Владимир Даль

#Культурный_фон Под маской американского мачо — русский чекист

Может ли сотрудник НКВД стать главным героем американского бестселлера и положительным персонажем голливудского фильма? Еще как может. Правда, большинство читателей и зрителей об этом попросту не догадается.

В 1940 году Эрнест Хемингуэй опубликовал один из самых своих популярных романов — «По ком звонит колокол». Его главный герой Роберт Джордан — американец-интернационалист, который прибыл в охваченную гражданской войной Испанию.

Своим новым товарищам он рассказывает, что отец и дед его были республиканцами. Однако мысли Джордана заняты русскими, с которыми он познакомился в Мадриде. Товарищ Кашкин, с которым он подрывал поезд, тоже русский, да и папиросы, которыми он угощает повстанцев — русские. Странно? Очень.

Сюжет романа зацепил Сэма Вуда, термоядерного американского патриота, настоящего праворадикала. В 1943 году он снял одноименный фильм, где Роберт Джордан (его сыграл чуть ли не главная звезда «Золотого века Голливуда» Гэри Купер), — шаблонный американский мачо, герой-любовник и авантюрист.

Американские зрители были бы шокированы, если бы узнали, что за образом Джордана Хемингуэй спрятал офицера НКВД Кирилла Орловского, профессионального сапёра и пламенного партизана, вся жизнь которого — бесконечный приключенческий роман.

В Испанию Орловский прибыл в мае 1937 года как специалист по диверсиям. Помимо этого, он обучал республиканцев премудростям разведки и конспирации. С группой в 10 человек испанцев и одним русским он перешел линию фронта, прошёл путь в 750 километров — все ради того, чтобы подорвать поезд с военным грузом.

Вскоре Орловский оказался в Мадриде и поселился в отеле «Флорида», где состоялось его знакомство с Хемингуэем.

Вечерами советский разведчик и американский писатель встречались в баре и подолгу беседовали через переводчицу. Орловскому было что рассказать. А через несколько лет он получил сигнальный экземпляр романа «По ком звонит колокол» на русском языке.

Сохранилась даже короткая рецензия Орловского на книгу: «Так все и было. Кроме одного, я сказал ему, что мост взрывал толом, а Эрнест написал, что это был динамит».

В общем, читаем Хемингуэя и смотрим Вуда с чекистского ракурса. Поверьте, оба произведения открываются совсем с другой стороны.

«— Тебе случалось убивать?

— Да. Несколько раз. Но без всякой охоты. По-моему, людей убивать грех. Даже если это фашисты, которых мы должны убивать... Я против того, чтоб убивать людей. Я бы не стал убивать ни помещика, ни другого какого хозяина. Я бы только заставил их всю жизнь изо дня в день работать так, как мы работаем в поле или в горах, на порубке леса. Чтобы они узнали, для чего рожден человек. Пусть спят, как мы спим. Пусть едят то, что мы едим. А самое главное — пусть работают. Это им будет наука».

БНБ в MAX

Тут вышла долго готовившаяся к печати книга швейцарского мыслителя Дени де Румжона «Любовь и Западный мир» — и да, можно сказать, что она о романтике.

«Романтическое» для Ружмона не есть что-то игриво-галантное, но и не возвышенное в «хорошем» смысле. Речь про парадоксальный, самоотменяющий, иномирный характер трубадурской обреченной любви, отвергающей плоть. Для такой куртуазности «прекрасная дама, не знающая милосердия» хороша именно своим отсутствием, а любовь Тристана и Изольды — лежащим между ними мечом. Метафизические основания куртуазной традиции Высокого Средневековья Ружмон видит в катаризме, манихействе и гностицизме Южной Франции. Поэтому конечной точкой страсти оказывается слияние в смерти, почти практика endura, растворяющая Я.

Таким образом, по Ружмону, нерв того, как разворачивается европейская трактовка любви, связана с противостоянием гностицизма и христианства. Точнее, через каркассонские веяния мистической страстью оказывается инфицирован и католицизм, от Рейнских мистиков до Франциска Ассизского. Чем-то это напоминает Розанова в «Людях лунного света», только тот заостряет мысль об аскезе до проблемы отрицания плоти христианством как таковым. Известно, что ереси будят протест куда более сильный, чем принципиально иная метафизика, кривое зеркало — это все еще зеркало.

Здесь имеет смысл держать в уме, что Ружмон — протестант, а в этой традиции мистических «ступеней к Богу» вовсе не существует. Так что никаких экстазов, будь то отрешенность Мейстера Экхарта или исихастское устремление взора ума на пуп, если бы речь зашла и об этом. Ну и никакой там губительной страсти в общине. Правда, стихия речи выдает: обаянию трубадурской страсти не может противиться сам Ружмон, чьи пассажи о плавящем аскетическом Эросе куда поэтичнее рассуждений про идеал Агапе. Не случайно он оказывается так захвачен вагнеровским воплощением средневековой легенды о странной любви.

Санька не спит…

Из интересных для жизни эпох очень привлекательно выглядит время пиратских разбоев.
Только чур, конечно, капитаном, а не рядовым матросом. И если кто забунтует — на рею его повесить или по доске в открытом море утопить, или к акулам бросить и привет.

Карибское море, такое синее, тёплое. Солнечная погода, загар, ходишь весь из себя красивый, в треуголке, в эполетах. Сабля красивая на боку, всякие кинжальчики, пистолеты с резьбой. Из пушек бахать можно — вообще здорово, гром, ядра эти тяжёлые, красота. Ограбишь какую-нить каравеллу испанскую богатую, и там тебе и золото и кружева всякие шёлковые. Шёлковую рубашку буду носить. Шёлк, говорят, вообще прекрасный материал и с него удобно вшей стряхивать и в жару дышать легко, потому он был среди пиратов очень актуален.

Ром, вкусный говорят очень, и вообще алкоголь вкусный, портвейны и вина всякие доступные. Потом всякая там кошениль, ваниль — не знаю, что с ними делать вообще, но наверно знающие люди разберутся, наверняка десертики всякие, пирожки, чизкейки даже пиратские. Кофе, чай, табак. Курить мы не станем, вредно, но продавать его выгодно.
Потом на островах тропических фрукты — жми себе манговые соки, бананы ешь спелые, всякие там полезные маракуйи вкусные.

Ещё хорошо что — женщины, девушки всякие. Захватил какой-нить пассажирский фрегат, а там всяких интересных красавиц тьма — главное английский фрегат не захватить, у них англичанки все страшные, рыжие и зубы лошадиные. Это только в романах они красивые, там всё врут специально. А то захватишь английский фрегат — и куда ты потом этих тёток девать будешь? Они никому не нужны. А вот француженок и испанок, креолок всяких красивых завались.
Потом на какой-нибудь Тортуге основать городишко, стать мэром, остепениться, наладить солидные торговые пути всего этого краденого-ворованного и вообще выйти в люди. Там потом Ост-Индская компания, а там уже и Индия и всякие сокровища и изумруды из Шри-Ланки, красота.
Хотя с другой стороны, взбунтуется экипаж — они не очень с дисциплиной там дружили — и если не справишься, самого тебя повесят на рее и привет. Или бросят к акуле и привет. Или высадят на необитаемый остров и ешь там одни бананы без ничего, очень интересно.
Или английский фрегат попадётся и так тебе накостыляет, радуйся вообще если жив останешься. А захватят — не то что реи и акулы, а вообще отправят на казнь, четвертуют и привет. Мучайся потом всю жизнь. Потом пьянство повальное среди экипажа, ромовые алкогольные отравления — ходи один трезвый среди пьяной пиратской матросни как дурак, очень интересно. Или в шторм попадёшь и дрейфуй потом по этому Карибскому морю дурацкому, уже так надоест, никакой загар уже не нужен. Да и вообще он там не нужен, когда все и так загорелые. Или награбишь ты много всего, отложишь себе шёлковую рубашку, а тебе позавидует пират нищебродский какой-нибудь, удавит тебя ночью этой же рубашкой и привет.
Потом постоянная логистика нужна, тоже такая муторная тема скучная. Награбил и думай куда сложить, где хранить, кому продать, куда везти, сплошная головная боль. Пиастры меняй на дукаты, дукаты на флорины, флорины на фунты стерлинги. Доллары вообще тогда непонятная валюта была, тоже обменники все сомнительные и курс непонятный, обманут и привет.
Или ты только всё награбил, нагрузил трюмы, намучился, устал, заснул, а какой-нить пьяный пират со свечкой в пороховой погреб упал и привет — летишь в своих кружевах по воздуху, очень интересно.
Или ещё хуже — ядро в тебя попадёт, ногу или руку оторвёт или ещё что похуже, ходи как дурак на костылях с крюком в руке и женщины не нужны уже.
Нет, не очень интересно пиратом быть. Много трудностей очень, хлопот.
Не.

Переводить «Любовь и Запад» Дени де Ружмона я начал еще весной 2020-го года. Тогда это был проект, нацеленный на узкий круг моих близких и знакомых. Результатом его стало первое издание, которое я выпустил своими силами и с помощью друзей в декабре того же 2020-го года тиражом в 50 экземпляров. Тогда же я узнал о несостоявшемся плане «Циолковского» издать Ружмона.

Спустя год обо мне и моем переводе при посредничестве Романа Павловского (заходите к нему на канал, там интересно) узнал В.М. Камнев и издательство «Владимир Даль». Мне было предложено сотрудничество. В итоге, первый перевод Ружмона был тщательно вычитан, доработан и дополнен.

Спустя пять лет этой истории наконец вышло из печати второе издание книги — красивое и изящное, под стать ее теме.

Совсем скоро

Вышел