это мы смотрим

Мне в ленту активно начали просачиваться рилсы с "The Backrooms", лиминальным хоррором, основанный на интернет-феномене, породившем новую волну ужаса в кинематографе. А значит уже совсем скоро мы воочию сможем увидеть и кого там сыграл Роберт Боброцки (Чужой: Ромул) и на сколько удачным вообще стало решение сделать из короткометражки полный метр.

Я редко чего-то жду от новых фильмов, но когда речь заходит о горячо любимом жанре, устоять перед соблазном замедлить время в предвкушении нового витка развития хоррора невозможно. И тут мысли двоятся: фильм либо похоронит новое движение в хорроре и создаст необходимое затишье перед следующим трендом, либо станет определяющей работой жанра и задаст направление еще на несколько лет вперед.

Потому что мы уже более четырех лет наблюдаем проекты, снова и снова захватывающие внимание зрителей. "Skinamarink" плотно осел у меня в списке four favorite на lb, а споры о том, что лучше: более зрительский короткий метр или совершенно артхаусный полный - не утихают до сих пор. "Exit 8" все еще активно смотрится и обсуждается в сети, а на просторах интернета постоянно появляются короткометражные проекты вроде "You Are Here", снятые такими же фанатами жанра.

Но все они словно не выходят дальше собственного пузыря, сформированного усилиями определенной аудитории. В то время как проект Парсонса в 2022 году (о нем чуть позже) стал отправной точкой для расширения лиминальных ужасов до феномена закулисья, что дало новое подспорье для иных проектов, где-то хуже, где-то лучше по качеству.

От того при любом раскладе ждать фильм точно стоит. Но подходить к ожиданиям лучше с определенным бэкграундом, способным подготовить к чему-то неопределенному, возможно сумбурному, непонятному и загадочному. К тому, что за очередным поворотом может не оказаться ничего, а финал внезапно обернется лишь сном собаки. Форма может полностью поглотить сюжет, оставив доверчивого зрителя в недоумении. Но кажется, забегая вперед, что в этом и есть главная его сила и особенность, способность затягивать смотрящего в неизвестный мир офисных коридоров на физическом уровне, манипулируя эмоциями, чувствами и ожиданиями. И на каждом новом уровне закулисья тревожное удовольствие от исследования неизбежно будет заставлять искать новые грани в попытке выбраться из этой цикличной бесконечности.

Но пока что это лишь догадки.

в прокате с 4 июня by volga

Пересмотр “ДМБ” в сознательном возрасте (не в 5 лет на родительской кассете) открыл какой-то ларчик с заветной памятью, сформировавшей мое видение о многих вещах, которые пугали меня до определенного возраста. Вместе с тем, я почему-то отчетливо хранил воспоминания о чем-то запретном для детского просмотра. Наравне с “Особенностями национальной охоты” (которые я к слову тоже не так давно пересматривал), “ДМБ” был одним из самых пересматриваемых на ламповом телевизоре фильмов в моем детстве. Но в отличии от фильма Рогожкина, к просмотру “ДМБ” меня подпускали не так часто, отсюда напрочь стершиеся воспоминания с мемными цитатами, а эпизод с сусликом, то и дело проскакивающий в моем инфополе вызывал недоумевающее “а, это из ДМБ?”.

На деле фильм про похождения трех непутевых сослуживцев, по странным стечениям обстоятельств оказавшихся в рядах армии, сейчас смотрится чуть ли не как исключительное художественное достояние, своей низкобюджетной реализацией оставившее не только след в истории отечественной комедии, но вопросы о том, что это на самом деле было: плохая реализация изначально хорошего сценария или нарочито стиллизованный артхаус.

Некоторые цитаты, что в меньшей степени ушли в народ, по настроению и тематике сильно рифмуются с советским м/ф “Про Вову Сидорова”, (который с возрастом тоже смотрится иначе), но обоим проектам хочется прощать определенные идеологические несостыковки с собственным мнением. И “ДМБ”, этот концентрированный всплеск абсурдного юмора, в любом возрасте работает как законсервированный запах киноэпохи, которую вернуть уже не получится, ведь настолько смешными комедии у нас уже не станут. Смешнее только комментарии под фильмом на леттере.

28 мая в Великом Новгороде стартует уже третий по счету фестиваль молодого кино "Новое движение".

На сайте уже представлены образовательная программа (мастер-классы, лекции, тренинги) и деловая программа (дискуссии, обсуждения, круглые столы). Они пройдут с участием ведущих мастеров кинопроизводства, экспертов и редакторов профильных изданий.

Особый интерес вызывает круглый стол на тему ИИ в кино, так как совсем недавно мы обсуждали это на показе "Else", и тема все еще остается неисчерпаемой для новых и интересных мнений.

В общем, фестиваль обещает быть насыщенным событиями, и я очень рад, что на моей малой родине уже третий год проходит важное событие в кинематографической среде.

Ждем объявления конкурсной программы и до встречи на фестивале!

“Trouble Every Day”, 2001

Если земля, то сырая и с запахом смерти. Если бездна, то всепоглощающая своей темнотой. Если тишина, то оглушающая. Все это пугает сильнее чего-либо зримого и уже порядком тоже поднадоело. Но что, если страх съедает изнутри? Что, если его первостепенная производная это томящийся комок гниющей плоти, завалявшийся где-то в глубинах мозговых извилин?

Французский экстрим кажется идеальным полем для демонстрации главного монстра любого хоррора, самого человека. Будь то переполненные сектантской жестокостью “Martyrs” или одержимое мстительным духом “Inside”. “Trouble Every Day” Клер Дени, вышедший в 2001 году и ставший наряду с фильмами Гаспар Ноэ одним из первооткрывателей и популяризаторов направления, уже на стыке веков исследовал болезненные темы через призму насилия и жестокости. Фильм вскрывает зло и страх как внешнее проявление внутреннего состояния, как реакцию на психологические изменения или врожденные отклонения. Его жестокость хоть и не является апогеем поджанра, тем не менее удачно жонглирует его ключевыми особенностями.

Забавным образом здесь стоит вспомнить и “Angst” (1983). Тематически он далек от работы Дени, но по настроению и с точки зрения психологии персонажей между ними обнаруживаются точки соприкосновения в виде сдержанного саморазрушения. Однако ключевое, что сохраняется в герое Винсента Галло у Дени, это любовь. Именно она во многом позволяет персонажу не сгореть в агонистических муках, окончательно отдавшись своей эротической одержимости.

Сам факт существования любви в этом насильственном мире создает из хаоса необъяснимый порядок, способный превращать происходящее в безнаказанную сказку. В ней фетишизированное желание поглотить собственного партнера разбивается о преграды, которые, вопреки ожиданиям зрителя, оказываются весьма моралистичными. Это почти прописные истины, будто бы заимствованные Клер Дени из взрослых проповедей.

Тем не менее хуже фильм от этого не становится.

“no worries, mate”, 2025

В потоке насыщения мозга цифровизированным контентом (а иначе последние просмотры фильмов я назвать не могу) на задворках вотчлиста была откопана короткометражка, которая в общем-то совершенно конкретно рассуждает о свободе и возможно чуть-чуть поколенческих проблемах.

Но конкретно для меня просмотр стал абсолютно полярной эмоцией. В язвительном, наглом молодом геймере, что скрывает свое лицо под раскрасом Джокера (тот что Феникса) и окруженного такими же культивируемыми объектами той реальности, в которую он раз за разом сбегает благодаря играм, стримам и форумам, проглядывается не конкретный индивид, а целый пласт поколения, существующего где-то между и, вероятно, не способного когда-нибудь определиться и остаться в истории.

История столкновения двух разных миров, визуальной разграниченных лишь оконной рамой, кажется на деле имеют колоссально огромную разницу абсолютно во всем, начиная от вкусовых предпочтений и заканчивая взглядами на жизнь. А тревожное действие, что не надолго забирает внимание, успевает нагнетать саспенса на зрителя и без того прибитого рутинной реальностью, в которую он погружается день за днем.

Хочется только сказать, что мы обязательно справимся. Рожденные в эпоху того интернета, когда шутки были шутками, игры играми, а мемы просто развлечением мы отпустили это все в силу и возраста и стремительно меняющегося мира, неподвластного нашим собственным мечтам о том, что это все когда-то вернется.

Вернутся дизлайки, троллинг, порно в ВК, возможность смотреть потешные видео с драками бомжей без геморроя с доступами, монстр энерджи по цене проездного, приложение “спросил, увидел, полюбил”, незаблюренные сигареты в кино, макдональдс, покупку стима и пс+ с карты, а не через перекупов, стойкость общества перед грязью в интернете, кинотеатр ПИК на Садовую и студенческие билеты по сто рублей. Вернутся мертвецы, что слишком рано приняли свою учесть. Вернется наслаждение жизнью без мыслей о цикличности. В конце концов вернется и стена…

“Sleep Has Her House”, 2017

Мало что так же как кино, заставляя всматриваться в полночную бездну, запресованную несколькими слоями темного, зловещего пейзажа, вынуждает мозг дорисовывать образы, ранее ему неведомые. Когда каждая сцена словно открывшийся портал в мир ощущений, неприятных и пробирающихся глубоко под кожу. Казалось бы, падающая вода водопада в реальной жизни приносит успокоение и расслабление. Здесь же ее нарастающий шум, подобный аналоговым помехам, усиливается и резонирует с внешним давлением и рифмуясь с каждодневным информационно-новостным шумом в итоге вызывает тревожную волну мурашек по коже.

Некогда знакомые лица кажутся лишь отражениями на запотевших окнах, настойчиво требующими, чтобы с них смахнули накопившуюся влагу и открыли пространство для ясного взгляда. Потому что темнота неизбежно давит. Отражение звездного неба на тихой водной глади, едва проступающие стволы деревьев и нетронутые человеком ландшафты, все это, существуя в полной тишине, выглядит как свидетельства иного, апокрифического мира, как архипелаг неизвестности, скрывающий за своими границами манящее ничто, которое день за днем, минута за минутой затягивает нас в свои недра.

Эта таинственность, словно возникшая из другого измерения и подарившая новый уровень тревожности, ощущается как осязаемое зло, живущее вечно и перемещающееся только по кадрам кинопленки от “The Blair Witch Project” до “Skinamarink”. И хотя мы никогда его не увидим, само ощущение его присутствия рядом и есть настоящий страх.

Скотт Барли сумел обуздать этот страх, как дикую лошадь, заключить его в экспериментальную форму и превратить в созерцательную историю, медленно плывущую по ночным лесным рекам. Лишь изредка зло проступает наружу, демонстрирует свою силу, словно водомерки, рассекающие гладь воды и создающие идеальные круговые волны.

А мы в этом потоке всего лишь безнадежный, бессмысленный перед громадностью мира мусор, пытающийся не утонуть под давлением тишины и разобраться в тайне проступающих на пленке зернистых помех, что, как и все на свете, существует в едином цикле жизни и смерти.

Вопреки заложенным канонам, которые, кажется негласно соблюдались соратниками Сюдзи Тэраямы об антиискусстве, его наследники, что вышли из под крыла в свободное плавание так или иначе частично отходили от них. Одним из самых показательных примеров являлся Исао Ямада, почти вся его фильмография была сделана на 8-мм пленку, в духе удешевления и DIY-подхода Тэраямы. Но один из самых знаменитых и красивейших фильмов, которые я видел он снял уже на 16-мм пленку. Этот редкий переход на 16 мм позволил изображению становится глубже и в то же время привлекательнее для широкой аудитории.

Источниками вдохновения явным образом служили фотографические образы и некоторые произведения искусства, оттого в практически каждом кадре чувствовались выверенные эстетические картины.

Невероятно красивое путешествие по фрагментам памяти, где мы как солнечный зайчик лишь бликами проносимся по разноцветным фильтрам, играющим с нами в загадочную игру воображения.

Вспоминался Тарковский, Ходоровски, более ранние японские авангардисты с их фотографическим стилем. На ум приходил Кодзима, явно подчерпнувший вдохновения для своего Дед стрендинга и Би Гань с его Воскрешением. Но конечно личного здесь гораздо больше и именно это отражается в самом себе, когда хочется пускаться в собственные мысли, где в розовой дымке возникает то и дело мелькающее колесо обозрения, глубоко детское воспоминание, которое уносит вдаль идущие перед или за ним кадры железной дороги или морской волны. Где образы аммонита как связующее звено ведущее идеальной спиралью в затертые и специально задвинутые на задворки памяти моменты жизни, к которым так не хочется возвращаться.

К тому же чувствуется, что Исао явным образом расширил свою же короткометражку "Crystal" (1988) до полнометражной работы, это проявляется и в работе камеры и в художественном оформлении и в проблесках фрагментов чего-то чувственного, отражающимся теперь уже от камня, а не от осколков зеркал. Некоторые сцены кажутся перекочевавшими напрямую, но обернутые уже в новое оформление, наследующими тематику памяти, присущую его ранним работам. "I’ve Heard the Ammonite Murmur" как и "Crystal" выглядят осколочным, отражающимся от поверхностей, но насыщенность и более четкие образы, вписывающиеся в сновиденческий мир Ямады создают впечатление более плавного потока, которому хочется поддаться.

Большинство тех проектов, что можно сейчас посмотреть (а снял Исао больше 100 фильмов) обнажает автора перед зрителем как человека, предельно близкого и чувственно синтезированного с искусством. Его фильмы говорят на скрытом языке цитирования, как и сам Исао (интервью, где практически на каждый вопрос он приводит цитату). А его тяга к живописному и фотографическому стилю развивается от работы к работе. В 00-х его несколько значимых работы посвящены образам девушек и цветов, ситуационные персонажи напоминают словно перекочевавших Офелий со страниц "Гамлета". В работе "Girl Orphee" (2001) что в целом созвучно с персонажем Шекспира, начнут проявляться образы повторяющиеся из фильма в фильм. Тут мы еще застанем сюжетную часть, так как статичные образы отсвечивают и проглядывают сквозь мутную рябь пленки в разных локациях, в то время как в последующих фильмах кадры чаще статичны и привязаны к одному фону, как в "Winter Flower" (2003) и в большей степени в "Chrysanthemum Inspiration" (2005) где мы уже полноценно погружаемся в эстетичный рисунок с девушкой, утопающей в цветах.

В этих работах и в большинстве других, мозг уже сам дорисовывает возможные лейтмотивы, которые в большей степени лишь поэтические дуновения среди полевого простора, с ностальгическими нотками, существующими где-то за пределами нашего мира.

Просмотр нового сезона горячо ожидаемого сериала всегда интереснее в уютной компании, поэтому завтра (28.04 в 20:00) снова встречаемся в стенах уже родного культкода.

Эйфория 3 сезон, 3 серия "Баллада о Паладине"

Подробности (или в личке)

Внезапные пересмотры открывают новые грани заимствований

"Животное", 2001
"Человек-Паук", 2002

Интригующий образец еще только формирующегося в начале 60-х годов японского авангардного кинематографа - "Anme" Такахико Иимура (вероятно, одного из основателей и популяризаторов экспериментального направления) при просмотре то и дело навеивал мысли о первом зомби-фильме в Японии (хотелось бы сказать и в мире, но история уже знала "White Zombie" и ещё парочку более ранних работ).

Экспериментальный стиль съемки, заложенный поверх нарратива о месте зрителя в субъективном восприятии искусства, связи современного искусства (на момент 1963 года) и развивающегося направления авангардного кино, а также тревожный саундтрек вкупе с пугающими изображениями. Составляющие, способные и в 2026 году описывать один из многочисленных примеров неохоррора, разговаривающего со зрителем языком подтекстов и чувственной связи.

Но Такахико Иимура, засняв театральный номер с танцем буто, сделал это полвека назад, оттого это смотрится еще интереснее.

stills from https://film-makerscoop.com/