Пальто

— Купи себе нормальное пальто.

— Пап, ну зачем? Я всё равно скоро уеду. Вот уже и билеты купил — пятнадцатого сентября улетаю.

— Опять ты за своё? Мать расстроится. Сам знаешь как она к этому относится.

— Пап, да я уже решил. Не могу здесь. Каждый раз, как наступает осень — смотри на всё это. Листья осыпаются, грязь эта вечная, слякоть под ногами. Ну её. Есть же места, где всегда лето. А работать я и оттуда могу.

— Значит, решил всё же. Ну как матери сказать? Подумай, может, всё же останешься.

В коридоре раздался звонок.

— Мать пришла. Пойду открою. Обрадуется, что ты зашёл. Ну как ей эту новость сообщить?

Отец пошаркал к двери, всё ещё бормоча что-то себе под нос.

— Привет, Нина, — сказал он женщине, переступавшей порог.

— Такой ливень на улице, — сказала женщина, заходя в квартиру и складывая зонт. — Юра, отнеси его на балкон, пусть немного посушится. Вся промокла. Ты Олега давно видел? Что-то он совсем перестал заходить. Я ему вот новое пальто купила, а то ходит в каком-то рванье.

— Да он уже лоб здоровый, сам о себе позаботиться должен, — пробурчал мужчина, уходя с мокрым зонтом. — Да он здесь, вот сразу и примерит. И новость заодно тебе расскажет.

— Пап, ну ты чего? — сказал Олег, выходя из комнаты навстречу матери. — Привет, мам. Надо было как-то подготовить её.

— Вы чего, сговорились? Какие-то новости... Смотри, какое я тебе пальто купила, а то ходишь в этих лохмотьях.

До женщины ещё не доходил смысл сказанного — или она просто ещё не вырвалась из лап непогоды, мысли были пока далеко.

— Олеженька, дорогой, что такое? О чём это отец говорит? — она так и сидела, не снимая плаща, на маленькой скамейке в коридоре.

— Мам, ну ты, может, разденешься, пройдёшь в комнату, там и поговорим.

— Поговорим? Олег, не пугай меня, ты же знаешь, у меня сердце слабое. Вот чувствую, давление уже поднимается.

— Мам, ну не преувеличивай. Ты ещё совсем молодая и сильная, — сказал Олег, помогая матери снять верхнюю одежду.

— Я уезжаю, мам. Навсегда, — сказал Олег, когда они втроём расположились в зале на уютном диване. — В Таиланд. Собирается наше комьюнити. Вайбкодим, чилим, наслаждаемся жизнью. Море, тепло — всё как надо.

— Вроде по-русски говоришь, а ничего не понятно, — сказала мать. Но потом до неё, видимо, дошла суть самой фразы. — Уезжаешь? Навсегда? А как же мы?

________________________________________

— Сынок, ты это, не стой истуканом, в скорую звони.

________________________________________

— Пап, и часто это у неё? — в приёмном покое больницы было темно. Угадывались только два силуэта, сидящие рядом в ожидании.

— Да уже третий раз за месяц. Чуть что — погода испортится или новости какие-то плохие — так и реагирует. Ты извини, что я так, с порога тебя выставил перед ней. Не подумал. Да ты не переживай, лети в свой Таиланд. Мы как-нибудь выкарабкаемся.

________________________________________

— Мам, пап, как ваши дела?

— Сынок, не вижу тебя. Юра, Олег звонит, как камеру включить на этом ноутбуке? Сынок, не переживай, у нас всё хорошо, мне всё-таки операцию сделали. Долго ждали, пока квоту дадут, сейчас уже на поправку иду. Лучше, уже лучше. После Нового года в санаторий поеду, восстанавливаться. Отец на даче всё сделал, дядя Витя помог. Да ты лучше про себя расскажи. Ой, смотри, какую ёлку отец сегодня с базара принёс, сейчас наряжать будем. — Она развернула экран: в углу стояла зелёная пушистая красавица-ёлка.

— Да мам и рассказывать особо нечего, все дни какие-то одинаковые. По снегу скучаю. Новый год скоро. Ни снега, ни елки.

________________________________________

Надпись на табло возле номера рейса 5712 сменилась на «Landed». Мужчина стоял и смотрел на это табло так завороженно, будто ждал, что сейчас непременно произойдёт какое-то чудо. Из распахнувшихся дверей к нему навстречу шёл молодой человек. Он улыбался, на нём был безупречный гладкий загар. Белая майка, шорты небесного цвета. В одной руке он нёс корзину с фруктами, другой катил чемодан.