​Когда закончилась Вторая мировая война и начался бум строительства пригородов, белые американцы с радостью взяли ипотеку и сбежали в пригороды из нелюбимых городов. Афроамериканцам же даже при наличии достаточных доходов кредиты не одобрялись, и они оставались в своих районах, куда шло все меньше инвестиций и все сильнее рос уровень бедности.

После того как федеральные власти загнали темнокожих в городские гетто, они продолжили обособлять их от белых районов. Например, все то же руководство FHA рекомендовало отделять белые районы от черных с помощью автомагистралей. Шоссе, соединявшие пригороды с центром городов, часто строили прямо на месте домов этнорасовых меньшинств. Таким образом, афроамериканцы не только были лишены возможности приобрести новое пригородное жилье, но и теряли уже имеющееся.

Старое доступное городское жилье сносилось, а новое не строилось в связи с ужесточением законов о зонировании. США захватывали односемейные дома, которые сами по себе были менее доступными, чем многоквартирные. А регуляции минимального размера участка, количества парковочных мест, этажности, отступов между границами участка и домом дополнительно повышали цены на недвижимость. Таким образом, зонирование и другие строительные ограничения исключало афроамериканцев из белых пригородов, лишало их права на улучшение качества жизни и запирало в ловушке бедных городских районов.

Как будто бы этого было мало, с помощью все того же зонирования власти могли подталкивать промышленные предприятия (например, за счет разметки соответствующих зон) работать рядом именно с черными районами. Это приводило к повышенному воздействию токсичных веществ на представителей расовых меньшинств и еще сильнее занижало цену их земли.

При таком раскладе неудивительно, что движение за гражданские права 1960-ых было направлено в том числе на борьбу за жилищные права афроамериканцев. В 1968 году Конгресс США принял Закон о справедливом жилищном строительстве. Он запретил дискриминацию в областях покупки, продажи, аренды или финансирования жилья по признаку расы, цвета кожи, пола, национального происхождения или религии.

Но формальный запрет дискриминационных практик не мог отменить сформировавшийся за многие годы огромный разрыв в уровне благосостояния между белыми и черными семьями. Государственная помощь в получении ипотеки со времен войны закончилась. Белые успели ей воспользоваться и уже долгое время владели домами как ценным активом.

Темнокожим же необходимо было решать жилищный вопрос в более сложных экономических условиях. Дома на одну семью все также были для них слишком дорогими, дефицит доступного жилья в США все больше давал о себе знать. При этом даже при наличии достаточных доходов темнокожие семьи сталкивались с сохраняющимся среди кредиторов недоверием, что приводило к частым отказам в получении ипотеки. В итоге, несмотря на формальный запрет жилищной дискриминации, темнокожим все также приходилось и до сих пор приходится конкурировать за доступное жилье.

Давний разрыв в благосостоянии между черными и белыми при продолжающемся удорожании домов из-за их дефицита привел к тому, что афроамериканцы сейчас являются одними из главных сторонников реформирования законов о зонировании. Оно предполагает разрешение возведения в пригородах более плотного многоквартирного жилья, которое не только бы сократило общий дефицит жилых единиц в стране, но и было бы доступным за счет меньшего количества строительных регуляций.

И в этой борьбе за реформы афроамериканцы и их союзники из других групп населения сталкиваются с NIMBY – белыми домовладельцами из пригородов (о них был отдельный пост), в чьих интересах сохранить свои районы в текущем виде и удержать высокие цены на дома.

А то, как продвигается эта борьба, – совсем другая история для другого поста.