Смерть на рейве

Некто Бельский, автор записок о Москве и москвичах, рассказал однажды историю, которая приключилась в воксале Петровского парк. Воксал тогда был местом модным, шумным и совершенно беспечным. И вот в один из таких вечеров, когда цыганский хор уже заводил публику своими дикими гармоническими воплями, в зале случилось происшествие.

Пожилой господин, пришедший в воксал с женой и двумя дочерьми, во время плясовой песни вдруг покачнулся и без чувств грохнулся об пол. Жена заголосила, дочери бросились к отцу, толпа зашумела. Какой-то англичанин — чудак в долгополом сюртуке, который только что выделывал немыслимые танцевальные па — выхватил перочинный ножик и уже засучил умирающему рукав, чтобы пустить кровь. Но вмешался настоящий врач, взял пациента за пульс и тихо вынес мрачный вердикт.

Воксал опустел в считанные секунды. Остались только полицейские да убитая горем семья. Бельский, покидая зал, всю дорогу размышлял о том, как быстро жизнь обрывается там, где только что кипел праздник. «Сегодня я здоров, а завтра бил мой час, — вспомнил он старые стихи, — мы пляшем над своей могилой».

Видимо, только одному из слушателей пение цыган показалось слишком убедительным.