Хирургия в иммиграции

Мой папа - хирург-онколог с огромным опытом.

И сколько я его помню, он регулярно брался за очень сложных пациентов. В том числе за тех, от кого другие хирурги уже отказывались.

Мне всегда было немного сложно это понять.

Когда у тебя огромный опыт и возможность выбирать работу - зачем сознательно брать самые сложные случаи? Где риски выше, времени требуется больше, а результат изначально менее предсказуем.

И только недавно я поймал себя на довольно забавной мысли.

Кажется, я делаю примерно то же самое. Только в иммиграции.

Значительная часть моей работы сегодня - сложные RFE. Причём, естественно, по кейсам, которые первоначально готовил не я.

То есть ко мне приходит уже сложившаяся ситуация: кейс подан, фактура зафиксирована, офицер всё прочитал и уже объяснил, почему первоначальная конструкция его не убедила.

Особенно интересно, когда проблема находится на уровне Final Merits Determination.

По сути, офицер говорит:

«Хорошо. Критерии вы, возможно, собрали. Но я всё равно не вижу, что вы экстраординарны».

P.S. Напомню: в EB-1A недостаточно механически собрать три критерия. В совокупности доказательства должны показывать sustained national or international acclaim и принадлежность к тому самому небольшому проценту людей на вершине своей области.

И вот здесь начинается хирургия.

С первоначальным кейсом ты работаешь с чистого листа. Сам определяешь поле, позиционирование, доказательства и фундаментальную логику.

С чужим RFE всё наоборот.

Иногда нужно за несколько дней разобраться в том, чем клиент и предыдущая команда занимались полгода или год. Прочитать сотни страниц. Восстановить их логику. Понять логику офицера.

А главное - найти, где именно сломался кейс.

Потому что далеко не всегда проблема в недостатке доказательств. Иногда доказательств много. Просто они не отвечают на главный вопрос: почему именно этот человек действительно находится на вершине своей области?

И тогда недостаточно «дослать документов».

Нужно найти сердцевину кейса, понять, что в первоначальной конструкции не работало, и фактически собрать её заново - уже внутри существующего record.

Причём сейчас на всё это нередко есть всего 30 дней.

Поэтому сложный RFE у меня часто забирает существенно больше дней плотной работы и интеллектуального ресурса, чем отдельная первоначальная петиция.

Прокрутив это в голове, я гораздо лучше начал понимать своего отца.

Дело точно не в том, что хочется выбирать себе самую сложную работу или кого-то удивить.

Просто во-первых, в какой-то момент профессионально становится особенно интересно именно там, где стандартные решения уже не сработали.
А во-вторых, когда к тебе приходит «пациент», у которому все уже отказали, как ты можешь ему не помочь?

Видимо, хирургия всё-таки передаётся по наследству😉

@mryankin