Жизнь замечательных людей
Перебью очередь заметок про современные книги советской литературой.
Ниже очень сложный и неповоротливый пост, предупреждаю 🌝
Поэтому делюсь в самом начале великолепными цитатами:
Паскаль об иезуитах:
«Интригуют много, говорят мало и не пишут ничего»
Паскаль о книгах, на которые ссылался в Письмах к провинциалу:
«Меня спрашивают, читал ли я сам все те книги, которые цитирую. Я отвечаю, что нет: потребовалось бы провести всю мою жизнь за чтением очень плохих книг,…»
Все, теперь приступаю к своему рассказу.
Книгу я не выбирала, мне ее дал почитать отец, 350 страниц мелкого плотного текста на желтой бумаге намекали: чтение будет нелегким.
Но как еще замечать свои слепые зоны, если не впускать «случайные» книги?
Начнем с того, что книга написана очень сложным языком. Я задумалась: язык советской беллетристики кажется сегодня более архаичным, чем язык Толстого и Бунина.
С другой стороны, мы, конечно, избалованы сегодня упрощенными текстами и подачами.
Объясните мне все проще, еще проще! Нужно больше быстрого контента!
Когда автор объясняет открытия Паскаля в теории вероятностей без формул и выкладок сплошным текстом, это похоже на то, как я на работе пытаюсь отвечать одними словами на вопросы по методологии без «вот этих ваших длинных формул».
Кажется, раньше люди собирались вместе, фокусировались на беседе и чертили что-то на бумаге (не во времена Паскаля, конечно, тогда писали очень подробные письма). А теперь мы сидим в рубашках и без штанов, рассказываем в черные квадратики зума какие-то концепты, понимая, что никто даже и не слушает. А если слушает, то не понимает, потому что либо не может понять, либо это один из немногих, кто понять может, и от этого уже так устал, что совсем ему не до тебя.
Наболело, простите.
Но!
Я загуглила: Борис Николаевич Тарасов — филолог. Предположу, что ему и самому было непросто писать эти главы, а серьезное отношение к делу не позволяло ему ограничиться общими формулировками.
А мое отношение к делу не позволяло мне просто перевернуть страницу. Тогда я позвонила отцу и спросила, чем ему книга понравилась и почему он мне ее дал.
«Там в конце интересные рассуждения» — сказал мне отец. «А главы про математику я пролистывал» 😄
Как говорится, ваши ожидания, ваши проблемы
Так вот,
предположу, что это стандарт ЖЗЛ: книга написана обстоятельно. Сначала в ней подробно воссоздана эпоха, быт, семейная история. Затем жизнь самого Блеза Паскаля воспроизводится по периодам: воспитание отцом, геометрические открытия, разработка теории вероятностей на основе азартных игр, светская жизнь, религиозные искания, возвращение к математике и последние годы жизни.
Первую половину читать было очень трудно: тяжелый языком нам методично разъясняют особенности французской жизни в XVII веке (а ведь мы не спрашивали).
Затем идут математические главы, о которых я уже высказалась: там слова громоздятся, абзацы разваливаются, и смысл одинаково ускользает и от математиков (слишком словесно), и от гуманитариев (слишком сложно).
Но после этих испытаний фокус сходится к судьбе Блеза: мы узнаем о том, что он за человек (лучший из нас), чем он жил, на чем стоял.
Я с большим удовольствием почитала историю ордена иезуитов и «Писем провинциалу» Блеза Паскаля. Познакомилась со взглядом автора на «Мысли»: несмотря на отпечаток советской риторики, голос Паскаля в этих главах отчетлив.
Здесь уже было интересно и послушать Паскаля-человека, и вступить с ним в диалог.
Я действительно насладилась некоторыми тонкими мыслями.
Завершу тем, чем начала: думаю, мы сегодня избалованы не только бытовым комфортом, но и простотой языка.
Поэтому чтение с препятствиями — не такая плохая идея. Все эти неудобства (желтая бумага, мелкий шрифт, большие абзацы, тяжелые предложения, канцеляризмы, политика партии) — они дают такое ценное сегодня замедление.
А некоторые вещи можно разглядеть только замедлившись, думаю.
Позволю себе еще одну цитату:
«Погоня за счастьем есть стремительный бег от смерти, превращающийся в конечном счёте в топтание на месте».