(Начало)

Каждое из этих утверждений является проблематичным, и вот почему:

1. Оксфорд не был определяющим для Макинтайра ни в каком смысле. Во-первых, Макинтайр всегда подчёркивал «провинциальность» своего образования, которое инициировало его не только в академическую жизнь, но и в жизнь рабочего класса. Во-вторых, с аналитической философией он познакомился задолго до Оксфорда: уже в 1940-е он прочитал «Язык, истина и логика» Альфреда Айера и впоследствии даже посещал его семинары. Магистерская диссертация Макинтайра 1951 года (в Манчестерском университете) уже была посвящена критике аналитической метаэтики (Мура, Айера, Стивенсона) при этом в этой критике он, в частности, опирался на работы Гилберта Райла. Более того, в Оксфорд он попал уже в 60-е как состоявшийся философ — для занятий социологией, которую он считал необходимой для исследования этики.

2-3-7. Павлов путает этапы. Сам Макинтайр следующим образом описывает свою интеллектуальную биографию: 1.1949–1971 гг.— этап, характеризующийся разрозненными исследованиями без внутреннего единства; 2.1971–1977 гг. — период кризиса и попыток обрести единство; 3.1977 г.- до конца жизни— приход к аристотелизму, а затем к томизму как источнику единства всего философского проекта.
У Павлова же Этика относится ко второму этапу (хотя хронологически она принадлежит первому), а «После добродетели» — к некоему четвёртому (хотя такого этапа просто не существует: сам Павлов пишет, что этапов всего три). Также, как следует из пункта 1, Макинтайр начал свою философскую работу с критики аналитической этики, а не пришёл к ней в 1966, с публикацией Этики.

4. Социальную обусловленность морали Макинтайр заимствует не только и не столько у Маркса, что ясно видно из цитаты, которую сам Павлов приводит: «Отчасти благодаря марксизму, отчасти — немарксистской социологии и антропологии» (с. 10). (по контексту цитата не совсем про это, но по смыслу сюда подходит + смотри пункт ниже).

5. Представители кембриджской школы, скорее, выступали уже после Макинтайра. Если взять, например, Квентина Скиннера, то свои программные работы он писал, ссылаясь на Макинтайра как на источник вдохновения. Если Павлов решил упомянуть кембриджскую школу, то почему он ничего не говорит о влиянии Макинтайра? Кроме того, почему Витгенштейн и Остин объявляются «философской модой», а не носителями содержательных аргументов? Сам Макинтайр, например, считал, что Витгенштейн снабдил нас теми аргументами, которых не хватало Марксу в критике либерального индивидуализма.

6. Непонятно, почему Макинтайр якобы не хотел критики, если сам пишет, что «книга неизбежно стала жертвой слишком многих намерений автора» (с. 40). Скорее, он сознательно приглашает к критическому обсуждению.
Критику книга конечно вызвала, и может даже были глупые и смешные ответы, но проблема в том, что критическая цитата, которую приводит Павлов не является глупой и смешной. Всё дело в том, что Павлов просто неправильно переводит цитату, из-за чего она выглядит странно. В оригинале же сказано следующее: «His account of Hume and Marx is disappointing, too, in view of the amount which he knows about these writers». То есть ровно обратный тезис.

7-8. В 1995 году Макинтайр, напротив, уехал из Нотр-Дама в Дьюкский университет. Он вернулся в Нотр-Дам уже в 2000-е годы, где и остался до конца, уйдя от преподавания в 2010 году. Павлов, безусловно, прав, утверждая, что весь период после «После добродетели» можно рассматривать как единый этап, однако он упускает из виду, что позиция Макинтайра продолжала меняться. Так, Макинтайр больше не считает — как считал в Этике, — что в исследовании морали мы можем занять нейтральную позицию, с точки зрения которой оцениваются все моральные теории и их социальные воплощения. Любое исследование предполагает определённые предрассудки, которые мы черпаем изнутри той традиции, в рамках которой работаем. Это важное изменение позиции Павлов обходит стороной.


А если вам интересно, что я тут рассказываю про Макинтайра или сама книга «Краткая история этики», то приходите в Шанинку 9 февраля в 19:00 на презентацию перевода.