Внесистемная позиция

Экономика как напряжение между живыми людьми

Мы привыкли думать, что экономика это про деньги, производство, государственный бюджет, прибыль и убыток. Кто-то торгует, кто-то покупает, кто-то считает. Вроде всё просто. Но всё это только форма. Обёртка. А что на самом деле запускает экономику? Что заставляет людей что-то делать, обмениваться, изобретать, рисковать? Что делает одни экономики живыми, а другие мёртвыми?

Ответ: напряжение.

Да, именно так. Не «торговля», не «рынок», а напряжение между людьми. Между тем, что один хочет, но не может. Между тем, что другой может, но не осознаёт. Между идеей, которую кто-то носит в себе, и вниманием другого, который может её признать.
Это напряжение - невидимое поле. Оно не оформлено. Не фиксировано. Оно возникает из различия потенциалов между живыми субъектами. Кто-то знает, кто-то не знает. Кто-то хочет, кто-то боится. Кто-то готов, кто-то закрыт. И между ними неравновесие. Разность. Именно это поле и есть настоящая экономика. Оно появляется до денег, до государства, до бизнеса. Как электрическое поле возникает до того, как побежит ток. Люди начинают двигаться, не потому что есть приказ или зарплата, а потому что внутри они чувствуют напряжение. Кто-то не может больше молчать. Кто-то хочет быть замеченным. Кто-то создать, доказать, дать, построить.
Это и есть субъективный потенциал. Внутренняя возможность человека породить ценность. Не товар. Не услугу. А отклик. Изменение. Новый импульс. И только когда кто-то другой это заметит, признает, поддержит, только тогда это напряжение разряжается в действии. Вот тогда и возникает фиксация. Мы называем это по-разному: «сделка», «договор», «покупка», «пожертвование». Но по сути это просто разрядка напряжения, которая оставляет след. И этот след мы фиксируем в деньгах, в словах, в благодарности, в долге, в токене.

Деньги это не ценность. Это след того, что между людьми прошло напряжение.

И дальше ещё интереснее. Кто может фиксировать такие разрядки? Кто имеет право выпускать эти следы? Кто может говорить: «Я сделал что-то, и это заслуживает признания»?

Сегодня мы привыкли, что это делает государство. Центральный банк. Какие-то структуры. Но если вдуматься, то напряжение возникает не у банка. Оно возникает между людьми. Между тобой и мной. Значит, и право фиксировать это напряжение, эмитировать ценность, должно быть у того, кто создал поле, кто вызвал движение, кто притянул внимание, изменил состояние. Субъект порождает экономику. А не наоборот. И вот почему многие экономики мертвы. Потому что в них нет поля. Нет напряжения. Всё затёрто, сглажено, выровнено. Все играют по формам, но никто не создаёт заряд. Никто не трёт эбонитовую палочку…
Поэтому бизнес умирает. Он живёт в пустоте. Он пытается течь, как ток без напряжения. Он копирует, повторяет, арбитражит. Но не возбуждает. А жизнь начинается там, где кто-то осмелился создать напряжение и стать непохожим, высказаться. Начать, придумывать, сделать шаг, который никто не ждал. Именно оттуда потом рождаются рынки, отрасли, капиталы, законы. Но это всё потом…

А сначала только напряжение.
И человек, который его не боится.
А берёт на себя.
И отпускает в мир.

Вот с этого и начинается настоящая экономика…

Коммунизм в СССР был обречён на разочарование, потому что обещал земной рай, которого так и не случилось.
Иран ждёт мессию, недостижимую цель, которая мобилизует народ вечно. США играют в трансгуманизм, вытаскивая из русского космизма утилитарную механику без сути и духовности.

Россия сегодня может взять другую точку опоры: русский космизм в его новом, жёстком прочтении.

Космос для России – это не территория, не ресурс и не коммерческая экспансия. Это потенциал бесконечного движения вверх, коэволюция человека и Вселенной, вечный духовный поиск и конкретные шаги в науке и технологиях.

Это философия, где нация сама создаёт смыслы, сама создаёт оружие, сама создаёт своё время и пространство реальности.
Кто не создаёт смыслы – теряет суверенность. Кто не создаёт оружие – теряет свободу.

Русский космизм XXI века – это идеология бесконечной трансцендентности, которая не подводит к разочарованию, потому что не имеет конца.
Россия либо ставит перед собой бесконечную цель и живёт ею, либо остаётся периферией чужих смыслов и технологий.

Это и есть настоящая национальная идея России сегодня.

С праздником!

Моя родная бабка была неграмотной. Её словарный запас был скуден, речь при этом была очень яркой, эмоциональной и образной. Можно утверждать, что ей в полной мере хватало исключительно матерных слов, чтобы ясно и доходчиво объясняться. При этом она была абсолютно эффективна в работе и действии.
Она была похожа на процессорную архитектуру RISC (Reduced Instruction Set Computing). Что имеет ограниченный, но предельно чёткий, узконаправленный словарь. Каждое слово – точная, конкретная операция, и каждая операция выполняется эффективно и ясно. Нет ничего лишнего.
Сравните с нами, её внуками, похожими на архитектуру процессоров Intel CISC (Complex Instruction Set Computing). Которые владеют большим разнообразием слов, конструкций, выражений, многие из которых сложны, составны и редко используются полностью. Это универсальная речь, включающая в себя множество «лишних» элементов, избыточных для конкретных задач.
Отследить эту метаморфозу несложно. Она произошла на наших глазах. И вполне очевидна.
А с чем это связано? Если моя бабка продукт крестьянского мира, то родители уже индустриального. Мира фабрик и заводов. То есть мира серийного производства товаров и услуг. Мы же в свою очередь продукт мира информационного. То есть серийного производства информации. И вот поэтому в голове у нас огромная куча никому не нужной и обычно неиспользуемой ерунды. Все мы диванные эксперты, потому что обязательно можем найти какое-то подходящее слово на заданную тему. А значит убеждены, что знаем! И вот в нашу жизнь пришел ИИ. И принес новую хрень. Принес время серийного производства идей и смыслов. Теперь идея ничего не стоит. А значит и слов для идей не нужно. И запоминать не надо. Можно передавать смыслы также как китайцы пишут иероглифами. Только функцию написания и выучивания новых иероглифов берет на себя ИИ. Что бы это значило для наших внуков? Нет. Не детей. Они уже есть продукт времени интерпретации информации. И буду разговаривать не образами, а глаголами. А вот внуки будут скатываться всё ближе к RISC архитектуре. Можно утверждать, что слов «Ку» и «Кю», как в фильме Кин-дза-дза! им будет вполне достаточно. И это теперь не выглядит как фантастическая утопия. Это самый что ни на есть реальный и технологически прогнозируемый вариант развития нашего человеческого общества. Подумайте на досуге… Или хотите поговорить об этом?

Потеря обоняния, ставшая одним из самых частых симптомов при коронавирусной инфекции, оказалась не просто расстройством восприятия запахов. Ещё сто лет назад Владимир Михайлович Бехтерев писал о том, что обонятельная система — это не только чувствительный орган, а один из древнейших путей, напрямую связанный с основами психики человека. Обонятельные нервы проходят мимо таламуса, минуя фильтры сознания, и сразу попадают в лимбическую систему — в гиппокамп и миндалевидное тело. Именно здесь формируются эмоции, память, базовые реакции на реальность. Повреждение этих структур ведёт не только к нарушению восприятия запахов, но и к расстройству психической деятельности, включая психозы, изменения личности и деградацию когнитивных функций.
Ковид, проникая через обонятельную луковицу, поражал не просто слизистую носа. Вирус выходил на прямой контакт с центральной нервной системой, разрушая обонятельные пути, ведущие в лобные доли головного мозга. Лобные доли отвечают за сознание, за контроль поведения, за способность различать фантазии и реальность. Разрушение этих отделов мозга ведёт к самым тяжёлым последствиям: от апатии до острых психотических состояний. Вирусное воспаление, гипоксия и микротромбозы, вызванные инфекцией, усиливали этот процесс. Бехтерев описывал подобные явления в своих работах как органические психозы, связанные с поражением именно этих зон мозга.
Массовая потеря обоняния стала зримым знаком наступающей нейропсихической эпидемии. Для кого-то всё ограничилось временной утратой способности чувствовать запахи, но для миллионов людей это стало первой стадией невидимого, но глубокого разрушения нервной системы. Депрессии, тревожные расстройства, панические атаки, приступы ярости или апатии, психозы с бредом преследования и обонятельными галлюцинациями — всё это стало следствием вирусной атаки на базовые структуры мозга, отвечающие за личность и восприятие действительности.
Сегодняшний мир кажется изменённым не только из-за социальных катастроф или экономических последствий пандемии. Человечество массово пережило органическое поражение мозга. Ковид повредил основу психики, начав с того, что выключил древнейшую сенсорную систему. Как писал Бехтерев, лишённый обоняния мозг теряет контакт с реальностью, и это становится началом глубокой психической деградации. То, что началось с исчезновения запахов, закончилось изменением самого человека.

Сегодняшняя экономика напоминает гонку, где каждый бежит свою дистанцию. Промышленность — это марафонец, который тянет на себе тяжёлый рюкзак налогов, издержек и устаревших регуляторных норм. Самозанятые и курьеры — лёгкие спринтеры с минимальной налоговой нагрузкой, которых не сдерживают социальные обязательства перед государством. В этой гонке выигрывают те, кто даёт быстрый и видимый результат. Но что будет, если тяжёлый марафонец не добежит до финиша? Кто останется строить заводы, создавать самолёты и прокладывать дороги?
Ставки на труд должны быть выравнены! Это не просто лозунг, а вопрос экономического выживания страны. Сегодня налоговая система ставит созидающий труд в заведомо невыгодное положение. Работодатель в традиционных отраслях платит как минимум 43% налогов: социальные взносы, НДФЛ и массу других обязательств. Самозанятые же платят лишь 6%, а их заказчики не платят ничего. В итоге выигрывает не тот, кто создаёт долгосрочную ценность, а тот, кто просто закрывает краткосрочные потребности.
Однако проблема глубже. Мы имеем дело с конфликтом рентного и созидающего труда. Рентный труд — это перераспределение существующих ресурсов, минимальные издержки и быстрый результат. Курьер привёз товар за полчаса, и деньги заработаны. Созидающий труд — это инженеры, строители, учёные и рабочие, которые создают технологии, мосты, автомобили и инфраструктуру. Их труд требует времени, квалификации и вложений, но именно он определяет будущее.
Система сегодня наказывает созидающий труд. Чем больше промышленник вкладывается в производство и людей, тем сильнее его обременяют налогами и проверками. Рабочие уходят туда, где проще и выгоднее, а работодатели вынуждены сокращать рабочие места или искать лазейки. Это разрушает экономический баланс и подрывает основы развития страны.
Промышленность — это не вчерашний день, это фундамент любой экономики. Без неё не будет ни технологий, ни стандартов, ни инфраструктуры, которая формирует наше будущее. Пиццу можно доставить за 30 минут только потому, что десятилетия назад были созданы заводы, технологии и дороги. Но если система продолжит душить тех, кто создаёт реальную ценность, мы рискуем остаться с сервисами и быстрой доставкой, но без инженеров, рабочих и конструкторов, которые строят технологическое завтра.
Решение очевидно. Нужно не наказывать рентный труд, а поддерживать созидающий. Прежде всего — освободить промышленность от непосильного груза налогов. Налоги на труд не должны быть головной болью работодателя. Бизнес должен сосредотачиваться на главном: создании продукции, развитии кадров и внедрении инноваций. Вместо того чтобы быть налоговым агентом для государства, промышленность должна стать локомотивом экономического роста.
Инвестировать в технологии, формировать престиж рабочих и инженерных профессий, снижать налоговую нагрузку на труд — эти шаги необходимы уже сегодня. Налоги должны работать на развитие экономики, а не душить тех, кто обеспечивает её будущее.
Эта дискуссия — не про налоги. Она про будущее страны. Промышленность всегда была основой технологического и социального прогресса. Без неё у нас не будет ни инженеров, ни заводов, ни технологического суверенитета.
Наша цель — построить экономику, в которой труд инженеров, рабочих и учёных снова станет значимым и достойным. Экономику, где создавать будущее выгоднее, чем обслуживать настоящее. Потому что именно созидание определяет, каким будет завтрашний день. Без тех, кто строит заводы и прокладывает дороги, страна превращается в остановившийся механизм, где время течёт, но ничего не меняется. Нам нужна новая вера в труд. В труд, который создаёт, а не копирует. В труд, который двигает прогресс, а не замирает на месте. В руках инженеров и рабочих — не только чертежи и станки, но и судьба целой нации. Потому что у великих стран есть промышленность, а у великих народов — те, кто её создаёт.

Промышленность против курьеров: как не проиграть гонку за будущее?

На этой неделе экономическое сообщество вновь обсуждает вопросы налоговой системы и её влияние на рынок труда. В центре внимания — разница налоговой нагрузки между традиционными отраслями, такими как промышленность и строительство, и самозанятыми, работающими в условиях цифровой экономики нового времени.

Абсолютная тоска — это ощущение, будто внутри тебя всё выжжено добела, и даже воспоминания о былой радости вызывают лишь горькую усмешку. Это когда ты смотришь на окружающий мир и видишь только серую, затянутую туманом бесконечность, без намёка на цвет или свет. Тоска проникает в каждую мысль, вплетается в каждое действие, превращая даже простые вещи в неподъёмный груз.
Бесперспективность становится фоном каждого дня. Будущее растворяется в бесформенной пустоте, где любые цели кажутся ненужными, а усилия — бессмысленными. Каждое утро ты просыпаешься с чувством, будто всё уже предрешено, и это "всё" — далеко не то, чего ты хотел. Внутри нет борьбы, нет надежды, нет даже злости — только вымученное существование, в котором любое движение вперёд воспринимается как шаг по замкнутому кругу.
Абсолютная тоска — это не просто грусть или разочарование, это состояние, в котором пропадает связь с миром и собой, где даже мечты не спасают, потому что ты больше не веришь в их осуществление. Бесперспективность давит, как низкое небо перед грозой, не оставляя ничего, кроме молчаливого ожидания конца.

Трамп выиграл. Он следующий Президент. Но почему-то нет никакого чувства уверенности в этом. Жизнь непредсказуема. А её противоположность тем более.

Когда Павел Дуров был арестован, основной удар пришёлся на его попытку создать нечто большее, чем просто мессенджер. Обвинения, выдвинутые против него, не просто касаются нарушения законов, они касаются его дерзкого вызова существующему мировому порядку – попытки обойти финансовые механизмы, подконтрольные коллективному Западу.

Чтобы понять, как это произошло, следует вернуться назад и рассмотреть, какие трудности стояли на пути Дурова в вопросах финансирования его проекта, Telegram. Истоки проблем лежат в его отказе следовать общепринятым правилам игры, что сделало невозможным выход компании на IPO в юрисдикции США и их союзников. А другие пути привлечения миллиардов долларов оказались заблокированы.

Однако это был лишь один из множества вызовов. Проблемы с финансированием стали нарастать, когда Дуров попытался привлечь средства через альтернативные схемы – ICO и конвертируемые облигации. Крупные кредитные транши тоже оказались под вопросом. После решения SEC в 2020 году от Telegram отвернулись основные инвесторы в США и Европе, и единственным источником финансирования остались ближневосточные инвесторы.

Но Дуров не сдавался. Он хотел развивать криптопроекты, хотя первая попытка была принудительно заморожена соглашением с SEC. Лишь в 2024 году, спустя три года тишины, он решился на вторую попытку.

Его планы можно свести к четырём основным концепциям:

1. Toncoin как основная криптовалюта: Дуров намеревался сделать Toncoin основным средством для транзакций внутри Telegram, позволяя пользователям оплачивать премиум-функции и поддерживать создателей контента непосредственно в приложении.
2. Платежная система на базе Toncoin: Планировалось создать систему мгновенных переводов и оплат, которая включала бы как внутренние, так и внешние транзакции. Это сделало бы Telegram полноценной финансовой платформой.
3. Децентрализованные приложения на базе TON: Дуров стремился создать платформу для DApps, что позволило бы разработчикам распространять свои приложения внутри Telegram, используя децентрализованную инфраструктуру, что увеличило бы безопасность и независимость от централизованных серверов.
4. Поддержка NFT на базе TON: Telegram должен был стать местом для создания, продажи и обмена цифровыми активами, позволяя пользователям торговать NFT непосредственно внутри мессенджера.

Эти планы были не просто амбициозными – они угрожали существующей финансовой системе. В марте-июне 2024 года криптовалюта TON выросла почти в четыре раза, что свидетельствовало о её потенциале стать единственной криптовалютой, обеспеченной реальными денежными потоками среди огромной социальной базы пользователей Telegram.

В конечном итоге, Дуров стремился создать независимую финансовую систему, изолированную от фиатных валют и глобальных правил. Анонимность Telegram, интеграция Toncoin, децентрализованные приложения и распределённая архитектура – всё это рисовало новый мир, неподконтрольный ни Западу, ни каким-либо другим официальным структурам.

Сквозная интеграция крипто-кошелька в Telegram началась в 2024 году, а вместе с этим – и расширение монетизации через крипто-активы. Похоже, что именно эта попытка создать независимую финансовую систему и стала последним триггером, спровоцировавшим «разгром Telegram».

Павел Дуров - движущая сила Telegram, архитектор его глобального видения и стратегического курса, тогда как его брат Николай стоит за сложной технической инфраструктурой, которая позволила этому видению воплотиться в жизнь. Теперь, когда судьба Павла под угрозой, будущее Telegram повисло в воздухе, и никто не знает, сможет ли платформа сохранить своё влияние без своего создателя, который вдохновлял и направлял её развитие.

Арест Павла Дурова во Франции поднимает несколько важных правовых аспектов, которые могут иметь значительные последствия как для него лично, так и для его компании Telegram.

Правовая основа ареста:
Ордер на арест Дурова был выдан на основании предварительного расследования, в ходе которого французские власти подозревают его в причастности к ряду серьезных преступлений, таких как оборот наркотиков, преступления против детей и мошенничество. Основанием для ареста послужило отсутствие модерации контента в Telegram и отказ компании сотрудничать с правоохранительными органами. По французскому законодательству, если платформа не принимает меры по предотвращению использования своей инфраструктуры для преступной деятельности, её руководство может быть привлечено к ответственности за соучастие в этих преступлениях.
Экстрадиция и международное право:
Дуров является гражданином Франции с 2021 года, что делает его подлежащим французскому законодательству. Однако его арест может иметь международные последствия, особенно если другие страны решат инициировать подобные расследования. Франция может использовать его арест как прецедент для давления на другие страны в отношении борьбы с зашифрованными мессенджерами и их руководителями.
Свобода слова и цензура:
Арест Дурова также вызывает вопросы о свободе слова и праве на неприкосновенность частной жизни. Telegram известен своей политикой конфиденциальности и отказом от сотрудничества с властями в случаях, которые могут привести к нарушению прав пользователей. Этот случай может быть воспринят как попытка ограничить независимые платформы, которые не подчиняются требованиям по цензуре информации. Арест может стать прецедентом для других стран в борьбе с платформами, которые позволяют обмениваться зашифрованными сообщениями.
Возможные последствия:
Если Дуров будет признан виновным, ему грозит до 20 лет тюремного заключения. Этот случай также может повлиять на Telegram как компанию, включая возможные ограничения на её деятельность в Европе и других регионах. Кроме того, это может привести к усилению регуляторного давления на другие технологические компании, которые предоставляют платформы для обмена зашифрованными сообщениями.

Таким образом, арест Дурова представляет собой сложный правовой случай, в котором пересекаются вопросы уголовного права, международного права, а также права на свободу слова и защиту данных.

Голосовые помощники

Поздним зимним вечером прошлого года смотрел я какой-то сериал на тогда ещё доступном Netflix. Фильм шёл без синхрона, а только с русскими субтитрами. На экране разворачивается сцена романтизма. Он пригласил её в гости. Она пришла. Набрала его в домофон. Он открыл дверь. Она поднимается к нему. Он добавляет последние штрихи. Зажигает свечи, гасит свет и спешит ей на встречу. У меня за моим ночным московским окном идёт снег и ни что не тревожит вдохновение и чувственность этого момента. Большой телевизор на стене в покрытой чернотой ночи комнате будто портал, разрубивший пространство и перенесший меня непосредственно внутрь сюжета. Главный герой спешит, а вместе с ним и я, за порцией эмоциональной чувственности. И в этот момент главный герой просит Siri включить романтический альбом «такой-то». Следующая сцена - она падает в его жаркие объятия и пространство, теперь уже нашей общей с ним комнаты, наливается романтической музыкой, буквально заставляя ощутить каждую ноту всем содрогающимся от силы звукового эффекта тела. Как ошеломляюще круто! Только и успел подумать я. Всё ещё не понимая как это режиссер умудрился воссоздать такой офигенный эффект тотального погружения и супер впечатления. Ответ на этот вопрос мой мозг искал всю следующую минуту. Громкость и качество музыки буквально поразили меня. Решил сделать потише, но регулировка громкости почему-то перестала работать. Да и музыка стала жить своей собственной жизнью, совершенно оторвавшись от переходящей на следующий, за романтическим, уровень развития сюжетной линии встречи главных героев. И в этот момент меня осенила догадка. Музыка не из телевизора. Музыку играет моя собственная домашняя умная колонка. Я скомандовал Siri замолкнуть и всё пришло в норму. Пара в телевизоре вела себя неприлично скромно и сладко и не громко объяснялась в любви. Но меня они уже не интересовали. Всё моё сознание занимала находка режиссёра и поиск ответа на вопрос: - Если бы фильм показывали по какому-то «центральному» каналу телевидения в Америке в запланированное время, то в каком количестве домохозяйств штатов Сири включила бы этот же трек, также как и у меня дома? Что будет когда проникновение Сири и Алисы и прочих разных имён в наши квартиры перестанет быть удобством, а станет необходимостью, а затем расстройством? Кто первый догадается использовать их в нехороших целях. Ведь Алиса от Яндекса уже умеет включать лампочки и прочую домашнюю утварь, а Сири так вообще уже создаёт целый рынок для мелких предпринимателей по домашней автоматизации. Когда появится вирус, который будет шкодить в доме как вредный домовёнок Кузя, балуясь включением и выключением всего и вся? И когда уже, в конце концов, фильмы придут к нам в осязаемый нами физический мир и будут представлять из себя программный код для ботов точнее для голосовых и прочих домашних помощников, формируя антураж действа фильма непосредственно из нашей домашней утвари? Наверное отлично будут заходить фильмы ужасов. С их неожиданными звонками в дверь, включением пылесоса или мясорубки.
А пока всего этого не произошло, моя младшая дочь пяти лет мучает меня вопросом: - Папа, почему я не могу переименовать Алису в Кукушку? Вот я сижу и думаю: А вот действительно - почему?

Курс рубля

Последние дни курс рубля немного взбодрился. И заголовки газет запестрели сообщениями об ослаблении рубля с 62 до 70. Но меня здесь удивляет не экономика, а подход. Циферки увеличиваются, то есть становятся больше; а рубль падает, то есть рубль становится меньше.
Почему мы устанавливаем курс рубля в рублях за доллар, а не в долларах за рубль?
Казалось бы, да какая разница?
А вот и нет. Разница существенная. Такие «мелочи» и определяют сознание людей. И прямо формируют понимание того, что в этой формуле есть реальная ценность. Рубли или доллары.
И что примечательно. Практически во всех экономически зависимых от доллара странах, курс национальной валюты выражается в количестве их денег за доллар, а не наоборот. А в экономически более свободных, как положено и быть определяющему свою национальную финансовую идентичность сообществу, в количестве долларов за свои деньги.
Я бы рекомендовал депутатам не принимать законы, запрещающие показывать курс на уличных табло, а попытаться разобраться в таких важных для нас «мелочах» и хотя бы попытаться научиться самим и научить других начать думать правильно. Ведь именно с того как мы думаем, начинается то, кем мы являемся.

Мы верим в то, что наша эволюция — это непрерывный процесс улучшения и усложнения окружающих нас технологий, делающих нашу жизнь лучше. При этом отвергаем или забываем улучшения духовные и ментальные нас самих. И верим в то, что духовное почти что рудимент. Что религии и вера лежат в базисе противности людей друг другу. Я думаю, что это далеко не так. И дело не в декларации толерантности. Чтобы понять и принять это нам придётся не поверить, но самим открыться и осознать без оценочно и неэмоционально в себе и вне себя новые уже сейчас доступные нам технологии и после этого при помощи этого нового или хорошо забытого знания выйти из матрицы…

P.S. Записано мной за самим собой для самого себя 29.11.2022г.

Водитель такси, теперь и сам может быть пассажиром, пассажир водителем собственного авто или даже собственником бизнеса, предоставляющим услуги перевозки. К чему это приводит? К деградации ценности и значимости профессии. Когда-то стать водителем такси в Нью-Йорке или Лондоне это пройти жесточайших конкурс на знание улиц города. Это серьезная инвестиция в лицензию, но и гарантия качества услуги для клиента и будущего дохода для самого таксиста, возвратности инвестиций. Для государства спланированный костный понятный рынок труда и сбор налогов. Безопасность перевозок. Теперь не так. И сколько бы ни спорили о непреложных и вечных ценностях, что были только что перечислены, но практически все они компенсированы технологией. Знание улиц навигатором. Безопасность движения – качеством инфраструктуры и самого автомобиля, а также автоматической организацией дорожного движения. Водитель – машинным зрением и управляющим авто роботом. Заказ – информационной системой и телекоммуникацией. Потребитель сам выбирает себе роль, которая ему по душе и в основе выбора – технология грамотности в его голове, полученная благодаря тотальному образованию и привитию навыков ментального управления знанием. Теперь абсолютно также и в журналистике. Вы с легкостью проведёте параллели. Но такси мы с вами можем позволить себе не пользоваться, а информационные смыслы встречаем каждый день. Каждый час. Без нашего на то желания. Именно поэтому главный актор (государство) не так строг в отношении товарных агрегаторов. Но крайне суров в отношении агрегаторов информационных. Собственно, это справедливо и для тех игроков, что борются за власть, точнее за право стать главным актором. Они теперь уже даже не хотят взять власть, заняв места в парламенте или государственной иерархии. Они хотя занять целиком и полностью внимание клиента/потребителя информационных смыслов. Объясняя ему, что хорошо, что плохо. И если вдуматься, то и действительно. Вся наша жизнь — это табуированное и догматизированное информационное пространство, формирующее нашу реальность. Реальность, в которой, как нам кажется, все мы живём. Но боюсь это давно уже не так. У каждого реальность своя. Она подкреплена для нас персональной поисковой выдачей. И привитой нам кем-то привычкой эмоционально соотносить своё личное отношение к тому или иному событию или объекту. И убери мы из своей жизни привычное отношение или научись мы управлять и осознавать это отношение, то моментально бы смогли увидеть искусственность бытия и тут же рассмеяться над нелепостью всего нашего мировоззрения и такого привычного социального уклада. Быть может, именно в этот момент и наступает освобождение от техногенной среды? Или, наоборот, технологии помогают освобождению? Но пока мы всё ещё обсуждаем важность профессий. Значимость смыслов, производимых ими продуктов для людей и государства. Необходимость удержания стабильности и нерушимости привычных с детства социальных и экономических конструкций. Подрывной потенциал новых технологий. Риски и опасности их применения. И самое главное то, как этому сопротивляться и как доказывать поколению новому, что бороться и умирать за эти ценности это хорошо. А за ценности других это плохо. И мы продолжаем это делать уже который век, который год, который день… А ведь технологии уже позволяют увидеть. Могут помочь понять. И готовы дать толчок к переходу от противостояния тезисов и желаний к синтезу идей и возможностей. Я думаю, именно сейчас нас ждёт появление абсолютно нового и неожиданного учения. Быть может некой космической технологической религии. И здесь я говорю не про веру в технологии и не про преклонение перед технологиями. Я говорю о том, что технологии помогут понять и принять космический внутренний мир человека и человек сможет изменить себя в ментальном и духовном плане, а в след за человеком или вместе с ним изменится и само общество. И не тому ни другому уже не будет нужным находиться в состоянии конкуренции за что-то сущее, но будет необходимым быть участником общего созидания всего сущего.

Журналисты
Время от времени все мы читаем газеты или смотрим телевизор. Даже тот, кто говорит, что не смотрит, всё равно нет-нет да столкнётся в своей жизни с пассивным смотрением ящика. А за сюжетом или статьёй практически всегда пока ещё стоит журналист. Какой он этот журналист? Хороший или плохой? Где и как учили его? Чему? Чьи интересы он преследует? Быть может, свои корыстные, а может быть обслуживает чьи-то? И, возможно, даже делает это по собственным убеждениям абсолютно бескорыстно. Должен или может он писать про что-то плохое в нашей жизни? А не появляется ли это что-то плохое только потому, что об этом пишут журналисты? Быть может, не пиши журналист про теракты так и не было бы террористов в нашей жизни? Мнения бытуют разные. Часто абсолютно противоположные. Местами любопытные, иногда даже очень интересные. Но всё же чаще всего с отстаиванием конкретной позиции какого-то одного конкретного актора этой отрасли. И вот сегодня я с удовольствием слушал профильную дискуссию по этой теме. И как-то вдруг пришёл к мысли, что вся отрасль журналистики переживает ровно те же смутные времена, что рынок, скажем, такси. Посудите сами. Практически в каждой отрасли присутствует классический набор участников рынка. Это клиент (потребитель/читатель), производитель (товара/услуги/контента), поставщик (дистрибутор/дилер/оператор), а также глобальный выгодоприобретатель (государство/либо политические силы в государстве/бизнес/возможно и террористические или оппозиционные силы). С журналистикой, как с отраслью, получается всё не так сложно, как может показаться. Журналистика - наглядный пример возникновения и проникновения новых технологий в общество. Сначала умеющих читать и писать людей было ничтожно малое количество, а самой информации, требующей массовой доставки и того меньше. Поэтому всё ограничивалось устной передачей посредством слухов, сплетен, новостей, мифов, преданий и тп. Часто про это мы говорим: музыка народная, слова народные. По сути своей принятие такого типа информации есть коллективный консенсус в обществе относительно её истинности. Земля плоская... Шпионы отравили воду самогоном… Люди говорят… На следующем этапе в жизни людей возникает технология скоропечатания. Технология непростая. Дорогая. Затратная. Просто так кабы что печатать не станешь. И кроме грамотности ещё требуется компетенция и креативность. И быть может даже привычная нам сегодня популярность. За доступ к печатному станку нужно бороться. Возникает огромная конкуренция среди авторов за право быть напечатанным. Среди самих скоропечатников люди всегда сверхбогатые и очень предприимчивые. Потому что зарабатывают на тиражировании информации и это самое тиражирование по сравнению с тиражом любого другого товара или услуги всё такие уже сверхдешевое. Отбор авторов жёсткий. И всегда с прицелом на ожидания читателя, всё еще не столь массового, но уже платёжеспособного. Как следствие возникает высокий уровень профессионализма и культуры. Этот период дал нам великую русскую классику. Толстого, Чехова, Достоевского и т.д. А также и мифологизированные в нашем настоящем бренды - периодические издания. Газеты и журналы. Живущие, кстати, и по сей день. Несколько позже ровно то же самое начнёт происходить и в кино, и с телевидением. Но в наши дни ситуация радикально меняется. Поскольку новая технология в виде симбиоза средств производства контента и его дистрибуции с себестоимостью, вообще стремящейся к нулю, позволяют получить сверхконкуренцию уже не за доступ к самому средству производства (к станкам и распространению), а к потребителю (читателю/зрителю). И успех автора — это не всегда его личный профессиональный успех или подтвержденный уровень компетенции. Это работа информационного сервиса. Его рекомендаций и представлений для условного выбора самим потребителем из предложенных для него инфороботом вариантов. На всё это толстым слоем накладывается тот факт, что потребитель и производитель не просто меняются местами, а вообще перемешиваются.

Минфин так и не смог прийти к компромиссу с ЦБ в вопросе легализации криптовалют, посетовал глава ведомства Антон Силуанов. По его словам, сейчас операции с криптовалютой совершать можно, но за границей, а не на российской инфраструктуре, поэтому лучше «все-таки иметь правовое регулирование». Однако ЦБ выступает против. «Стена стоит насмерть», — констатировал он. Ранее депутаты Госдумы подготовили инициативу о регулировании майнинга криптовалют.

Эти новости про крипту в России как яма. Чем больше из ямы берут, тем больше она становится.

Я курс читаю для студентов. Называется Криптовалюты и денежная политика. Рассуждая о криптовалютах обычно концентрируются на них как на инструменте инвестирования. И именно здесь кроется базовая ошибка. Фундаментальные изменения лежат в структуре самой экономики и принципов функционирования модели социально-экономических отношений в обществе. И необходимых для этого технологических средств. Деньги как раз и являются одним из инструментов. Разница в подходах, а следственно и в отношении к криптовалютам находится на уровне осознанности детерминизма в принятии описания человеческих систем. Если догматизм в отношении денег есть основа системы, то отношение к криптовалютам у человека будет отрицательное. Если нет, то положительное. Похоже на геометрию. Евклидова геометрия окружает нас. Мы привыкли к ней с самого раннего детства. И основана она на аксиомах. Если аксиомы поставить под сомнение, то это вызывает агрессию у апологетов «правильности и однозначности» в понимании и описании мира. Но в тоже время сомнение даёт шанс расширить возможности математического аппарата относительно принципов описания окружающего нас пространства. Так и здесь. Криптовалюты это элемент верхнеуровневой системы. Обычные деньги всего лишь их проекция или элементарный частный случай этой системы, а точнее привычные нам деньги частный случай криптовалюты. Так что можем резюмировать, что правы все. Но правы в границах своих убеждений. Просто нужно помнить, что Евклидова геометрия позволяет нам построить дом. А геометрия Лобачевского построить космический корабль. Что тоже, конечно же, дом для нас, но дом нужный потом, а не сейчас. В этом разница.
Что касается стейблкоинов, то это всего лишь, по сути, аналог новой формы привычных нам денег. Нет причин раздувать вокруг них безумную важность. С высокой долей вероятности сегодняшний бум экспериментов с ними важен исключительно для принятия и проникновения технологии безбумажных денег в общество. Но как только они достигнут нужного уровня проникновения или принятия их людьми они сразу же и незамедлительно будут экспроприированы как бизисная основополагающая финансовая технология государтсвом. Это не значит, что все стейблкоины, кроме государственных, будут запрещены или умрут. Нет конечно. Просто эта часть финтеха будет зарегулирована, адаптирована и ассимилирована государством. Что касается криптовалюты как инструмента организующего новые социальные и экономические отношения в обществе, то мы всё ещё стоим в самом-самом начале этого пути. И конечно же я могу дать только одну рекомендацию. Пытайтесь разобраться, научиться и уметь пользоваться криптовалютами. Чтобы технология не была для вас пугающей и ненужной. Помните, что в большинстве своём крепостным крестьянам не нужны были деньги для их жизни до момента отмены крепостного права. Тотальное проникновение децентрализованных распределенных реестров подразумевает под собой фундмаентальный сдвиг привычной парадигмы нашего существования, а именно отмену экономического крепостичества. Когда под сомнение ставится аксиома монополии государства на деньги. Поэтому отвечая на вопрос стоит ли покупать криптовалюту нужно сначала задать себе вопрос хочу ли я быть свободным человеком или моя жизнь и так прекрасна и меня устраивает, что в обмен на экономическую несвободу я делегировал кому-то другому свою свободную волю и право принимать за меня касающиеся меня жизнеопределяющие решения. После этого и принимайте решение нужно ли вам покупать или майнить криптовалюты, а правильнее сказать, нужно ли вам разбираться и знать как устроен и может быть лучше устроен мир, в котором вы живёте или существуете или вам и так хорошо и на ваш век хватит домика на земле, а дом в космосе это уж точно не для вас. Вы же не космонавт. Ну или, по крайней мере, пока нет.

Мы в жизнь приходим чтобы умирать
Мы умереть спешим едва родившись
Не можем жизнь свою осознанно принять
Желаем смерти с жизнию простившись

Нам жизнь дана чтоб научиться жить
Из жизни соткана картина наших жизней
Но не хотим мы жить как перед смертью пить
Мы умереть хотим за жизнь в счёт чьих-то жизней

Когда один всего один из нас
Решает быть или не быть тому-то
Он отнимает жизни не у нас
А смерть дарует где-то и кому-то

Мы все уже давно устали жить
Хотим понять принять простить и выйти
Но продолжаем только жадно пить
Хотя и знаем - перед смертью не напиться.

И именно криптовалюты создадут возможность экономической оцифровки цепочки добавочной стоимости и определения вклада каждого участника и актора и изменят экономику также, как когда-то всё, что окружало человека, земля, дома, вещи и прочее было взвешено деньгами и получило в их виде прямой эквивалент ценности. Криптовалюты же позволяют не только оценить в выраженной в них стоимость товара, но сохранить информацию о стоимости вклада каждой части товара отдельно и вклада труда в еще более мелкой части. Криптовалюты это в первую очередь память, в которой сохраняется полное знание общества как наша память хранит наше индивидуальное знание. Криптовалюты это новая модель коллоборации в экономике. Но ЦБ РФ не нужно ничего нового. Его главная цель - инфляция. А это ничто иное как его монопольное право делать граждан России беднее или ещё беднее на своё усмотрение. Именно беднее, а не богаче. Поскольку за много лет моего личного жизненного опыта я ни разу не видел, чтобы таргетирование инфляции и "управление" курсом рубля сделало бы нас богаче. Чтобы цены на бензин и электричество стали ниже и доступнее, а жизнь человека дешевле и комфортнее. Но я всё таки оптимист и верю, что Центральный Банк России должен служить народу России и не ставить палки в колёса технологического прогресса и роста благосостояния российского общества. Уверен. Банк одумается.