Лукошко ценностей

Веерная матрица базовых методологий интервью

- Рогозин. Формальная процедура определения этнографического интервью, Телескоп, 3, 2018

Недавно слушал замечательное выступление Дмитрия Михайловича Рогозина — «Глубинное и густое интервью: методы исследований в социальной работе» — о методологических основаниях интервью на школе по социальной работе в Шанинке.

Выступление по мотивам его статьи ревитализировало для меня рефлексию об интервью и его методологии в целом. Периодами приходится делать много интервью. В процессе метод постепенно и неизбежно выхолащивается, упрощается, идешь по проторенной колее, ходам, стратегиям, которые лучше всего получаются. Дальше и иначе уже тяжело идти. Это естественная ситуация, у нормального исследователя включается автоэтнографию, он тянет себя за уши и разбирает предыдущий опыт, лучше вместе с коллегами. На практике на это нет ни сил, ни времени.

Рогозин предлагает вернуться к классику социологии — Эмори Богардусу — посмотреть на метод в широкой перспективе. Немного переоткрыл Богардуса для себя. Он пишет тривиальную достаточно вещь, что интервью — заимствованный метод, он используется не только в социологии. Священники делают вполне себе интервью (исповедь), психологи-психоаналитики, следователи, врачи, адвокаты, журналисты и другие.

Хорошее же исследовательское (рефлексивное) интервью, которое позволяет понять смыслы, мотивации действия, язык описание, жизненный мир в целом, должно аккуратно сочетать все остальные типы интервью. Важно держать это в голове. Где-то необходимо быть адвокатом, священником, социальным работником и т.д., в зависимости от контекста.

Прикреплю таблицу из работы Рогозина в следующем посте (тг не разрешает здесь), где он систематизирует, идя от Богардуса, типы интервьюеров, типы интервью и их задачи.

Отдельный вопрос, конечно, есть ли концептуальная разница между этнографическим интервью (объединяющее все типы интервью + рефлексия в нем о всех участниках разговора), которое Рогозин выводит и просто глубинным исследовательским интервью, которое призвано делать, в общем-то, то же самое. Мне не хватило немного этого разведения.

Короче замечательный разговор, который наталкивает на внимание к методу и его совершенствование. Важно еще понять, как устроено переключение этих ролей (священник, соцработник и пр.), возможно ли придумать адекватную и стройную методологию переключения ролей в рамках разговора? Или мы идем за здравым смыслом, наитием — можно ли его аналитически разложить? Это отдельные вопросы.

- Рогозин. Формальная процедура определения этнографического интервью, Телескоп, 3, 2018;
- Bogardus, Methods of interviewing, Journal of Applied Sociology, Vol. 9, 1924

Продолжаем этноэксп. Козьмодемьянск — столица горных/ лесных марийцев. Маленький город с локальной деревянной архитектурой. Еще нигде на Волге не видел таких деревянных домов. Перебираемся на другой берег Волги на пароме. Дальше дикие марийские леса

Продолжаем этнографическую поездку по Волге. Следующий город — Казань.

Зашел в Центр современный культуры Смена. В далеком 2017 году, когда сотрудничал с Фондом Егора Гайдара, делали здесь вместе со Сменой серию публичных лекций с приглашенными ведущими исследователями в Перми, Саратове и Казани. Ведущих исследователей раскидало, фонд фактически закрылся, ушел в архивную работу. Но Смена жива и здравствует. Еще у них отличный книжный.

Много Эрнста Юнгера, отмеченного сердечком — знак избранных книг от магазина. Правильный выбор магазина! «Уход в лес» как раз для таких времен, помогает сохранять самообладание, внутреннюю свободу, субъектность)

Прерываем наши каникулы ради важного сообщения. До 13 октября принимаем заявки на конференцию «Anthropoopology: Brown Studies и нечистотный поворот».

- История экскрементов является ровесницей истории людей, а особое отношение к испражнениям стало причиной обильного использования их в культуре: от средневековых карнавалов до средства пропаганды — в маргиналиях и политических карикатурах, от поговорок до туалетного юмора, от ритуального применения и перформансов Джи-Джи Аллена до разговоров с гастроэнтерологом.

- Несмотря на акцент на антропологии в названии, нас интересует широкий диапазон гуманитарных дисциплин: история, философия, искусствоведение, литературоведение и другие. Как нечистоты фигурировали в тех или иных контекстах социальной жизни людей? Как эволюционировало восприятие запаха с средневековья до настоящего времени? Как происходит взаимодействие с нечистотами сегодня? Все это нас интересует как ресурс междисциплинарной дискуссии. 

Конференция состоится 1 ноября. Для участия заполните Яндекс-форму и приложите к ней тезисы доклада в 300-500 слов, список литературы к тезисам приветствуется.

Brown studies — перспективное исследоватеское направление. Подаем заявки на конференцию в ЕУ!

Экскременты — элементарные формы и скрытый ресурс для междисциплинарного диалога и общей рефлексии. Может быть, самое ценное для понимания социального порядка находится под ногами. Здесь от нас требуется храбрость и методологическая подкованность — смотреть в лицо небытию, нижнему миру, энергии негативности как таковой — не каждый рискнет и не у каждого будет, что сказать по существу без анекдотов и шуток.

Жижек в «Киногиде извращенца» говорил, что бесконечный ужас — когда смыв в унитазе ломается, и нижний мир, который мы воспринимаем феноменологически как иную реальность, поднимается наверх обратно к нам.

В этом смысле слесари и сантехники могут быть очень полезны для социальных и гуманитарных наук — как проводники обуздания энергии отрицания. Надеюсь, об этом будут доклады тоже!

Несколько фотокарточек Самары

Удивлен в хорошем смысле летней Самарой. Сохранилось очень много зданий модерна XIX-XX веков, в целом сохранен исторический центр города, барная культура, не только вокруг жигулевского (нежно люблю его за демократизм вкуса), набережная как на курортах.

Относился к Самаре с ревностью (как это часто водится, никогда до этого не бывав в ней), так как несколько лет жил в Саратове и вообще я из Саратовской области. Между ними всегда была негласная конкуренция (экономика, соседство, доминирование на Волге) и обиды на всю жизнь от жителей этих городов, если кто-то вдруг путал их названия. Саратов — один из родных городов. Но по многим критериям, в том числе качеству городской среды и рекреационному потенциалу, Самара на несколько порядков обходит Саратов.

Почему так получается, и всегда ли здесь работает экономическая детерминация — чем выше экономическое развитие региона (например, по его ВРП), тем выше рекреационный потенциал столицы региона? Вроде логично. В Самарской области ВРП, примерно в два раза выше, чем в Саратовской.

Хотя есть исключения, например, Тульская область или Ярославская, у которых ВРП еще ниже Саратовской области, но качество городской среды выше Саратова, скажем, по данным индекса качества городской среды минстроя.

В общем, любопытно построить какие-то модели для России и других стран с включение разных переменных — экономическое развитие, качество госуправления, степень политической автономии региона от центра, дата основания города, path dependence от прошлого богатства, прошлых ресурсов, социальный капитал. Здесь есть, как минимум, три большие проблемы — отсутствие многих данных, мультиколлинеарность переменных, проблема причинности зависимых и независимых переменных. Наверно, такие академические работы есть, но не встречал их.

Это я не за себя. Это региональная идентичность. Саратов — столица Поволжья, конечно, но за растраченные возможности обидно. Хочу узнать секрет и передать урбанистам администрации Саратова