Сразу оговорюсь: все описанное ниже не характеризует моего отношения к религии, личности автора или его истории с отлучением от церкви. Толстой после написания Исповеди жил еще долго, говорил и писал много, и производил очень неоднозначное впечатление и на современников, и на потомков 🙂
Почему такой выбор?
Толстого в моем списке к прочтению не было: Каренину перечитывала не так давно, Война и мир не манит (мягко говоря), о другом даже и не думала.
Обрывочные сведения о его жизни и портрет с окладистой бородой сложились в непритягательный образ.
Но недавно мой друг упомянул, что посмотрел лекцию, в которой сравнивали Достоевского и Толстого в плане выбора сюжетов: Федор Михайлович, мол, ориентировался больше на вкусы публики, а Лев Николаевич — на свои внутренние вопросы и идеи. И так человечно друг мой рассказал о Толстом, что я поставила свое предубеждение под сомнение.
И попросила рекомендаций, что именно почитать.
Списком делюсь: «Люцерн», «Разрушение ада и восстановление его», «Исповедь» и «Смерть Ивана Ильича».
Я начала сразу с «Исповеди». Чтобы утвердиться в своих идеях и закрыть вопрос 🙂 Но она меня очень удивила...
Чем меня удивила Исповедь
Во-первых, она очень современная, живая и честная. В начале было даже ощущение диалога с кем-то открытым и близким.
Во-вторых, она не назидательная. Скорее это опыт осмысления своего пути. Когда человек сам себе пытается структурированно ответить на вопрос, что это было.
Здесь я даже задумалась о том, в чем суть исповеди: облегчиться за счет проговаривания или переосмыслить проговоренное?
Потому что волшебство, производимое классиком, в том, что он «как есть» раскладывает перед собой все карты (при свидетеле-читателе) и старается дать себе справедливую оценку. И его исповедь работает по второму сценарию.
В-третьих, она вызывает желание брать пример: хотела бы я когда-нибудь взглянуть в свой опыт так смело и уважительно к нему, но строго.
Про такие книги говорят, что они терапевтичные. При этом, в индивидуальной терапии человек в присутствии и с участием специалиста осмысляет свой непосредственный опыт.
Здесь же, читая Исповедь или В поисках утраченного времени Пруста, мы обучаемся на примере другого. Учимся, глядя, как автор работает над своим внутренним содержанием. И это другой подход.
Дополнить картину можно еще и мнением, что в светском обществе терапевт приходит на смену священнику. Похоже на правду?
Про содержание произведения
В книге Лев Николаевич рассказывает о своей жизни, об этапах поиска смысла и Бога. Говорит о детской вере, о светской вере (о том, что ее нет), о юношеской поре, о молодости и о расцвете своей писательской славы, о семейном этапе и кризисе смысла, настигшем его около 50 лет. Мысли его емки, обдуманны, удивительно понятны и целительны.
Следующие этапы — поиски рациональных ответов, переживание кризиса смысла и близости к самоубийству, и возвращение к вере — описаны более сложно, подробно. Оттого не хуже, ведь этот опыт в принципе сложнее вербализовать, передать, и поэтому ценность труда большая. Просто здесь я комментировать уже не возьмусь, это уже более личное и глубокое, сложное и непередаваемое.
Разве что, скажу, что краткое изложение тезисов работ Шопенгауэра и других великих мыслителей прекрасно.
Это одна из тех книг, встрече с которыми я очень рада.
Про остального Толстого из списка напишу в конце недели, а здесь завершу цитатой:
Утверждение, что ты во лжи, а я в истине, есть самое жестокое слово, которое может сказать один человек другому…