Ладзивиль(продолжение)

Джонни огляделся. Надо было срочно куда-то присесть. Ноги гудели немилосердно, стоять уже не было сил. Поблизости — ничего, что вызывало бы доверие. Ничего похожего на то, к чему он привык.

— Подвинься, — сказал он бездомному. В голосе прозвучала какая-то уверенность — и тот подвинулся, уступил место. Джонни не присел, а рухнул на предмет, который когда-то, судя по всему, был диваном. Стало легче. Ноющая боль в ногах начала утихать. «Нет, это не от бега», — подумал он. Запах по-прежнему бил в нос, особенно рядом с бездомным, но сейчас это волновало его меньше всего — тем более подул ветер и стал сносить запах в сторону.

Сейчас важно понять одно: как отсюда выбираться. И ещё важнее — как это делать почти на неработающих ногах. И куда вообще выбираться?

Он сидел и смотрел по сторонам. Куда ни глянь — только мусорные кучи. Чего только люди не выкидывают, подумал Джонни. Неподалёку валялся телевизор. Кто-то же его покупал. Ходил по магазину, выбирал, прикидывал, куда поставит. А потом ставил — и, наверное, вся семья собиралась вокруг и смотрела фильмы. Рядом лежал плюшевый медведь. Почти новый. Может, чья-то не сложившаяся любовь.

— Ладзивиль! Вспомнил — Ладзивиль, — неожиданно прервал его мысли бездомный. — Самый большой мусорный город на планете.

— Ого. Далеко же меня занесло, — вслух подумал Джонни. Город рядом с его родным назывался иначе.

Судя по всему, было утро — солнце только взошло, и серые горы мусора начали бликовать на свету. Он жил на западе. «Значит, направление понятно», — Джонни встал.

— Надо выбираться, — произнёс он и попробовал двинуться. Ноги двигались, но тяжело. Каждый шаг давался с трудом — будто тысячи игл разом пронзали икры ног.

— Эй, ты куда! — крикнул вслед бездомный. — Там ничего нет. Пустота, точно говорю. И машины там. Машины, понимаешь?

Джонни ничего не понимал. Но знал: идти надо именно туда.

— Да чёрт с тобой. Иди куда хочешь. Ты так и не сказал, откуда ты взялся. Хоть имя своё скажи.

— Зачем тебе? — ответил Джонни. — Если бы я сам знал, откуда... — в голосе прозвучали грусть и обречённость. — Просто надо идти.

— Ну и иди, чёрт с тобой. Только не пройдёшь там, сразу предупреждаю. — Но Джонни уже медленно удалялся и не расслышал последних слов.

Он брёл вперёд. Очень медленно, едва переставляя ноги. Оглядывался — но не видел ничего, за что мог бы зацепиться взгляд. Кругом только мусор. Вещи, которые когда-то что-то значили, а теперь потеряли всё. Некоторые кучи казались живыми — вдруг начинали шевелиться и расползаться при приближении человека. Крысы не бросались врассыпную. Похоже, это они здесь настоящие хозяева.

Боль усиливалась. Но Джонни всё равно заставлял себя идти. Каждый шаг — будто на шаг ближе к дому. Может, иллюзия. Но сейчас это было неважно. Важно было одно — двигаться вперёд. И вдруг он упал. Правую ногу свело резкой болью. Он рухнул на колени, успев опереться руками обо что-то. Это что-то выскользнуло из-под руки — с пронзительным писком. Он глянул на руку: вокруг маленькой ранки собиралась кровь.

— Ты что, совсем тупой? Я же говорил — не ходи туда. Там только машины. Огромные. Не пройдёшь.

Джонни стоял на коленях, ничего не соображая. Ему стали слышаться голоса? Судя по солнцу, время было где-то к полудню. Часов у него не было.

— На, поешь, — сказал бездомный и протянул что-то похожее на кусок хлеба. — А то совсем помрёшь. — Как и когда он здесь оказался, Джонни не заметил. Может, шёл за ним всю дорогу.

Есть не хотелось — все мысли были только о больных ногах и о том, как двигаться дальше. Он перевалился с колен, сел поудобнее. Бездомный так и стоял, протянув руку.

— Ешь, говорю. Что с тобой?

— Ноги болят. Сильно. — Джонни взял хлеб и откусил. Было вкусно. Он вдруг ощутил дикий голод — будто не ел целую вечность.

— Ноги у него болят. И что с тобой теперь делать, — бездомный отвернулся и зашагал прочь. Джонни продолжал жадно жевать. Сидел посреди мусора, ел то, что отдалённо напоминало хлеб, и ни о чём не думал.

Сколько прошло времени, он так и не понял. Хлеб он доел и просто сидел, будто отключившись, — пока рядом снова не в