Любовь

Смотрю в окно и зеваю. Тяжелый был день. Он снова куда-то меня увез; разница лишь в том, что теперь — коты и кошки, а за дверью всегда что-то есть. Есть и под домом. Не знала, что подфундамент (или как это по-человечески?) таит в себе столько открытий.

На улице миски; и теперь — ? — кормят не только меня.

Откуда я все это знаю? С моей пугливой одомашненностью? А мы почему-то оказались там, где это стало восприниматься иначе. И я не боюсь (ладно, хоть и привыкла, но все равно чуть-чуть побаиваюсь и часто долго не решаюсь спрыгнуть с крыльца — оно как последняя ступенька знакомого мира); не верю в птиц (вживую они какие-то слишком зловещие); играюсь с котом, которому он, грозя пальцем, говорит: «Ты давай мою красотку не обижай [тот смотрит на него очень внимательно], а то я тебе дам [в кулак сжал пальцы, улыбается], вообще на нашу дачу больше не зайдешь. Давай романчик с ней лучше: чтоб стоял у крыльца и ждал, когда заветная дверь откроется; чтоб устраивал роскошные свидания в ромашках или около прудика; чтоб, наконец, целовал и обнимал. Красотку мою».

Кот убежал просто. Так о чем это я?

Он все это время: купался, бегал в магазин, рубил щепку, копался в сваленных вещах, разжигал огонь, жарил (...купаты? — не знаю..), резал овощи, наконец, пил пиво и слушал Jonatan Leandoer96 — «Sugar World».

И улыбался просто — нескончаемо, бесконечно. Я рада так — и за себя, и за него: у меня, видимо, начинается абсолютно новая жизнь (одна из — но именно эта, чувствую, — особенная); у него — новый узор на красивой старой скатерти, которую везде с собой возим. Он устал, я вижу; и мы в целом, кажется, до этого заехали куда-то не туда. Мне-то было хорошо: везде балконы, кормят, обнимают и пугают, а вот ему не удавалось поймать ритм, как будто перед глазами mucsae volitantes — тени микроскопических пылинок в стеклянистой жидкости глаза, которые проплывают прозрачными узелками наискось по зрительному полю, и опять начинают с того же угла, если перемигнешь. Те же, в общем, мухи (в моей перспективе), только для внутреннего зрения: хочется поймать, ан, не выходит. Все всегда и снова, день за днем..

А самое забавное, что мы здесь — по счастливой случайности (и я с ним — тоже: одно на тысячи объявлений авито) — или судьбе, которую, правда, надо было правильно, так сказать, интерпретировать (хотя не знаю, можно ли назвать попытку выйти из работы, из города, из интернета правильной интерпретацией, но во всяком случае, красивой интерпретацией вещего сна). И/Но — нет больше ни города, ни работы, только домик в деревне и пруд в минуте ходьбы — все получилось; и с первого вечера — по мангалу, по альбому «Sugar World» — стало понятно, что здесь можно возделывать почву.

!Особенно по «Sugar World». С его аляповатым пьяно-подростково-дискотечным медляком (когда никто ничего не умеет и не понимает, но эмоции просто сносят башню), с его окончательным чувством мелодии при рассыпающемся голосе, в его аранжировках (да, я все это слышу, ведь он включал Линдоера, наверное, сотню раз), конечно в аранжировках, которые и есть Лето во всех возможных итерациях.

Под конец альбома я как раз на окошке и сидела. И поуськала (зачем я?..) кое-что про романтизацию музыки. Она часто — лишь отражение конкретного жизненного переживания (и там, может, разные могли быть песни-фрески), — и, обнимая обстоятельства, они вместе образуют ощущение невесомости памяти. Навсегда, может даже, эта песня (или альбом) такой будет. Но есть и музыка без обстоятельств — приходит и влюбляет тогда, когда никому с ней не обняться: просто, почему-то, без причины.

И вот здесь (я по закрытым глазам и улыбке видела) начинается романтизация музыки в себе (и по себе). Само ее пере-слушивание и является обстоятельством, пережитым. Это звучит как любовь; чистая подростковая любовь — Джонатан напоминает, а ты ему возвращаешь обратно. Я верю, что это единственно доступное земной душе чувство: ловить далеко впереди, сквозь туман и грезу жизни, проблеск чего-то настоящего. И надо этот проблеск любить всей земной душой, а в остальном доверяться судьбе — таково мое простое правило.

Наверное, это и правда любимый его альбом. Любимый артист. Мне тоже нравится.