Миф об Израиле как о жертве также отражен в общепринятом мнении о войне 1967 года, согласно которому Египет и Сирия несут основную ответственность за ее начало. В частности, утверждается, что арабы готовились к нападению на Израиль, когда ЦАХАЛ опередил их и одержал ошеломляющую победу. Однако из опубликованных новых документов о войне ясно, что арабы не намеревались начинать войну против Израиля поздней весной 1967 года, тем более пытаться уничтожить еврейское государство. Ави Шлаим, известный израильский «новый историк», пишет: «Среди комментаторов существует общее согласие в том, что [президент Египта] Насер не хотел и не планировал воевать с Израилем». На самом деле Израиль несет значительную ответственность за начало войны. Шлаим пишет, что «стратегия эскалации Израиля на сирийском фронте, вероятно, была единственным наиболее важным фактором, втянувшим Ближний Восток в войну в июне 1967 года, несмотря на общепринятое мнение по этому вопросу, которое выделяет сирийскую агрессию как главную причину войны». Бен-Ами идет еще дальше, утверждая, что Ицхак Рабин, начальник Генерального штаба ЦАХАЛ, «намеренно втянул Израиль в войну с Сирией. Рабин был полон решимости спровоцировать войну с Сирией… потому что считал, что это единственный способ остановить сирийцев от поддержки атак ФАТХ против Израиля».

Всё вышесказанное не отрицает того факта, что решение Египта в мае 1967 года закрыть Тиранский пролив было законным поводом для беспокойства Израиля. Но это не было предвестником неминуемого нападения Египта, и этот момент признавали американские политики и многие израильские лидеры. Также предпринимались серьёзные дипломатические усилия для мирного урегулирования кризиса. Тем не менее, Израиль всё равно решил напасть, потому что его лидеры в конечном итоге предпочли войну мирному разрешению кризиса. В частности, израильские военные командиры хотели нанести значительные военные поражения двум своим главным противникам — Египту и Сирии — чтобы укрепить израильское сдерживание в долгосрочной перспективе. Некоторые также имели территориальные амбиции. Генерал Эзер Вейцман, начальник оперативного управления ЦАХАЛ, отразил это настроение, заявив накануне войны: «Мы стоим на пороге второй войны за независимость со всеми её достижениями». Короче говоря, Израиль не предотвращал надвигающееся нападение, когда нанес первый удар 5 июня 1967 года. Вместо этого он начал превентивную войну — войну, направленную на изменение баланса сил с течением времени, — или, как выразился Менахем Бегин, «войну по собственному выбору». По его словам: «Мы должны быть честны с самими собой. Мы решили напасть на него [президента Египта Насера]».

Египтяне и сирийцы, безусловно, атаковали Израиль в октябре 1973 года, но общеизвестно, что обе арабские армии преследовали стратегию с ограниченными целями. Египтяне надеялись завоевать часть территории на Синайском полуострове, а затем договориться с Израилем о возвращении остальной части Синая, в то время как сирийцы надеялись отвоевать Голанские высоты. Ни египтяне, ни сирийцы не намеревались вторгаться в Израиль, тем более угрожать его существованию. Израиль обладал не только самой грозной армией в регионе, но и ядерным оружием, что делало любую попытку его завоевания самоубийственной. Бенни Моррис хорошо это подметил: «Президенты Анвар Садат из Египта и Хафез Асад из Сирии стремились вернуть территории, утраченные в 1967 году. Ни один из них не ставил перед собой цель уничтожить Израиль». Фактически, ключевые лица, принимающие решения как в Каире, так и в Дамаске, осознавали, что они проводят особенно рискованную стратегию, вступая в конфликт с могущественной Армией обороны Израиля. Генерал Хасан эль-Бадри, участвовавший в планировании египетского наступления, заметил, что «казалось, успех практически невозможен». И эти скептики были правы, потому что Армия обороны Израиля, оправившись от первоначального удара, разгромила обе арабские армии.