Возвращаюсь со встречи нашего проекта, которую в этот раз посвятили Кумранским текстам.
Одна попутная мысль-отступление после детального разбора текста из 1QH как параллели к Мк 13: апокалиптические традиции толкуют потрясения вроде войн как «родовые муки», в которых входит в силу новый век или, шире, в которых может произойти новое рождение человека или группы людей. Бедствия маркируют приближение нового века.
Они описаны в 1QH как «волны смерти», обрушивающиеся и на рождающую, и на рождаемого. Они одновременно смертельно угрожают ему и приближают его к жизни — к возможности родиться.
Внутри этой метафоры возможность остаться в живых есть только у тех, на кого направлены эти «волны смерти»: у матери и у младенца. Сами «волны смерти» уйдут в небытие при любом исходе.
Парадоксальным образом родиться — или вообще остаться в живых среди этих смертельных потрясений — можно, только будучи теми, на кого они направлены, или разделяя их страдания.
Если убрать в сторону сектантское мышление группы, стоящей за 1QH, согласно которому все аутсайдеры, а тем более враги общины, погибнут, эта метафора оказывается правдоподобной на уровне человеческого опыта: участие в агрессии — или симпатия к ней — вовлекает на путь саморазрушения, тогда как переживание её атак даёт возможность вырасти, родиться. Конечно, это лишь возможность (не менее возможен и катастрофический исход). Но у агрессора — до тех пор, пока он остаётся на тропе войны, — и этой возможности нет. Тот, кто несёт «волны смерти», тот, против своей воли, инициирует рождение тех, кого хочет убить (увы, последнее ему нередко удаётся в прямом смысле). Он подобен фараону, который, сам того не осознавая, служил для рождения свободного народа Божия, сам при этом исчезнув.
Стать на сторону того, кто подвергается смертельной опасности, нужно в этом смысле не только для их защиты, но чтобы и самому остаться живым, присоединившись к трудному и смертельно опасному процессу рождения. Быть на другой стороне от агрессии — то есть быть с теми, кто её претерпевает, — это не вопрос милосердия к жертве, а выбор возможности самому не исчезнуть.