Сквозь грани и гуарани

🇺🇸🇵🇾 Как американский посол влюбился в Парагвай: Джеймс Кейсон и его очень (не)странные дела

В середине нулевых послом США в Парагвае был Джеймс Кейсон. Большинство дипломатов ограничиваются выполнением своей непосредственной работы, но с Кейсоном произошел особый случай. Он проникся страной настолько, что выучил гуарани, записал музыкальный альбом, играл в местном театре и спас историю страны. Обо всем по порядку.

Кейсон приехал в Асунсьон в 2006 году. До этого он почти сорок лет работал в американской дипломатической службе, в том числе был руководителем американской миссии в Гаване и других странах Латинской Америки. В Парагвае ему оставалось чуть больше двух лет до завершения карьеры, но именно здесь он запомнился сильнее всего, проделав огромную работу.

Часть I

Музыкальный альбом

Джеймсу была интересна культура Парагвая, а язык гуарани стал для него настоящей страстью. Посол брал частные уроки, много общался с местными, а в какой-то момент у него проснулась тяга к пению: начал заниматься вокалом, выступать с парагвайскими музыкантами. В 2008 году и вовсе выпустил целый альбом — Campo Jurado, entre el ko'etí y el ko'ejú.

Внутри 16 песен, все на основе парагвайского фольклорного репертуара. Одну, правда, Кейсон написал сам. Говорил, что однажды ночью проснулся с мелодией и текстом на гуарани в голове. Встал и записал. Музыку потом для него сделал композитор Алейо Бенитес.

В июне 2008 года Кейсон устроил большой концерт в театре примерно на 1200 человек, который был полностью забит. На сцене вместе с ним выступали парагвайские музыканты, а среди зрителей были местные чиновники. Кстати, их реакция была неоднозначной.

Например, Сенатор и бывший кандидат в президенты Доминго Лайно решил, что американскому послу вообще не стоит петь парагвайский фольклор и, по его мнению, он плохо пел, коверкая гуарани, оскорбляя этим парагвайцев. Но это лирика — в итоге Джеймсу вручили Национальный орден «Дон Хосе Фалькон» — за вклад в парагвайскую культуру.

По воспоминаниям самого дипломата, его творчество было хорошо встречено, и продалось около двух тысяч копий альбома. Права на него, кстати, он отдал для благотворительности.

Деньги пошли на стипендии молодым парагвайцам из небогатых семей, изучавших английский язык. Сам Кейсон говорил примерно о 700 студентах, которым удалось помочь.

Увидеть живое исполнение одной из песен можно здесь.

🇵🇾🌚 Черные музыканты для гуарани: как иезуиты в 1628 году покупали африканцев в Парагвай

Продолжая тему африканского влияния на Парагвай, нельзя обойти стороной один необычный факт: в 1628 году иезуиты купили черных музыкантов в Лиссабоне и перевезли их через океан. Зачем? Чтобы те играли и пели в редукциях на другом конце света.

Сделал это тогдашний прокуратор провинции Парагвай Гаспар Собрино, получив разрешение от короля. Привез не очень-то много — всего восемь штук. Но событие было знаменательным. Вот, что написал Филипп IV в соответствующем указе:

Гаспар Собрино из Общества Иисуса, прокуратор его ордена в провинциях Парагвая, которому я дал разрешение вернуться к ним и взять с собой сорок монахов, сообщил мне, что одним из главных способов, с помощью которого монахи, разъезжающие по миссиям, склоняют неверных индейцев к нашей святой католической вере, является музыка. Он искал и нашел среди упомянутых сорока монахов нескольких вокалистов, умоляя меня дать ему разрешение взять из Лиссабона, куда он должен отправиться для этой цели и богослужения, восемь или десять чернокожих ангольских музыкантов, играющих на шалмеях, флейтах, фаготах и ​​корнетах. После консультации с членами моего Королевского совета, я счел целесообразным дать ему разрешение взять восьмерых чернокожих музыкантов, чтобы доставить в Парагвай.

Интересно, что Гаспар не был тем, кто первым привез черных в Парагвай — практика их завоза началась лет на десть раньше, получив особое название — ministerio de negros. Но эти черные, в отличие от других, были не простыми рабами, а профессиональными музыкантами.

Их назначение было вполне конкретным: они должны были играть музыку на религиозных праздниках, а также участвовать в катехизации и обращении гуарани. Жили все черные вместе с индейцами. Учили их, помимо прочего, ремеслам, различному ручному труду и грамоте.

Со временем подобных историй становилось все больше, и чернокожая культура оказывала все большее влияние на еще только формирующиеся общество будущего Парагвая.

🇵🇾👩🏾‍🦰 Свои среди чужих: кто такие афропарагвайцы и почему их так мало

В большинстве стран Латинской Америки чернокожее население достаточно многочисленно. Бразилия, Куба, Колумбия, Доминиканская Республика — нужно просто выйти на улицу, чтобы это понять. А вот Парагвай редко ассоциируется с африканским компонентом. Как так вышло?

В истории местного нацбилдинга обычно фигурируют три главные составляющие: испанская, гуарани и немецкая. Но африканцы здесь тоже есть: появились еще в колониальную эпоху. Их привозили в качестве рабов, а те работали в домах, мастерских и хозяйствах Асунсьона и других городов.

В XX веке идея единой метисной нации постепенно вытеснила диаспору. Афропарагвайцев стало легко не замечать, и они почти растворились. Однако полностью не исчезли. Самая известная община — Kamba Kua, живущая сегодня в пригороде Асунсьона, — Фернандо де ла Море. Ее происхождение связывают с африканцами, которые пришли в Парагвай вместе с войсками уругвайского революционера Хосе Артигаса в начале XIX века. Позже здесь жили и другие африканские группы, в том числе беглые рабы из Бразилии.

Каждый январь Kamba Kua празднует день Сан-Бальтасара — одного из волхвов, которого в латиноамериканской традиции изображают черным. В общине сохранились собственная музыка, танцы и религиозные обычаи.

Есть и другие афропарагвайские общины — например, в Эмбоскаде. Но посчитать общее количество афропарагвайцев непросто. В официальной статистике долго фигурировала цифра около 4 тысяч человек. Отдельное исследование, проведенное при участии самой общины Kamba Kua, насчитало более 7,5 тысяч человек, но точных цифр нет. Дело в том, что многие люди с африканскими предками просто не называют себя афропарагвайцами, относя себя к парагвайской идентичности.

Однако в конце августа стало известно о новой инициативе: парагвайская католическая церковь начинает включать проблематику афросообществ в свою пасторальную работу. Там говорят о необходимости бороться с исторической невидимостью афропарагвайцев, слушать сами сообщества и дать им пространство для разговора о своей истории и проблемах.

🇸🇮🇵🇾 Словенка, которая переписала этноисторию Парагвая: немного о Браниславе Сушник

В марте 1951 года в Асунсьон приехала 31-летняя женщина с тяжелым европейским багажом за плечами и почти нулевым знанием о стране, без испанского. Классика. Ее звали Бранислава Сушник. И через несколько десятилетий без нее стало невозможно понять историю Парагвая.

Она родилась 28 марта 1920 года в Медводе, тогда еще Королевстве сербов, хорватов и словенцев. Отец — юрист, мать — из семьи с аристократическими корнями. Девочка росла полиглотом: английский, французский, немецкий, итальянский. Еще была учеба в Любляне, докторская в Вене у самого Вильгельма Шмидта по этноистории и, внезапно, урало-алтайской лингвистике. Сюда же: курсы по шумерско-вавилонской археологии и языкам Малой Азии в Риме. В общем, подготовка высшего уровня.

Девушку ждала увлекательная карьера в Европе, однако случилась Вторая мировая. Ее она пережила, но после в Югославии начались чистки, и Бранислава эмигрировала в Буэнос-Айрес. Испанский выучила всего за месяц пути на пароходе, а как приплыла — начала полевую работу среди индейцев тоба.

Через несколько лет — Парагвай. Андрес Барберо, основатель этнографического музея Асунсьона, узнал о ней и пригласил работать вместе. Но вот беда — в 1952 году, через год, Барберо умер. Сестры ученого передали ей музей. Сушник приняла его и больше никогда не уезжала из Парагвая. Сорок с лишним лет она жила в здании музея, без устали работала за пишущей машинкой и почти ежегодно уходила в экспедиции.

Сушник первой поставила индейцев в центр социальной истории Парагвая, воспринимая их как действующих субъектов, без которых сам Парагвай невозможен. Ее работы о Чако до сих пор изучаются в вузах, а вклад в этнографию и историю Парагвая признается всеми исследователями.

🇵🇾 Секрет парагвайских фамилий: почему здесь не так, как у всех

Большинство парагвайцев носят испанские фамилии: Гонсалес, Мартинес, Лопес и так далее. Знакомясь с местными или изучая документы / телефонные книги (кто сейчас изучает их?! — Я зачитался одной на ярмарке), можно подумать, что Парагвай — типичная испаноязычная страна Латинской Америки. Но это не так. Даже в вопросе фамилий она выделяется на фоне остальных в регионе.

В 1994 году в журнале Ethnohistory вышла работа американских антропологов Кристины Болке Тернер и Брайана Тернера. Они исследовали фамильный вопрос Парагвая и пришли к выводу, что гуарани-фамилии здесь не менее популярны, чем фамилии испанские. Они могут быть незаметны, однако грамотно встроены в систему наименования, и именно эта система является одним из инструментов создания парагвайской этничности / идентичности. Ни испанской, ни индейской, ни даже типично латиноамериканской — уникальной.

С чего все началось

У традиционных гуарани не существовало фамилий в европейском смысле. Человек получал имя, которое могло отражать обстоятельства рождения, характер, событие, природное явление и даже божество, которому поклонялись в его племени. Более того: имя могло меняться в течение жизни — роль играли обстоятельства и события. Когда же в XVI веке испанцы начали крестить индейцев и собирать налоги, им пришлось втиснуть эту подвижную систему в привычную европейскую форму: имя + фамилия. То, что получилось в результате, не было ни чистым испанским, ни чистым гуарани.

Что сейчас

Часть имен гуарани и названий племен превратилась в наследственные фамилии, испанские фамилии «гуаранизировались» — в произношении, в восприятии и в написании. Из ярких примеров: Juan de Salazar Cupirati, Santiago Aripiay, Alvaro Ñamandu, Pedro Otazú etc.

Сама логика именования здесь тоже особая: в Парагвае фамилия — не способ указать на отца, а социальный и этнический маркер. Более «испанская» по звучанию фамилия сигнализирует о более высоком статусе или происхождении. Более «местная», соответственно, говорит об обратном. Однако, и те, и другие, уже давно часть общей системы, и линию демаркации провести очень сложно.

В большинстве стран Латинской Америки индейские фамилии либо почти исчезли, либо сохранились лишь в индейских общинах. В Парагвае гуарани-элемент оказался настолько мощным, что даже такой, казалось бы, европейский инструмент, как фамилия, был вынужден адаптироваться.

Здесь подобный подход работает вообще во всем: парагвайцы выработали способность брать чужие формы реальности и делать их своими, преобразуя изнутри.

🇵🇾 Пенья хочет изменить менталитет парагвайцев, оставив страну, которая «мыслит масштабно»

Сантьяго Пенья заявил, что его главная цель на оставшиеся годы в должности президента — способствовать изменению отношения парагвайцев к возможностям страны. И своим собственным.

Через три года после прихода к власти он формулирует это так:

Закончились парадигмы прошлого, закончились «нельзя». Главный враг — не экономика и не инфраструктура, а исторический взгляд, который веками учил парагвайцев видеть в основном ограничения и поражения.

Заявляя это, Пенья говорит, что хочет работать с очень глубоким слоем национальной психики и тем самым «глубинным народом», который в Парагвае составляет значимую часть общества. И да, сами парагвайцы признают, что из-за этих «глубинариев» у страны много проблем.

Люди привыкли жить «как живут», и любые изменения воспринимаются ими как трагедия. Паттерны сельской жизни очень сильны, и это сказывается на многих аспектах парагвайского бытия.

Somos Gigantes

Парагвай пережил долгую изоляцию, почти полное уничтожение в Войне Тройственного союза, потом новую изоляцию и новую войну. Были и 35 лет стресснеризма, после которых формально началась демократия, но травма и привычка мыслить, что «мы маленькие, нам не положено вылезать» никуда не делись. Именно поэтому концепт «возрождения гиганта», который администрация Пеньи тащит с 2023 года, звучит как попытка коллективной перепрошивки.

Интересно, что сам Пенья признает эволюцию своих взглядов. В начале мандата он думал о наследии в бетонно-асфальтовых категориях: поезда, трассы, здания, промышленность — Лопес-старший 2.0. Сейчас говорит, что гораздо важнее изменить суть самих парагвайцев — чтобы страна перестала мерить себя только региональной линейкой и начала примерять на себя мировой масштаб.

Пенья явно хочет, чтобы через два года, когда он уйдет, о нем вспоминали не как о президенте, при котором построили здания и километры дорог, а как о человеке, при котором парагвайцы перестали говорить о себе уничижительно. Он настаивает, что это необходимо для воплощения идеи «Парагвая-гиганта», ставшей одним из центральных понятий его дискурса.

В общем, народ не совсем тот, но надо пытаться это исправить.

🌎 Интерактивная карта коренных народов Южной Америки: посмотри их всех

От Мексики до Патагонии — цветовая мозаика из народов региона. Кечуа, аймара, майя, гуарани, мапуче, нахуа, миштеки и другие, другие, другие.

Гуарани держат большие куски Парагвая, севера Аргентины и юга Бразилии. Кечуа и аймара делят Андский пояс, а в Амазонии чередуются совсем разные группы, часто малоизвестные за пределами региона.

Кстати, карта интерактивная: можно кликать по легенде, приближать, анализировать и смотреть бесконечно.

🔥🇵🇾 Парагвай бьет рекорды: страна выдает ВНЖ как никогда раньше

Местная миграционная служба закрыла первое полугодие 2026 года с историческими цифрами: 33 243 заявки на резиденцию ( на 62 % больше, чем в прошлом году за этот же период), одобренных — 29 765 заявок, рост сразу на 81 %. Большая часть — временные (почти 24 тысячи), постоянных — почти 6 тысяч.

Абсолютный лидер — бразильцы: 22 628 человек. Дальше идут аргентинцы (2 210), немцы (1 132), испанцы (821). В топ-10 также попали венесуэльцы, американцы, голландцы, французы, боливийцы и даже 345 россиян.

Чтобы справиться с потоком, миграционка продлевала рабочие часы и работала в выходные. Парагвай становится у иностранцев еще более востребованным местом для переезда, чем даже год назад.

🇵🇾 🇺🇸 Парагвай подписал с США соглашение о сотрудничестве в области ядерной энергетики

Это так называемое Acuerdo 123 — соглашение, которое разрешает передачу гражданских ядерных технологий для энергетики и научных исследований. При этом идет жесткий контроль со стороны МАГАТЭ, а США сохраняет за собой право надзора, чтобы все это ни при каких обстоятельствах не могло пойти на военные цели. Такие договоры США уже имеют с более чем 25 странами, включая Аргентину, Бразилию и Мексику.

Марко Рубио назвал отношения с Парагваем «невероятным» и подчеркнул, что Вашингтон хочет не просто временного сближения, а постоянного контакта, который переживет смены правительств. Подобная политика — часть уже привычной линии Вашингтона по обретению надежных союзников в Южной Америке на фоне роста китайского влияния в регионе.

Для Парагвая же это новые возможности, рабочие места, диверсификация экономики и возможный технологический рывок, если страна сможет правильно воспользоваться шансом. Будем наблюдать.

🇵🇪🛡🇺🇸 Перу присоединяется к «Щиту Америк»: страна встраивается в американскую систему безопасности

Новое правительство Кейко Фухимори объявило о скором вхождении Перу в «Щит Америк» (Escudo de las Américas) — региональную инициативу, которую продвигает Вашингтон для совместной борьбы с организованной преступностью и транснациональными бандами.

Перу сейчас переживает, пожалуй, самую тяжелую волну насилия со времен внутреннего вооруженного конфликта 1980–2000 годов. Число убийств выросло с примерно тысячи в 2018 году до 2600 в прошлом. Жалобы на вымогательство — с 3200 до 26 500. На улицах активно работают международные группировки, в том числе венесуэльская Tren de Aragua. Также Перу — один из крупнейших мировых производителей кокаина.

Фухимори — правая, дочь того самого Альберто Фухимори. Она шла на выборы с обещанием навести порядок. И уже в первые дни канцлер Карлос Эспа заявил, что борьба с преступностью и коррупцией — приоритет, а отношения с США будут углубляться.

«Щит Америк» как раз про это: обмен разведданными, судебное и полицейское сотрудничество. Об этом я уже писал в контексте Парагвая, который тоже в нем состоит. А еще там Аргентина, Чили, Эквадор, Боливия и ряд других стран. Перу долго оставалось в стороне, но теперь вступило и готово к долгому сотрудничеству.

Хорошее и своевременное решение.

🇵🇾 Парагвай в центре геополитической суеты: Лула, история и треснувший Меркосур

Заявления Лулы о Войне Тройственного союза вышли далеко за пределы исторического спора. Это лишь видимая часть гораздо более широкого политического и геополитического противостояния, в котором Парагвай внезапно оказался в центре внимания на фоне кризиса Меркосур.

Напомню: бразильский президент публично заявил, что Парагвай «решил вторгнуться в Бразилию». В стране это восприняли как грубое искажение фактов. Самое интересное, что Лула вряд ли сделал это случайно — об этом я уже писал здесь. Этот кейс нельзя отделить от другого: скандала — между Лулой и Хавьером Милеем. Глубокие идеологические различия двух лидеров уже давно проявляются практически во всех сферах и превратились в один из главных факторов нестабильности региона. Парагвай поддерживает связи с обеими странами, но идеологически ближе к Аргентине, что фактически ставит его на одну из сторон конфликта.

И сложность в том, что за этой региональной перепалкой стоит куда более сложная история. Латинская Америка сейчас переживает сильный разворот вправо — уже около десятка правительств смотрят в сторону Вашингтона. Бразилия же продолжает углублять связи с Китаем, что усиливает противоречия. Через Бразилию Китай получает все больше и больше влияния, и, кажется, что это нравится только самой Бразилии. Хотя, надо признать, что, несмотря на отсутствие официальных отношений, Парагвай с Пекином сотрудничает в торговой сфере.

Что дальше для Меркосур и Парагвая

Меркосур проходит через один из самых сложных политических этапов последних лет. Всего за неделю относительно стабильный блок превратился в пространство с кучей разногласий по самым разным направлениям: экономическому, торговому, идеологическому и историческому. К чему это приведет — сложно представить. Возможны проблемы с Европой, экономическая нестабильность и, что самое неприятное, кризис на фоне разных идентичностей. Да, вопреки обывательскому мнению, никаких единых «латинасов» не существует: люди здесь разные и очень любят отстаивать свою субъектность. Иногда жестко.

Парагваю в этой ситуации хорошо бы, как это часто бывает, сохранять нейтралитет: реакция официального Асунсьона и так последовала с задержкой, а вокруг разговора Пеньи с Лулой, который то ли был, то ли нет, до сих пор ничего не понятно.

Получится ли удержать дистанцию в условиях, когда регион все сильнее поляризуется между Вашингтоном и Пекином, — вопрос спорный. И тревожный, если честно.

🇵🇾🇦🇷🇨🇱 Страны Южного конуса должны стать примером для Европы в вопросе миграции

Пока Европа тонет в неконтролируемых потоках миграции, социальных конфликтах и политических кризисах, страны Южного конуса выбирают другой путь. Миграция здесь — не священное право, а, скорее, вопрос пользы для страны и легальных методов.

В Аргентине Хавьер Милей последовательно ужесточает правила: финансовая состоятельность, страховка, ускоренная депортация за преступления. А новый указ, который позволяет выдворять иностранцев за ненависть против аргентинцев и оскорбление национальных символов, выглядит еще более логичным, учитывая вчерашние события в испанской Сеуте.

Парагвай идет похожим курсом. Поток растет рекордными темпами, но почти полностью легальный. Власти усилили требования к резиденции, и пограничный контроль стал жестче.

Чили при Хосе Антонио Касте с марта 2026-го также резко ужесточил политику, снизив нелегальные въезды (на 80–88 %). Страна прямо говорит: нелегальная миграция больше не будет приниматься как данность.

Европейский подход с открытыми дверями все больше показывает свою цену. И дальше будет еще хуже, если ситуацию не исправить. Южный конус же делает ставку на управляемость: принимает тех, кто готов вкладываться и соблюдать правила.

Конечно, и здесь есть нелегальная миграция, но эти случаи измеряются десятками тысяч, а не сотнями. Недавние события в Испании должны наконец-то помочь Европе одуматься и задуматься о том, по какому пути она идет в свое будущее.

🇦🇷 Аргентина огораживается от ненависти: Милей придумал новое правило для иностранцев

Хавьер Милей издал указ, согласно которому любому иностранцу, который пропагандирует или разжигает ненависть, дискриминацию либо насилие против Аргентины или ее жителей, могут отказать во въезде в страну или выслать с ее территории. Правительство связывает решение с недавними проявлениями враждебности по отношению к Аргентине. Действительно — во время и после Чемпионата мира Аргентину не буллил только ленивый.

На первый взгляд — очевидные ограничения на свободы слова. Но важно учитывать, что касаются они только иностранцев. Выскажу непопулярное мнение на этот счет.

Я всегда говорил: если ты приехал в страну и это был твой осознанный выбор, то адаптируйся и не жалуйся на местные реалии. А если что-то не устраивает, не только критикуй, но и предлагай варианты решения проблемы. В нормальных обществах это работает даже с иностранцами, к ним прислушиваются.

До тех пор пока у тебя нет гражданства страны, в которой ты живешь, ты остаешься в ней гостем. И если тебе принципиально не подходят ее правила и ценности, ты всегда можешь выбрать другую юрисдикцию.

Милей, конечно, очень условный либертарианец, но эта мера либертарианству не противоречит. По-моему, все довольно здраво. Главное, чтобы право критиковать аргентинскую действительность сохранялось у граждан. Этого права их лишать ни в коем случае нельзя.

🇵🇾🇧🇷 Сенат требует от Пеньи твердости по отношению к Луле, но Санти будет молчать до последнего

В Парагвае случился очередной скандал — все снова из-за Лулы

Пока Бразилия и Аргентина отзывают послов и выясняют отношения, в Асунсьоне разгораются внутренние противоречия. Сенаторы разных фракций (диссиденты «Колорадо», либералы и остальные) устроили Пенье и МИДу настоящий разнос. Повод тот же: слова Лулы о том, что «Парагвай вторгся в Бразилию». Политики требуют официальной и жесткой реакции, но Санти пока тактично молчит.

Все дружно вспомнили свежий кейс с Селестой Амарийой и Мбаппе. Тогда сенаторша написала ворох расистских комментариев в адрес футболиста после вылета Парагвая с ЧМ, и Пенья лично занялся этим кейсом, осудив женщину. Ее в итоге чуть не исключили из Сената.

Сейчас же президент соседней страны публично переписывает самую кровавую страницу парагвайской истории, но никакой официальной реакции не следует. Сенатор Рафаэль Филиссола прямо сказал:

Подняли скандал из-за твита сенаторши, а перед серьезным историческим обвинением молчат. Это позор.

Почему нет реакции правительства?

У молчанья есть серьезная причина — Итайпу. Парагвай имеет право на половину энергии крупнейшей гидроэлектростанции, но большую часть своей доли вынужден продавать Бразилии по льготным условиям.

Переговоры по новому Приложению, которое определяет цену и условия, все еще идут, а временный тариф действует только до конца 2026 года. Любой конфликт на официальном уровне ударит по позиции Асунсьона в переговорах, навредив всей экономике в долгосрочной перспективе.

Пенья — прагматик. И для него экономика важнее исторической памяти, что, в целом, правильно. Осталось объяснить это парагвайцам, которые уже неделю не успокаиваются и требуют серьезных решений в отношении Бразилии. Интересно, повлияет ли эта ситуация на скорые выборы.

🌎📉 Популярность демократии в Латинской Америке стремительно падает

Большая часть Латинской Америки сегодня живет в той или иной форме демократии. Однако память об авторитаризме в регионе остается сильной — особенно у тех, кто с ностальгией вспоминает «старые времена». Свежие исследования показывают, что доверие к демократии в регионе снижается.

В Аргентине военная диктатура закончилась в 1983 году, в Бразилии — в 1985-м, в Чили — в 1990-м. Это было частью широкого регионального процесса: в конце XX века Латинская Америка последовательно возвращалась к демократии. С тех пор она стала преобладающей формой правления, а Куба, Никарагуа и Венесуэла остались заметными исключениями из этого правила.

Хотя переход к демократии в каждой стране происходил по-своему, была общая идея: новая система должна лучше обеспечивать подотчетность власти, стабильность и процветание. Сегодня многие считают, что это обещание так и не было выполнено. Недавно опубликованный доклад Программы развития ООН подчеркивает, что латиноамериканские демократии по-прежнему не достигают политической свободы и равенства. И пока страны не справляются с преступностью и базовыми услугами, все более радикальные лидеры получают все более высокие рейтинги.

Доверие рушится

В Перу за последнее десятилетие сменилось больше восьми президентов. А в Бразилии многие лидеры после ухода с поста оказались под арестом. Постоянная коррупция в регионе закономерно подрывает доверие людей к власти, и она распространена во всех странах.

Вера в институты и лидеров слабеет. Все меньше людей готовы защищать демократию. В 1995 году за нее выступали больше двух третей жителей региона. Сегодня — только 52%. И меньше трети латиноамериканцев удовлетворены тем, как демократия работает. Многих, кто вырос уже в демократической Латинской Америке, до сих пор удивляет, когда родственники с теплотой вспоминают менее свободные времена.

А что в Парагвае?

Это же можно увидеть и в Парагвае в отношении Альфреда Стресснера: молодежь не понимает любви к тому периоду, а вот старшее поколение часто вспоминает его в положительном ключе. Лишь 43% парагвайцев считают демократию предпочтительной формой правления — ниже среднего по региону.

Только 24% удовлетворены тем, как она работает. При этом 26% готовы допустить авторитарное правление в определенных обстоятельствах — это самый высокий показатель в Латинской Америке. 70% респондентов заявили, что им было бы все равно, если бы к власти пришло недемократическое правительство, которое способно решить проблемы страны. Половина не возражала бы против президента, который обходит парламент и институты.

Что можно сказать

Демократия в регионе исторически слишком часто превращалась не в инструмент ограничения власти, а в механизм ее расширения — через популизм, перераспределение и постоянное вмешательство государства в экономику. Когда правительство пытается решать все сразу и делает это плохо, люди теряют веру не только в конкретных политиков, но и в саму систему.

Ностальгия по «порядку» прошлого — не столько тоска по диктатуре, сколько реакция на то, что современное государство не справляется даже с минимальными функциями: защитой жизни, собственности и базовой безопасности.

В этих условиях естественным ответом выглядела бы куда более ограниченная власть, сосредоточенная лишь на защите прав и свободы. Однако идеи либертарианства и минархизма по-прежнему воспринимаются большинством латиноамериканского общества как чуждые.

Даже Хавьер Милей в Аргентине, несмотря на заметные положительные результаты, постоянно сталкивается с жесткой критикой. Слишком глубоко в Латинской Америке укоренилась привычка ждать от государства решения всех проблем, и сейчас ей сложно отказаться от этой привычки.

🇵🇾🛠 EPP громко заявила о себе: коммунисты атаковали и сожгли полицейский пост, Парагвай в шоке

В ночь на 22 июля в тихой колонии Наранхито департамента Каниндейю группа из нескольких десятков вооруженных людей в камуфляже атаковала полицейский пост. Несколько погибших, раненые, сожженное здание участка и машины. EPP снова активизировалась и намекает государству, что справиться с ней привычными методами не получится.

Кто это? Как все началось?

Ejército del Pueblo Paraguayo — марксистско-ленинская террористическая группировка, возникшая еще в 1990-е после падения режима Стресснера. Молодые идеалисты, часть из которых прошла через семинарии и теологию освобождения, увидели в вооруженной борьбе свой единственный путь.

Официально группа оформилась в 2008, а ее корни — в разочаровании левых кругов, в бедности крестьянских колоний, в ощущении, что Асунсьон существует в параллельной от них реальности.

В стране отношение к ней максимально негативное, а участники EPP постоянно в розыске за хорошую сумму. Ее члены терроризируют фермеров, похищают людей, подрывают безопасность границ и отвечают за наркотрафик. Однако столь серьезных действий против государства от EPP не было давно.

Что изменилось в этот раз

Нападение в Наранхито выделяется не только количеством жертв, но и качеством исполнения. Хорошо скоординированная операция, символическое сожжение поста — суть демонстрация контроля над территорией. Правительство прямо говорит о «новом поколении EPP» и связях с наркоструктурами. Группировка, которую неоднократно хоронили после ликвидации лидеров, снова показывает способность адаптироваться, переходя от классических похищений и диверсий к более гибридным и более деструктивным действиям.

В этом вся парагвайская действительность. Страна демонстрирует хороший экономический рост, привлекает инвесторов, развивает инфраструктуру, но север и Чако остаются местами, где эти успехи ощущаются слабо. Бедность и переплетение легального аграрного бизнеса с теневой экономикой создают почву, на которой такие группы продолжают существовать, а полностью искоренить их не получается. Почему — тема для другого поста.

Каждый подобный удар — это напоминание о том, что нельзя развивать только Асунсьон и Центральный департамент, оставляя периферию в режиме контролируемого хаоса.

Вопрос, который никуда не делся

Все это немного тревожно, ведь сегодня EPP — не банальная марксистская партизанская группа из 2000-х. Она возмужала, пользуется поддержкой Китая и левых исламских группировок и стала частью более сложной экосистемы, где политика, криминал и местные противоречия образуют единый котел.

В Парагвае напряжение между центром и периферией было почти всегда. И чем больше развивается центр, тем больше периферия смотрит ему в рот, выказывая недовольство. И проблему эту Парагваю нужно решать, начав развивать и регионы тоже. До тех пор, пока это решение будет откладываться, подобные инциденты, увы, могут повторяться.

🇵🇾 Призрак Стресснера возвращается в Парагвай

Парламент Парагвая обсуждает проект, который кажется мелочью на фоне реальных проблем страны, но на деле выглядит весьма тревожным.

Депутаты-картисты во главе с Ямилем Эсгаибом из Honor Colorado настаивают на возвращении символов эпохи Альфредо Стресснера — флага и герба с красными элементами, которые ассоциируются с режимом 1954–1989 годов. Они утверждают, что это соответствует акту Конгресса 1842 года. Но документы говорят об обратном.

25 ноября 1842 года Генеральный конгресс Республики Парагвай принял ключевые решения о независимости и национальных символах. В акте четко описан флаг: три горизонтальные полосы — красная, белая и синяя. На одной стороне — национальный герб с пальмовой и оливковой ветвями, переплетенными вверху, звездой в центре и надписью «República del Paraguay». На обратной — круг с надписью «Paz y Justicia» и львом как символом свободы.

В оригинальном документе нет упоминания о красных элементах, которые появились при Стресснере. Секретариат национальной культуры предоставил копию акта, которая это подтверждает. Действующие сегодня символы ближе к тому, что было установлено в 1842 году. В итоге все это выглядит как попытка легитимизировать наследие диктатуры через историю.

Политический контекст

Инициатива уже отклонялась год назад, но теперь вернулась в повестку. И это удивительно: депутаты тратят время на символический реваншизм сомнительного характера, в то время как в стране довольно много проблем. Это не первый случай: картисты последовательно продвигают нарратив, который романтизирует эпоху Стресснера, игнорируя или минимизируя репрессии, изоляцию и нарушения прав человека при его правлении. Зачем это им — пока непонятно.

В обществе к этому периоду истории относятся, скорее, негативно. Особенно, если говорить о молодежи. Те вообще считают, что в стране диктатура прямо сейчас, и с «Колорадо» нужно что-то делать.

При этом в стране можно спокойно купить книги о стресснеризме: как с критической позицией, так и с позицией одобрения диктатуры. Допустимость полярности мнений в подобных вопросах — то, чем Парагвай привлекает, однако навязывание определенных символов настораживает. Если все закрутится, страна рискует запутаться в собственных нарративах.

🇵🇾🇦🇷 Парагвай и Аргентина — самые безопасные в Латинской Америке

По версии Госдепа США.

Согласно последнему обновлению Индекса риска для путешественников Государственного департамента США, Парагвай и Аргентина остаются единственными странами региона с первым уровнем риска. Это самый низкий уровень, который означает, что при соблюдении обычных мер предосторожности можно путешествовать по стране относительно спокойно.

Для сравнения: большинство соседей имеют 2-й уровень: Бразилия, Чили, Уругвай, Боливия, Перу, Эквадор, Коста-Рика. Колумбия, Венесуэла, Гаити и отдельные зоны Центральной Америки — на 3-м и 4-м.

Для Парагвая это особенно приятная новость. В большинстве департаментов действительно безопаснее, чем в крупных городах региона. Однако это не значит, что с безопасностью в стране все идеально. Проблемы есть, и их все еще достаточно. Если интересно понять, как тут обстоят дела, получив информацию изнутри, можете почитать вот эту увлекательную статью.

Но само подобное признание, думаю, окажет положительный эффект на перспективы страны и ее будущее: имидж повысит, туристов и инвестиции привлечет.

🇵🇾⚽️ Гуарани придумали футбол за два века до Англии?

В 1639 году в Мадриде вышел словарь, который переворачивает историю футбола. В нем зафиксирована игра с мячом, в которую общины гуарани играли в иезуитской миссии Сан-Игнасио-Гуасу. Здесь — в Парагвае.

Антонио Руис де Монтойя описал, как после воскресной мессы местные жители играли ногами в игру с мячом, который делали из сока специального дерева mangaí. По сути — каучук. Упоминание об этом старше самых первых английских правил более, чем на 200 лет.

По свидетельствам других иезуитов, молодые люди собирались почти каждый день после мессы и били мяч верхней частью стопы. Ворот не было, а время ограничивалось закатом солнца или общей усталостью. Игроки выходили в той же одежде, что и в церковь, а зрители делали ставки.

В 2010 году ватиканская газета L’Osservatore Romano признала парагвайскую игру ближайшей предшественницей футбола. КОНМЕБОЛ поддержал эту версию, а в 2017 году муниципалитет Сан-Игнасио-Гуасу официально объявил свой город «колыбелью мирового футбола».

ФИФА по-прежнему считает датой рождения 1863 год, а родиной — Англию. Но споры на эту тему продолжаются уже больше десяти лет.