Ладзивиль (продолжение)

— Дорогой, ты идёшь обедать? — голос прозвучал будто из другого мира.

Он поднял глаза. Сидел в просторной, залитой светом комнате. В удобном кресле. Напротив — окно, из-за него в комнату врывался солнечный, радостный день. Слышалось пение птиц. По квартире разносился запах чего-то вкусного.

«Это печёная утка», — подумал он. За стеной стучали тарелки, когда их ставили на стол, звенели приборы. Солнце стояло высоко, день шёл к полудню. На кухне жена накрывала на стол. Воскресенье. Спешить некуда.

Сейчас он разомнёт затёкшие от долгого сидения ноги. И будет приятно осознавать: можешь ходить, и ничего не болит. Потом встанет, пройдёт на кухню. Обнимет и поцелует жену и дочь. А потом они сядут за стол — обедать.

За обедом будут обсуждать мелочи. Житейские, но не важные, по сути. Приятные — и всё же важные именно для тех, кто сейчас ест эту невероятно вкусную утку. Будут обсуждать что-то. Неважно, что именно. Будут смеяться.

А за окном — лето. И сегодня не будет ни зноя, ни дождя. Потом они пойдут гулять. Просто так. Все вместе. Без цели. Дойдут до ближайшего парка, сядут на лавочку — и будут дальше обсуждать мелочи жизни, никому не нужные, кроме них самих.

Солнце будет светить, и на душе — ни одной тревоги. Родители живы, есть друзья. Есть крепкая семья, где все любят друг друга. Больше, наверное, ничего и не надо. Вечером они пойдут вместе в театр — на спектакль, который давно собирались посмотреть. А потом будут возвращаться домой на такси и обсуждать увиденное.

Они будут ехать вдоль дорог с фонарями, обрызганными зелёной листвой. В небе — луна и звёзды. И ничто не испортит этот лучший день в жизни. Ничто.

Он отложил книгу на столик. Какая-то фантастика. Постапокалипсис. «Джонни Джокер» — было написано на обложке, и что-то ещё мелким шрифтом. Рядом лежали ещё несколько раскрытых книг. Книга по философии. Медицинский справочник, открытый на букве «Б». Похоже, он даже задремал немного. Встал. Потянулся. Вышел из комнаты.

(с) Александр Васильев