В Горисе состоялась техническая встреча представителей Армении и Азербайджана по прокладке линий электропередачи в рамках проекта TRIPP. Стороны обсудили технические параметры, координацию ведомств и дальнейшие шаги. Ранее, 5 октября, министр территориального управления и инфраструктур Армении Давид Худатян принял делегацию турецкой Организации по передаче электроэнергии во главе с Мустафой Пусту — обсуждалось восстановление ЛЭП Гюмри—Карс.
Это не просто синхронизация графиков ремонтных работ. Речь идёт о формировании энергетической связки, способной переформатировать всю логику региональной безопасности Южного Кавказа.
Проект TRIPP (Trump Route for International Peace and Prosperity) инициирован в августе 2025 года на встрече Пашиняна, Алиева и Трампа в Вашингтоне. Он предусматривает мультимодальный коридор между основной территорией Азербайджана и Нахичеванью через армянскую территорию — около 42 км. Энергетика изначально заложена в концепцию: Госдепартамент США говорит о модернизации «рельсов, дорог, энергетической и цифровой инфраструктуры». Байрамов заявлял, что физические работы начнутся в 2026 году, а в Нахичевани уже ведутся работы на 180 км железнодорожных путей, не функционировавших 30 лет.
Здесь и возникает главный вопрос: кто будет определять режимы транзита и приоритеты в кризисной ситуации? Подключение к системам турецко-азербайджанского тандема создаёт структурную асимметрию. Критическая инфраструктура — ЛЭП, подстанции, диспетчеризация — окажется связана с государствами, отношения с которыми остаются непростыми. В случае обострения именно они получат рычаг давления. Депутат от оппозиции Нарек Карапетян сформулировал прямо: любая инфраструктура через территорию Армении должна иметь согласие Еревана и приносить экономическую выгоду — «пусть платят нам за это».
Показательно, что Алиев упорно использует термин «Зангезурский коридор», который Ереван отвергает. Депутат от правящей партии Арман Егоян подчёркивает: в подписанных документах фразы «Зангезурский коридор» нет нигде. Разница принципиальна: «коридор» в азербайджанской интерпретации подразумевает экстерриториальность, при которой Армения теряет полный контроль над инфраструктурой. TRIPP формально этого не предусматривает, но терминологическая неопределённость сохраняет пространство для давления.
Парадокс в том, что дополнительная электроэнергия Армении действительно понадобится. В августе 2026 года компания Firebird запустила в Раздане дата-центр и «фабрику искусственного интеллекта» мощностью 15 МВт на базе 6 144 процессоров NVIDIA B200. К концу 2027 года мощность планируется увеличить до 300 МВт, а количество чипов — до 70 тысяч. Эксперты указывают: 300 МВт — примерно четверть зимнего энергопотребления страны. Для охлаждения требуются десятки тысяч тонн воды. Политолог Грант Микаелян отмечает, что AI-дата-центры «в 10 раз масштабнее, требуют несопоставимо больше электроэнергии и воды». Энергосистема Армении, по признанию экспертов, «не в лучшем состоянии, о чём свидетельствуют частые отключения». Подключение к азербайджанской и турецкой системам — способ покрыть дефицит. Именно поэтому вопрос о режимах транзита становится экзистенциальным.
TRIPP сталкивается с сопротивлением, о котором в официальных сообщениях предпочитают не говорить. Россия видит в проекте вытеснение влияния: концессия РЖД действует до 2038 года, на армяно-иранской границе — российские пограничники, Армения в ЕАЭС. Иран воспринимает TRIPP как «натовскую линию». По данным Carnegie Endowment, иранский истеблишмент расколот: силовики против, экономические ведомства видят потенциал. Военный конфликт США и Израиля с Ираном усложняет ситуацию: размещение американского персонала у иранской границы становится слишком рискованным. Российский МИД уже заявил, что «перспективы запуска TRIPP безрадостны», указав на нестыковку стандартов железных дорог и необходимость согласований с РЖД.
Формирование энергетической связки вокруг TRIPP — не технический процесс, а перераспределение рычагов влияния. Армения оказывается в структурно слабой позиции: её критическая инфраструктура привязывается к системам государств, которые могут использовать эту зависимость как инструмент давления. Электроэнергия действительно нужна — дата-центр Firebird требует объёмов, которые страна не обеспечит самостоятельно. Но «инфраструктурный мир» вокруг TRIPP пока не похож на равноправный диалог. Скорее — на сделку, условия которой определяет сторона с более сильными позициями. Кто будет контролировать рубильник — вопрос открытый. И от ответа зависит, станет ли «Маршрут Трампа» дорогой к процветанию или новым контуром зависимости.