Полунощница Нади Алексеевой О многослойности Валаама, нашей истории и души

По названию и автору я ожидала классической «прозы тридцатилетних»: женского романа с попыткой осмыслить личный опыт. Уже сложился канон такой прозы: детство в девяностые, сложные отношения с родителями, гуманитарное образование, раннее взросление, кризис идентичности, психологизм.
Но Надя берётся не за свою историю — и даже не за историю своего поколения, а за наш общий, коллективный опыт последних ста лет.

В центре романа — многоликий Валаам. После войны там живут инвалиды. Потом возвращаются монахи. Приезжают волонтёры, туристы, экскурсии. Времена наслаиваются друг на друга, судьбы перекликаются, пространства спорят.
Смотришь и будто заглядываешь внутрь себя. Потому что и внутри нас — такой же Валаам. Там нет единой правды, нет ясной справедливости. И быть не может.

Меня восхитило, как смело Надя берёт неудобные, сложные темы, и не стремится их разрешить. Она выдерживает напряжение, оставляет противоречие жить.

При этом роман — не только умный, но и захватывающий. Сюжет плотный, герои живые, язык образный, но не вычурный.
После Полунощницы мне захотелось: — ещё читать Надю
— основательно работать с материалом как Надя
— писать с натуры как Надя — быть как Надя.

От последнего мимолетного желания я отряхнулась, а вот ее Белград добавила в список для чтения. Я проверила: там не про тот Белград, что был на Думской (жаль😄). Но зато там тоже перекличка времен и даже есть Чехов!

Фотографию взяла здесь.