с) Александр Васильев

озник тот же бездомный. За спиной у него был рюкзак, такой же потрёпанный, как и хозяин. Он катил перед собой что-то вроде инвалидного кресла.

— Садись. Чёрт послал тебя на мою голову. И на таблетку выпей, крысы здесь небезопасные. — он протянул Джонни какую-то таблетку и воду в бутылке, которую достал из рюкзака.

Джонни с трудом забрался в кресло, и они покатили туда, где небо уже окрашивалось в яркие тона заката.

— Я так и не узнал, как тебя зовут, — спросил Джонни.

Продолжение следует…

(с) Александр Васильев

Ладзивиль(продолжение)

Джонни огляделся. Надо было срочно куда-то присесть. Ноги гудели немилосердно, стоять уже не было сил. Поблизости — ничего, что вызывало бы доверие. Ничего похожего на то, к чему он привык.

— Подвинься, — сказал он бездомному. В голосе прозвучала какая-то уверенность — и тот подвинулся, уступил место. Джонни не присел, а рухнул на предмет, который когда-то, судя по всему, был диваном. Стало легче. Ноющая боль в ногах начала утихать. «Нет, это не от бега», — подумал он. Запах по-прежнему бил в нос, особенно рядом с бездомным, но сейчас это волновало его меньше всего — тем более подул ветер и стал сносить запах в сторону.

Сейчас важно понять одно: как отсюда выбираться. И ещё важнее — как это делать почти на неработающих ногах. И куда вообще выбираться?

Он сидел и смотрел по сторонам. Куда ни глянь — только мусорные кучи. Чего только люди не выкидывают, подумал Джонни. Неподалёку валялся телевизор. Кто-то же его покупал. Ходил по магазину, выбирал, прикидывал, куда поставит. А потом ставил — и, наверное, вся семья собиралась вокруг и смотрела фильмы. Рядом лежал плюшевый медведь. Почти новый. Может, чья-то не сложившаяся любовь.

— Ладзивиль! Вспомнил — Ладзивиль, — неожиданно прервал его мысли бездомный. — Самый большой мусорный город на планете.

— Ого. Далеко же меня занесло, — вслух подумал Джонни. Город рядом с его родным назывался иначе.

Судя по всему, было утро — солнце только взошло, и серые горы мусора начали бликовать на свету. Он жил на западе. «Значит, направление понятно», — Джонни встал.

— Надо выбираться, — произнёс он и попробовал двинуться. Ноги двигались, но тяжело. Каждый шаг давался с трудом — будто тысячи игл разом пронзали икры ног.

— Эй, ты куда! — крикнул вслед бездомный. — Там ничего нет. Пустота, точно говорю. И машины там. Машины, понимаешь?

Джонни ничего не понимал. Но знал: идти надо именно туда.

— Да чёрт с тобой. Иди куда хочешь. Ты так и не сказал, откуда ты взялся. Хоть имя своё скажи.

— Зачем тебе? — ответил Джонни. — Если бы я сам знал, откуда... — в голосе прозвучали грусть и обречённость. — Просто надо идти.

— Ну и иди, чёрт с тобой. Только не пройдёшь там, сразу предупреждаю. — Но Джонни уже медленно удалялся и не расслышал последних слов.

Он брёл вперёд. Очень медленно, едва переставляя ноги. Оглядывался — но не видел ничего, за что мог бы зацепиться взгляд. Кругом только мусор. Вещи, которые когда-то что-то значили, а теперь потеряли всё. Некоторые кучи казались живыми — вдруг начинали шевелиться и расползаться при приближении человека. Крысы не бросались врассыпную. Похоже, это они здесь настоящие хозяева.

Боль усиливалась. Но Джонни всё равно заставлял себя идти. Каждый шаг — будто на шаг ближе к дому. Может, иллюзия. Но сейчас это было неважно. Важно было одно — двигаться вперёд. И вдруг он упал. Правую ногу свело резкой болью. Он рухнул на колени, успев опереться руками обо что-то. Это что-то выскользнуло из-под руки — с пронзительным писком. Он глянул на руку: вокруг маленькой ранки собиралась кровь.

— Ты что, совсем тупой? Я же говорил — не ходи туда. Там только машины. Огромные. Не пройдёшь.

Джонни стоял на коленях, ничего не соображая. Ему стали слышаться голоса? Судя по солнцу, время было где-то к полудню. Часов у него не было.

— На, поешь, — сказал бездомный и протянул что-то похожее на кусок хлеба. — А то совсем помрёшь. — Как и когда он здесь оказался, Джонни не заметил. Может, шёл за ним всю дорогу.

Есть не хотелось — все мысли были только о больных ногах и о том, как двигаться дальше. Он перевалился с колен, сел поудобнее. Бездомный так и стоял, протянув руку.

— Ешь, говорю. Что с тобой?

— Ноги болят. Сильно. — Джонни взял хлеб и откусил. Было вкусно. Он вдруг ощутил дикий голод — будто не ел целую вечность.

— Ноги у него болят. И что с тобой теперь делать, — бездомный отвернулся и зашагал прочь. Джонни продолжал жадно жевать. Сидел посреди мусора, ел то, что отдалённо напоминало хлеб, и ни о чём не думал.

Сколько прошло времени, он так и не понял. Хлеб он доел и просто сидел, будто отключившись, — пока рядом снова не в

Вкусный суп

Недавно я опубликовал рассказ про вдохновение. Но комментарии ушли в сторону: что в людях перевешивает — добро или зло?

Кто-то заявил: «Статистика неумолима — всего 2–3% людей развиваются, а остальные деградируют: играют, пьют, гниют». Слышали такое? Я вот — да.

Возможно, я действительно живу в каком-то другом мире. Но это мир вполне реальный, со всеми его минусами, а не выдуманный розовый оазис.

Моя личная статистика: вокруг меня — добрых, умных, готовых помочь людей гораздо больше, чем «убийц» и «деградантов». Да, встречаются разные экземпляры — и те, кто занимают деньги и пропадают, и те, кто из кожи вон лезут, чтобы доказать, что ты в чем-то виноват. Но это скорее приправа, чем основное блюдо.

И знаете, почему я в это знаю? Потому что рос я не на облаке с единорогами, а в маленьком шахтёрском городке глубоко в Сибири. Там можно было получить в зубы просто за то, что зашёл не в то время не в тот район. И что самое занятное — любое время считалось «не тем». Да и районы были условно-символические, а кулаки и ноги — чертовски осязаемые.

Потом были 90-е. Студенчество без копейки в кармане и с вечным вопросом «что мы будем есть завтра?». На улицах ходить стало ещё веселее: если раньше максимум светил фингал, то теперь — вполне реальное ножевое ранение. Причём ты и драться-то не собирался, но тебя уже «записали» в программу мероприятия.

В общем, у меня было достаточно поводов превратиться в законченного циника и вещать, что «люди — сплошное зло». Но почему-то не сложилось.

Сегодня я занимаюсь бизнесом, и там тоже хватает всего. Кто-то обещает и не делает. Кто-то исчезает с деньгами. А кто-то пытается за твой же счёт тебя же воспитать. В такие моменты я, конечно, читаю договоры особенно внимательно и иногда даже позволяю компетентным органам проявить свою компетентность.

Но, чёрт возьми, при всём этом хороших людей больше. Намного больше. Это не значит, что мир — сахарная вата. Он скорее, как суп: там есть и мясо, и капуста, и кусочек чеснока, который внезапно попадается на зуб. Но в целом — вкусно.

Оскар Уайльд однажды сказал: «Красота в глазах смотрящего». Я думаю, это справедливо не только про красоту, но и про жизнь вообще. Какой ты её видишь, такой она и будет.

Это не про розовые очки. Даже среди войны, коррупции и бытовой глупости можно разглядеть целые континенты хорошего. Вопрос только в том, откроешь ли ты глаза. А если не нравится картинка — начни менять её. С малого. С себя.

(с) Александр Васильев

Рассказ из книги  "Современные миниатюры о привычках и переменах". Купить можно здесь:

WB / OZON  / Yandex market / Litres

В прошедший четверг прошёл наш очередной Литературный неStandUp. Я и ещё три прекрасных автора - Алена Душкина, Джерри Вэй и Петтер Локхейм читали свои произведения в кофейне Вспышка. Жанры у всех разные, но тема была одна - Ностальгия. Какая же она всё-таки у всех разная!!! Спасибо всем кто пришел, вы просто невероятная публика. Следите за нашими анонсами, скоро вас снова удивим. Так же скоро выложу видео с нашего выступления.

(с) Александр Васильев

Ладзивиль(продолжение)

Он сидел на кровати и смотрел по сторонам. Место уже привычное — он здесь несколько дней. Но понять до конца, почему он тут, не мог. Хотя подсознательно — понимал. Странные шутки. Постоянные философские рассуждения. Упорное стремление к своему, вопреки всем мнениям вокруг. Со стороны это выглядело странно. Для него — просто его жизнь. Та, которую он выбрал сам.

Комната небольшая, прямоугольная, вытянутая от двери до окна. За окном — дворик. По нему неспешно бродили люди. Смотреть можно было только через решётку — она будто защищала от внешнего мира тех, кто внутри. А может, наоборот. Кто знает. Гулять по дворику разрешалось — но по расписанию, в сопровождении санитара.

В комнате — четыре кровати, застеленные одинаковыми белыми простынями. Одна пустовала. Ещё недавно на ней кто-то лежал. Имени он не помнил — с именами у него всегда было плохо. А вот человека помнил в деталях: узнал бы при встрече, вспомнил бы, где познакомились. Только не имя. Будто в той ячейке памяти, куда должно было записаться имя, места уже не хватило. Так он и остался — «тот парень из шестой палаты с циклотимией». Название диагноза он узнал уже здесь. Странно: для него места хватило, а для имени — нет.

На соседней кровати лежал человек в смирительной рубашке. Время от времени что-то выкрикивал. Мешал остальным — и днём, и ночью. Хотелось спать. Ясности в голове от этого не прибавлялось. В ушах стоял шум от постоянного недосыпа. А может не от него?

То, что он ещё способен рассуждать разумно, немного успокаивало. Но сам факт, что он здесь, — выглядел мрачно. Его поступки со стороны и правда казались странными, думал он. Он всегда был вежлив и доброжелателен — даже когда с ним поступали несправедливо. Всё равно благодарил. Хотя бы за урок. Доброту часто принимают за слабость.

Биполярное расстройство. Диагноз, который сейчас можно поставить чуть ли не каждому второму. Один знакомый писатель как-то признался: пишет, чтобы не сойти с ума от происходящего вокруг. Настроение меняется — и вот тебе уже ярлык. Так и всех подростков можно было бы грести под одну гребёнку. «Мания» — так ему сказали, когда клали сюда. «Интересно, а меломания — тоже болезнь?» — подумал он и рассмеялся вслух. Ну вот, ещё один симптом для окружающих: беспричинный смех. Хотя причина была. Просто в его голове.

Говорят, это генетическое — хотя в роду ничего похожего не было. А может, реакция на стресс. Пусть врачи разбираются. Он привык принимать жизнь такой, какая она есть. Сейчас — так. Потом будет иначе.

В палату зашёл санитар.

— Джонни, твоё время идти на прогулку.

Продолжение следует…

(с) Александр Васильев

Кофейня Вспышка, метро Красносельская/Бауманская. (ул Нижняя Красносельская, д 35 стр 2)