Про теневое и потребность быть отраженным
Ниже я душню про непростую книжку, поэтому сначала фотки с сайта Собаки: на них Тимофей и Хроники.
Про книгу
Это роман, который написал бармен из петербургских Хроник. Роман в письмах, монологах, обрывках пьяных мыслей. Герой все время пытается сформулировать что-то, что в нем вызревает, но путается в языках, в воспоминаниях и в себе самом.
Повествование сбивчивое, на русском, английском и французском. Ругательства, воспоминания, грязь, юмор сливаются в поток сознания.
Язык очень насыщенный, образный, тонкий. Посмотрите:
«… на исходе дня, тысячелетия, жизни, начавшейся по будильнику, столетие за столетьем я ищу тепло внутри себя, глядя, как стареют дома, отхаркивая штукатурку, ковш экскаватора вгрызается в амфитеатральные руины, кроша зубным скрежетом терракоту кирпичного флигеля, кто в нем жил, в его пыли, нечистотах, ржавая труба разорванным сухожилием…»
Без сомнений, это литература.
О потоке сознания
Я отдельно решила сделать ремарку о технике Поток сознания, потому что болит.
Поток сознания — литературное открытие модернистов. Это Пруст, Джойс, Вульф. У них это прорыв: литературе становится важен внутренний мир героя, несовершенство его мыслей, растянутое мгновение. Герой — он как мы.
Со стороны это выглядит как непереработанная правда, которая сочится жизнью в тексте. Что может быть проще: бери да пиши, что в голову приходит.
Но в этом и есть ошибка: у модернистов прием работает на извлечение смысла. В обманчивой простоте потока Пруста происходит непрестанный труд по переплавленную памяти в нечто твердое: в опыт. Он обретает себя, не просто пережевывая одно и то же мгновение, но извлекая из него смысл.
И когда техника используется с недостаточным усилием автора по извлечению этого самого смысла, она утомляет: искренность героя обременяет, ты устаешь делать работу за автора, слишком много руды.
Впечатления
Книгу я прочитала в феврале и она до сих пор иногда всплывает: держит.
От текста я получила удовольствие. Он литературный. Он темный, но в своей темноте он освобождающий, потому что соединяется с чем-то живым внутри и утверждает жизнь во всем многообразии. И такую тоже. Признает теневое.
Было отвращение, но не как в Скоро Москва, а сложное, с желанием раскопать, разгадать.
Только к последней трети мне стало скучно: или я не потянула разгадку из-за ее тонкости, или развязка не дотянула до интенсивности начала (да, так бывает).
Я узнавала себя в том, как отчаянно и остро герой ищет возможности быть отраженным, как он смакует характеристику, полученную от подруги, как он надеется быть кем-то открытым. А потом с ним случился такой монолог:
«Я расскажу тебе об одной парижской площади <…> если сесть на одну из них <скамеек>, то увидишь свое отражение в зеркале <…> Я бы хотел <…> привести всех любимых на эту площадь <…> и показать вам ваше отражение».
И дальше:
«И мне всю жизнь кажется, что я и есть эта площадь».
Думаю, здесь для меня фрагменты сложились в мою картинку.
Читать?
Да, если хочется чего-то экспериментального и неоднозначного.
И еще: поговорите со мной про поток сознания: нужно ли, можно ли или лучше уже избегать, потому что это стало пошло? Насколько читаемой должна быть идея в произведении? Допускаете ли свободу трактовок или автор должен быть однозначен?