Невежественные учителя, стоящие ученики. ч. 2
То был краткий пересказ двух глав книги. Сейчас же несколько мыслей в связи с прочитанным и двухмесячным опытом преподавания.
Идея Рансьера кажется интуитивно понятной и притягательной. Собственно семинарский формат занятий, когда вы читаете один или несколько текстов, должен приближать эту ситуацию равенства интеллектов. Если преподаватель и участники семинара честны и добросовестны, то обсуждение должно строиться исключительно вокруг прочитанного, без ссылок на факты и знание, находящиеся за пределами текста. Очень часто, однако, это равенство не удается выдержать, поскольку находится один или несколько человек, кто стремится утвердить свое интеллектуальное господство над другими. В моем личном опыте это часто становилось преградой для участия в философских и около-философских дискуссиях. Впрочем, ситуацию интеллектуального паритета как раз должен поддерживать преподаватель, выступающий в роли арбитра.
Пытаясь предоставить ученикам голос, я столкнулся с простым нежеланием говорить. И, к сожалению, книга как материальный интеллект здесь не помогла. Текст сегодня является не только демократизирующим, но одновременно разделяющим, иерархизирующим явлением. Сталкиваясь с семантической сложностью текста, ученики отказываются идти дальше.
Рансьер пишет о том, что учитель должен подчинять не интеллект ученика, но волю, тем самым направляя его к использованию своего интеллекта:
Учитель — это тот, то поддерживает идущего на его пути, на том, где ищет и не перестает искать он один.Но не должен ли идущий осуществлять движение, чтобы учитель мог его поддерживать? Не может ведь учитель насильственно перемещать ученика с места на место. Ведь тогда это мало чем отличается от обычной практики муштры и заучивания. Ясно, что многое может зависеть от индивидуальной мотивации, но проект Рансьера предполагает, что активность интеллекта содержится в каждом:
Прежде всего «я не могу» означает «я не хочу; зачем мне прилагать усилие?». А также подразумевает: я, конечно, смог бы, ибо я наделен умом, но я рабочий: люди вроде меня этого не могут, мой сосед этого не может.
В отказе от чтения ученики отбрасывают не только возможность демократизации собственного коллектива, но также не желают занимать равную позицию с преподавателем. Должен ли невежественный учитель тогда отказаться от чтения, спустившись на ступень к ученикам? Ждут ли там его?
В качестве другого примера раскрепощения интеллекта Рансьер предлагает импровизацию. В импровизации происходит преодоления себя, ученик вынужден делать или говорить хоть что-то. И действительно, например, в формате импровизационного судебного заседания студенты проявляют куда большую активность и заинтересованность. Игра по истине является важнейшей человеческой деятельностью. Но все же извлечение смыслов для профессии, которая каждодневно связана с текстом, невозможно без книги.