высшего тренерского пилотажа считалось по совокупности жалоб, тестов и провокационных движений догадаться, что конкретно у человека болит.Сухожилие, связка или диск/мениск? А может, квадратная мышца поясницы или грушевидная недостаточно счастливы?
Я тоже через это прошла и довольно долго считала, что чем точнее мне удастся найти предполагаемую структуру-источник боли, тем лучше получится подобрать нагрузку. Пока многочисленные наблюдения из рабочей практики и новые обзоры не поставили передо мной неудобный вопрос:
а какая, собственно, разница?
Если это травма, явная неврология или другое состояние, требующее отдельной диагностики и лечения, понятно, что разница принципиальная. Но если человек уже обследован (за что я всегда и топлю: с болью сначала к врачу), специфические причины исключены, название предполагаемой виноватой структуры для выбора тренерской тактики зачастую меняет удивительно мало.
Допустим, человек говорит, что после тренировки у него заболела поясница.
Раньше я принялась бы упорно выяснять, кто именно
испортил нам вечер: диск, фасетка, мышца, связка? А дальше под найденное объяснение начиналось конструирование программы: это растянуть, это прокатать, это укрепить, эту мышцу «включить», эту цепь разгрузить, вот здесь восстановить баланс.Сейчас мне гораздо важнее совсем другие данные.
Что именно человек делал и в каком объёме? Как он переносил эту же нагрузку раньше? Что происходит с болью во время движения, после него и на следующий день? Какие варианты той же задачи переносятся спокойно? Что ещё изменилось в его активности, сне, восстановлении и обычной жизни? Начал ли он избегать движений? Как быстро состояние возвращается к привычному уровню после нагрузки?
Потому что именно ответы на эти вопросы помогают мне решить, что делать сегодня дальше и что планировать на следующую тренировку.
Можно ли оставить движение и уменьшить объём? Что имеет смысл менять в первую очередь: амплитуду, скорость или сопротивление/отягощение? Стоит ли временно заменить задачу?
Для ответа на эти вопросы мне теперь не требуется назначать виноватой какую-то структуру.
Примерно по той же причине меня со временем перестал увлекать поиск объяснения через «слабое звено», «неактивную мышцу», нарушенную линию и идея, что кого-то нужно обязательно «научить работать правильно». Я сейчас не про постановку техники и не предлагаю заодно вынести на помойку нервно-мышечное переобучение. Если перед нами конкретная двигательная задача, с ней вполне можно “техничить”. Вопрос скорее в необходимости притягивать для обоснования выбранной тактики некую структурную историю, которая должна объяснить вообще всё происходящее с человеком.
Всё это может быть красивой моделью для разговора с клиентом и понтами друг перед другом, но
в конечном счёте из этого путешествия в фантазию о профессиональном всемогуществе и всеведении мне всё равно пришлось вернуться к гораздо более прозаической реальности.
Я тут, чтобы дать человеку оптимальную двигательную задачу, получить реакцию и на основании этой реакции решить, что делать дальше.
Мне, кстати, очень нравится, что медицина тоже постепенно становится скромнее в этом вопросе.
Скажем, современная работа с неспецифической болью в пояснице уже не строится вокруг обязательного поиска конкретной ткани-источника. Если специфическую патологию установить нельзя, в карточке пациента так и остаётся: боль в нижней части спины. А тактику выбирают исходя из клинической картины, функции, реакции на нагрузку и потребностей человека.
ВОЗ относит примерно 90% случаев боли в нижней части спины к неспецифическим. NICE в своих рекомендациях тоже не требует во что бы то ни стало найти анатомического виновника: специфические причины предлагают исключать, рутинную визуализацию не проводить, а даже в специализированной помощи использовать её только тогда, когда результат действительно способен изменить тактику.
На мой взгляд, это хороший тренд.
Потому что признать «я не знаю, какая именно ткань сейчас болит»
не значит остаться без плана.👇