— Я тебе еще не говорил, я тут немного криптой приторговываю. Ну как приторговываю: началось всё вынуждено, мне для оплаты товара из Китая надо было.
А потом нашел канал одного парня. Он чисто своими соображениями делится, не обучает. Ну и я его почитываю, сам думаю, и понемножку сделки закрываю. И как-то я оценил, что приносит оно мне денюжки побольше, чем бизнес, хотя я даже не на всю сумму захожу, так, по мелочи. В общем, мне нравится.
 
— Получается, теперь у нас есть друг, который поднялся на крипте? Кстати, никогда не видел никого, кто бы жаловался на крипту. Разве один флешку потерял…
 
— Ну так он не на крипту жаловался, сам дурак. А у вас как дела?
 
— Работаем понемногу. Вот, видишь: среда, два часа дня, а я тут с тобой сижу. Удаленка, так сказать.
 
— Да, вот и мои десять человек так работают: пока не пнешь, бамбук курят. Так фрустрирует решать эти мелкие вопросы, когда у меня тут за неделю больше семи ка накапало.
 
— А ты что приехал?
 
— Да в налоговую было нужно, плюс квартиру хотел потихоньку продавать. Расхотел.
 
 
— Почему расхотел?
 
— Да мы когда-то здесь сильно ошиблись, воспользовались маткапиталом. Теперь ее продать нереально: там нужно ребёнку долю выделять, в опеку ходить. Только сдавать. Это мне не нравится. А вы тут решили? Остаетесь?
 
— Да у нас дети, работа.
 
— У всех дети, работа. Ту же ничего не поменяется!
 
— Ничто не вечно, а вы там, в Испании решили обосноваться?
 
— Ну да. Нам там не очень, но пока других вариантов не видим. Во Франции вот преступность: у Дашки телефон украли недавно, слышал?
 
— Не. Как она, кстати?
 
— Зато там культура. Культура качает метафорический слой. Там проблемы на другом уровне разрешаются. Поэтому большие люди и покупают искусство. Пришел недавно в галерею. В Мадриде был, там и пришел. Смотрю: картина. Там церковь, облако в форме алкаша, серый забор. Ну, наша тема. Я подхожу, а там этот, как его… наш, короче. А эти ходят вокруг «Муй бьен, муй бьен». Мне нравится так будет по-ихнему. А я смотрю: а там на заборе написано Дурак с такой Д заглавной, как в прописях. И мне так смешно стало: их дураками называют, а они все «мне нравится- мне нравится».
 
— Так они не понимают.
 
— Вот и я говорю: не понимают.
 
Они оба замолчали. Солнце преломлялось через кубики льда, на дне стакана уже набежал глоток.
Один хмыкнул:
 
— А они ходят: «Муй бьен, муй бьен».
 
И оба засмеялись. Сначала сдавленно, потом громче. И вот они уже дружно хохотали в полный голос:
 
— Так ведь это ты прочитал, получается, — утирал слезы один.
 
— Муйбьен, муйбьен, — давился смехом второй.