Этим постом мы объявляем начало новой рубрики! Раз в неделю будем рассказывать про вещи, которые вошли в историю, и их хозяев. Сегодня поговорим про лорнетку Зинаиды Гиппиус.
Зинаида Гиппиус была близорука и носила с собой лорнетку, которой было посвящено немало воспоминаний современников. Например, Сергей Маковский писал, как Гиппиус «не без жеманства» подносила её к глазам, всматривалась в собеседника и этим жестом как бы подчёркивала своё «рассеянное высокомерие» по отношению к окружающим. Через стекло она разглядывала человека так, чтобы он это заметил и почувствовал себя экспонатом.
Так Гиппиус встречала новых знакомых. Георгий Чулков рассказывал, как она принимала его в полутёмной гостиной: полулежала на кушетке, куря тоненькую «дурманную» папироску. На вид ей нельзя было дать и тридцати, хотя было уже под сорок. У неё были рыжеватые волосы, русалочьи глаза и большой нескромный рот. Хозяйка вооружилась лорнеткой, бесцеремонно разглядела Чулкова и протянула: «Мне говорили, что вы ужасный ре-во-лю-ци-о-нер! А я, представьте, почти не встречалась с этими людьми…».
Горький тоже не избежал испытания лорнеткой. Ариадна Тыркова вспоминала, как на вечере у Туган-Барановских Гиппиус перенесла свой стул от чайного стола на середину комнаты и уселась так, будто с неё сейчас будут писать портрет. На ней было белое шёлковое платье с золотым шнурком, широкие рукава шевелились за спиной, как крылья, а золотой лорнет был направлен в угол, где мешковато сидел Горький. Гиппиус спросила его в упор: «Вы что обо мне думаете?».
Пролетарский писатель растерялся и пробурчал что-то бессвязное. Находившийся рядом Мережковский и не думал разряжать ситуацию: весь вечер он помогал жене «приманить Горького», в котором супруги чуяли восходящую звезду. Голосом чревовещателя он объяснил, что Зинаиду Николаевну понять нелегко: «У моей жены душа тёмная, у моей жены душа чугунная». Гиппиус светлым, чётким голоском вторила ему: «Да, у меня душа тёмная, да, у меня душа чугунная». Когда Горького уже на улице спросили, понравились ли ему Мережковские, он хмуро отмахнулся: «На что я им? А впрочем, всё это ни к чему. Так, штукарство одно…».
(«Штукарство» здесь значит фокусничество, кривляние на публику — прим. ред.)Если верить Георгию Иванову, досталось и юному Есенину, который целый месяц ходил по петербургским писателям с тетрадкой стихов под мышкой: от Гиппиус он получил только «строгий взгляд через лорнетку».
К 1907 году лорнетка стала частью узнаваемого образа. На карикатуре Митрича Гиппиус нарисована в профиль, в узком белом платье со шлейфом. В одной руке она держит лорнет, а с другой свисает зловещий паук, похожий на кулон. Ольга Матич замечает, что лорнет здесь работает как женский вариант монокля, то есть как деталь мужского, дендистского костюма. Годом раньше Бакст написал Гиппиус в том же духе: на портрете она сидит, откинувшись на стуле в отчётливо мужской позе, скрестив длинные ноги и засунув руки в карманы узких брюк до колена.
#вещички