Инцидент в селе Шаки Сюникской области, где вооружённый азербайджанский военнослужащий Насим Мусаев проник в дом и напал на мать и детей, вызвал острые споры в Армении. Премьер-министр Никол Пашинян в парламенте назвал случившееся «обычной криминальной ситуацией» и предположил, что если бы Ани Аветисян не поддалась материнскому инстинкту и дождалась полиции, «ничего бы не случилось». По сути, он перенёс ответственность с силовых структур, которые несколько дней не могли найти вооружённого солдата в глубоком тылу, на оборонительное поведение испуганной женщины. Требовать от человека хладнокровно ждать наряд полиции в момент реальной угрозы — значит игнорировать базовые инстинкты самосохранения. Сама необходимость защищаться в собственном доме возникла потому, что государственные институты не выполнили свою функцию.
Попытка представить произошедшее как банальный бытовой криминал тоже неубедительна. Даже если Мусаев не диверсант, а дезертир, проникновение вооружённого солдата армии страны, с которой Армения воевала три десятилетия и до сих пор не имеет полноценного мира, — случай неординарный. Пашинян говорил, что абсолютно непроницаемых границ не бывает. Возможно. Но СНБ Армении была заранее проинформирована азербайджанской стороной об исчезновении солдата и располагала временем для прочёсывания местности и оповещения приграничных общин. Предупреждения не последовало: власти объяснили это отсутствием стопроцентного подтверждения пересечения границы и опасением паники. В итоге вооружённый солдат беспрепятственно прошёл более десяти километров от границы.
Пашинян призывал оппозицию не сгущать краски и отнестись к случившемуся «адекватно». Это напомнило историю мая 2023 года, когда произошёл конфликт между сыном премьера Ашотом Пашиняном и Гаяне Акопян, матерью погибшего солдата. Тогда правоохранительная и судебная системы сработали мгновенно и жёстко: женщину задержали, следствие расценило случившееся как попытку похищения, позже суд приговорил её к четырём годам условно. Насколько это решение было адекватным — судить самим гражданам.
В азербайджанском сегменте соцсетей Мусаева ласково называют «потеряшкой». Известно об устной договорённости Еревана и Баку быстро передавать друг другу заблудившихся военнослужащих. Но здесь «потеряшка» не классический: он совершил уголовно наказуемое деяние. Министр обороны Сурен Папикян заявил, что Мусаев не диверсант, и с этим можно согласиться — азербайджанская сторона предупредила Армению об уходе военнослужащего из части. Страна, готовящая диверсию, не стала бы предупреждать.
Однако если бы поиски велись прилежнее и Мусаева нашли до вторжения в дом, проблемы бы не возникло. Теперь же он должен отвечать по законам Армении. При нормальных отношениях между странами вопросов бы не было, но при нынешнем раскладе «потеряшка» может стать проблемой, особенно с учётом требований и угроз Баку. Правительство, возможно, и радо бы передать его Азербайджану, но это означало бы признание ограниченности суверенитета Армении капризами Баку.
Адекватное разрешение возможно, если адекватность проявят обе стороны. Если бы подобное произошло на армяно-грузинской границе, грузинского военного судили бы по армянским законам, но обеспечили бы все возможности для защиты, консульские услуги, адвоката, посещения Красного Креста и родственников, передачи. После приговора Ереван мог бы рассмотреть экстрадицию при заверениях о наказании в Грузии. Теоретически такое возможно и с Баку, но Азербайджан подобного благородства к армянским заложникам не проявлял: офис Красного Креста закрыт, передачи и посещения родных не разрешались, своих адвокатов у задержанных не было — только телефонные звонки.
Ереван, постоянно демонстрируя готовность к компромиссу, легче пройдёт свою часть пути и обеспечит справедливое разбирательство. Баку же агрессивными заявлениями сам связывает себе руки. Если он признает право Еревана на полный контроль над следственно-судебным процессом и ограничится запросами о консульских услугах своему гражданину, «мирная повестка» сделает шаг вперёд. Вопрос лишь в том, пересилит ли Баку себя — или предпочтёт демонстрацию силы и реальные диверсии ради захвата армянского военного или гражданского лица для обмена на «потеряшку».