Завтра выложу традиционный! ежелетний! ахуенный! список альбомов от всей братвы, а свой текст про любимый летний альбом толкну в качестве затравочки.

В переездах + обустройствах + радостях realnost’ core так соскучился по письму и столько накопилось, что настругал на целую колонку про Пространство, деревню, наушники, отчужденность, одиночество и «Depression Cherry».

***

Мои мечты просты и запроста рифмуются с мечтами русских реперов: бездомный идеализировал «избушку из сруба», Слава КПСС хотел «домик в деревне, как с обложки молока», а Френдли Таг — выходить утром к реке с кофейком (надеюсь, без последствий). Не знаю, воплотили ли они в жизнь свои мечты, или так, пизданули чисто ради романтики, но я — да, хотя бы временно: почти на все лето размутил дачу в Ленобласти, блуждал по полям и СНТ, купался, жарил шашлыки и тусил с друзьями.

Такой лайфстайл сильно повлиял и на восприятие реальности, бытовые привычки, и на восприятие музыки, отношения между музыкой и мной. Надо было чуть отстраниться от непосредственности опыта, вернуться в город, чтобы понять, что же со мной такое стало, когда вслушался в альбом «Depression Cherry» когда Мы готовили шашлыки под Луну когда собирал под Джамала малину когда смотрели «Брат 2» под альбом «PHOSPHOR» когда просыпался под регги и засыпал с песнями собственного сочинения в голове.

Последние годы для меня прослушивание музыки почти всегда приравнивалось к наушникам, как единственно верному способу слышать — и, как следствие, приравнивалось к одиночеству. По-моему, вполне очевидно, что никакой Новой поп-музыки с точки зрения нарушения привычных паттернов восприятия или преодоления технологического тупика, или попытки придумать ощущение будущего (тем более сформулировать настоящее), или чего-нибудь за границами тех смыслов, которые приходится искать в себе самом, не существует. Интернет сильно персонализирует ощущения от музыки, уничтожает любую дистанцию ожидания-поглощения, стирая возможность-потребность коллективного переживания, отождествления эмоций. А наушники сами по себе и выражают эту трагедию, и дают возможность найти хотя бы какие-то оттенки новизны в том, как люди, давно научившиеся делать «качество», пытаются либо над ним сознательно издеваться, либо придумывать еле заметные фишки, дарующие хотя бы дополнительную инерцию. Наушничество (как мне сейчас кажется) — донельзя аутичный опыт, разрушающий взаимодействие между слушателем, звуком, пространством, да и само понимание сузившегося до капельки-затычки пространства в целом. Поэтому те из моих друзей, кто относится к музыке серьезно и с любовью, изо всех сил стараются разорвать порочный круг, бесконечно о ней разговаривая, танцуя, ставя, записывая, играя. Вместе — проще; но когда я оставался один — выбирал наушники, закрывался от мира вокруг, глушил его, стараясь расслушать вещи, существование которых, как видно из абзаца выше, сам же ставлю под сомнение.

На даче я открыл для себя Пространство, как способ единения с окружающим миром, — вместо уединения. Так появился некоторый диалог — не внутри, а снаружи меня, но при моем участии, — и музыка была главным (но не единственным) его содержанием. Навалив с колоночки, я как бы даю возможность послушать музыку всем: соседям, занавескам, кошке (об этом скоро будет отдельно!), самолетам, малине, кофейку, мангалу, а сама музыка — в ответ! — наполняет пространство такой непосредственной свободой и всевниманием, что одиночеству стыдно и невозможно вообще быть.

И выбор музыки переменился сам собой: разделять с Пространством хотелось совсем иное — оно ответило взаимностью. Альбом «Depression Cherry», кажется, начал играть случайно, его даже никто не ставил (лучшие вещи, зачастую, так и угадываются). Отвлечь от маеты мангальной, маеты кухонной, перекуров и угаров может только штука настолько волшебная, что абонент временно выпадает из движа, сидит на стуле и не верит, что такое вообще бывает. Высадило пиздец: наступило полнолуние, шашлыки стали трансцендентными, а я, по заветам Cindy Lee, «24/7 Heaven». Наверное, тот вечер оставил самое сильное воспоминание за все лето, потому что мне буквально подарили Новую музыку и завораживающий восторг, — не умещающийся внутри, и все-таки прожитый со всей возможной отдачей, с открытым сердцем и многообещающим завтра, разросшимся до масштабов всего лета.

Раньше, впервые сталкиваясь с чем-то будоражащим, я часто спрашивал себя: «интересно, а как это звучит в наушниках?». Вопрос как бы изначально символизировал невозможность всецело быть, здесь-сейчас разделять с окружающим миром трепет, обещал отложенный кайф, возможность утащить жемчуг в утробу ушной раковины, полакомиться им наедине, отрезав, умертвив Пространство.

Чуть ли не впервые в жизни, слушая «Depression Cherry», я откинул этот вопрос за ненадобностью и даже не вспомню, проверял ли вообще как эта музыка звучит в наушниках. Потому что я слушал и слушаю ее не один, а вместе с миром вокруг меня. Так пусть же играет «Space Song» — пока небо смотрит.