Об ответе СК России на обращение по «Царскому делу»

27 февраля 2025 года я направил это обращение в Следственный комитет России на имя его председателя А.И.Бастрыкина.

Когда 2 апреля и повторно 15 апреля я позвонил в Информационный центр СКР, а также, когда 15 апреля лично обратился в Приёмную СКР, мне сообщили, что моё обращение от 27 февраля 2025 года было зарегистрировано 7 марта за №ГРСК-45762-25 и находилось на рассмотрении ГСУ СКР по поручению из аппарата первого зампредседателя СКР. Иных данных в Информационном центре предоставить не смогли, т.к. карточка обращения была засекречена.

Ответ СКР на моё обращение от 27 февраля пришёл по электронной почте только 22 апреля и содержал следующее:

«Настоящим сообщаю, что Ваше обращение от 03.03.2025 поступило в Главное следственное управление Следственного комитета Российской Федерации.

Уведомляю, что Вы не являетесь участником судопроизводства по уголовному делу о гибели членов Российского Императорского Дома в 1918-1919 гг., в связи с чем вышеуказанное обращение в порядке ст.ст. 119-124 УПК РФ рассмотрению не подлежит».

Старший следователь по особо важным делам при Председателе Следственного комитета Российской Федерации М.В. Молодцова».

Но ведь моё обращение было направлено не в рамках какого-либо уголовного дела, а как отдельный запрос о сравнении в СКР фотоизображений двух женщин и установлении степени их сходства. В случае отсутствия такого сходства вряд ли у СК России были бы причины не сообщить об этом, и ответ был бы таким: «Это разные люди».

Но при установлении высокой степени сходства у СКР появился бы повод утверждать о «вновь открывшихся обстоятельствах» в этом деле, и это могло стать основанием для дополнительного расследования. И тогда СКР ответил бы так, как он уже отвечал ранее, в 2020 году: «Ответ по существу поставленного в Вашем обращении вопроса не может быть дан в связи с недопустимостью разглашения данных дополнительного расследования».

Но у СКР — иное: «Вы не являетесь участником судопроизводства по уголовному делу... в связи с чем вышеуказанное обращение в порядке ст.ст. 119-124 УПК РФ рассмотрению не подлежит».

Можно ли полученный ответ, поставить свою подпись под которым было поручено Марине Викторовне Молодцовой, считать отказом СКР отвечать по существу на заданный вопрос о сравнении фотоизображений с целью определить степень сходства между людьми на фото? Если комитет установил высокую степень сходства, он, тем не менее, не считает это «вновь открывшимся обстоятельством» и отказывается от проведения дополнительного расследования?

«...не являетесь участником судопроизводства по делу...» — это о чём? При том, что в мае 2022 г. председатель СКР в интервью журналу «Историк» сообщил, что расследование по делу продолжается, и о передаче этого дела в суд впоследствии не сообщалось. Это если смотреть на поверхность. А если в глубину? И как тогда с этим соотносится то, что такие вопросы звучат из самого центра «Рублёвки»?

Может ли такой ответ быть показателем того, что председатель СК и его сотрудники оказались в сложной ситуации, когда и ответить правду нельзя, и НЕ ответить нельзя? И тогда что, ссылаясь на положения ст.ст. 119-124 УПК РФ, на самом деле ответили (и что предложили?) сотрудники Комитета, в деталях изучившие события 1919-1924 годов на Урале и не только?

Один из примеров:
1919-1924 гг. — начало и завершение «белого» следствия следователем по особо важным делам Н.А.Соколовым. Его вывод: никого не осталось…
1924 г. — «коронация в эмиграции» вел.кн. Кирилла Владимировича под именем императора Кирилла I. С чем категорически не согласилась вдовствующая Императрица Мария Фёдоровна. О роли вкКВ — здесь.

В категориях «причина и следствие» даёт ли Следственный комитет подсказку — обратить внимание на даты происходившего столетие назад и происходящего в наши дни? Если так, то спасибо СКР за это.

@TheStandOnRublevka