Syllabus Errorum

Привычка

Человек — это животное, которое, по слову Достоевского, «ко всему привыкает». Но в этом не было бы ничего особенно дурного, если б он, как таракан, привыкал ко всему грязному и отвратительному. Напротив, это можно было бы даже считать похвалой его выдержке и стойкости перед лицом жизненных трудностей.

Но беда человека в том, что проще и быстрее всего он привыкает к хорошему, и в этом — его мерзость.

Сколько благ жизнь рассыпает перед ним, и как мало умеет он это ценить!

❤️‍🔥Syllabus Errorum

? ... !

«Ты такой скрюченный, — говорила А., — как вопросительный знак! Ты будто вопрошаешь у этого мира: "За что?!!" Ну да горбатого могила исправит!»

И я действительно всем своим видом выражал один-единственный вопрос: «За что?!!»

И мир, не став со мной церемониться, вместо ответа просто-напросто — сломал меня.

Я перестал спрашивать. Я рассыпался. Я стал многоточием.

Могила действительно исправила меня. Восстав из мертвых, я выковал себе тело из железа и, выпрямившись, как сжатая пружина, обратился в ходячий восклицательный знак. Я перестал вопрошать — и стал заявлять миру в ответ на все страдания, которых он меня с тех пор удостаивает: «Ну и что!! Еще!! Еще!!»

❤️‍🔥Syllabus Errorum

Бабочка

Какое прекрасное создание — бабочка!

Поглядите на ее крылья! Разве, взмахнув ими, она не вызывает сильнейшие землетрясения?

И разве не были правы греки, когда назвали душу — Психеей, ψυχή, бабочкой?

Ведь она столь же непостоянна, столь же легкомысленна и беззаботна, как это насекомое.

Именно поэтому ее основное свойство — предательство. Она всегда стремится улететь к кисельным берегам и медовому солнцу.

Ее невозможно удержать при себе. Ее стремление к предательству, к бегству, к полету, к капризу можно пресечь лишь одним способом — попыткой схватить ее.

Но наши пальцы так неловки и неосторожны, что едва мы коснемся ее крыльев, как тут же ломаем их, так что бабочка уже не может более летать.

Итак, попытка удержать душу от каприза и предательства непременно оборачивается убийством души. Психея — легкомысленное создание, и сколь легки ее мысли, столь же просто и лишить ее жизни и возможности полета.

❤️‍🔥Syllabus Errorum

Возвращенный рай

Меня всегда занимал вопрос: что должен был чувствовать Адам, когда Христос вывел его из преисподней обратно в Эдемский сад?

Каково было ему вернуться в Потерянный Рай? Каково было видеть тот прекрасный сад, из которого он был изгнан Богом на заре времен? Каково было наблюдать все то же самое, что было здесь и прежде? Как должен был он ощущать состоявшееся повторение и возвращение уже бывшего, но в другом качестве?

Вот чудесные, живописные сады, вот цветы и теплое, нежное солнце. Плоды вновь, как и раньше, сами падают в его руки, и ему не нужно более добывать хлеб свой в поте лица своего. Вот здесь, у этого ручья, был он некогда счастлив с Евой, — а у этого древа, он это хорошо запомнил, змей искусил его женщину, а та — его самого.

И вот он снова здесь — в раю, из которого его за шиворот выволокли тысячелетия назад.

Но счастлив ли он? Рад ли он обретению утраченного?

Не напоминает ли ему здесь каждый камень, каждый цветок о том, как он был невинно-блажен в этом Саду вместе с Евой?

И потом, его теперь окружают люди, большую часть которых он совсем не знает. Ему даже не верится, что все они — плоть от плоти его и кровь от крови его. Разве имена Ной, или Авраам, или Иаков, или Илия, или Иов хоть что-нибудь говорят ему? Отнюдь нет.

Разве ему нужны эти люди? Разве не хотел бы он быть вновь счастлив здесь — с Евой?

Но где была Ева?

Христос вывел и ее тоже из преисподней, не правда ли?

Ведь вывел?..

❤️‍🔥Syllabus Errorum

Отрывок из эссе-новеллы «Червь» («Монолог безумца»)

<...>

Автор мертв, говорите? Я же говорю: автор зомбирован, отравлен! А читатель? Что ж читатель? Читатель — упивается своей мерзостью! Автор и читатель вместе составляют звено пищевой цепочки: первый — испражняется, второй — пожирает испражнения.

Писатель — кто это, как не муравей, в мозг которого всосался гриб-кордицепс, перехвативший управление телом этого жалкого насекомого? Отравленный, уничтоженный, бессмысленный, он теперь желает лишь одного — писать, писать, писать! Он не может не писать: ведь в его мозгу роятся мысли и образы, эти личинки червя, которые необходимо вывалить, дабы они размножались, плодились, выковыривались из белесых яичек, извивались, сплетаясь друг с другом в мозгах несчастного копрофага — читателя!

Думаете, я сейчас занимаюсь чем-то иным, кроме как извержением слов? Или, может, вы, дорогой читатель, считаете, что не предаетесь в эту минуту копрофагии? Вы уже чувствуете мерзость Логоса на кончике языка? Вам тошно от того, что я сыплю вам в рот опарышей Слова? Но читатель, мой милый, даже если вы захлопнете эту книжку и постараетесь навеки позабыть ее, то вы лишь отвернетесь от истины — и пойдете жрать чужое дерьмо!

Вы больше никогда не сможете читать так, как прежде, — в каждом слове вы увидите теперь личинку, в каждом предложении — клубок червей, в каждом абзаце — комок глистов!

Мы заглянули в кишечник нашего духа и увидели кончик хвоста Логоса, потянув за который, мы вытащили на свет его самого — этого ненасытного червя, питающегося нашим духом, как амброзией!

Слова множатся, как паразиты, и чем больше в мире слов, чем больше написанных книг, — тем менее в нас духа, тем грязнее становится пищевод нашей мысли, тем туманнее наши головы!

Священная вода живой мысли, освежающий океан Молчания — каким далеким кажется все это нам, живущим в грязи Логоса!

❤️‍🔥Syllabus Errorum

Энтузиазм

Должно быть, самое худшее, что может случиться с человеком, — это когда в него вселяется некое божество.

Именно таково изначальное значение слова ενθουσιασμός — «энтузиазм».

Но боги всегда привередливы, капризны и легкомысленны, и едва они проникнут в человека, как тут же начинают скучать и совсем скоро покидают его.

Именно поэтому человеку стоит опасаться божеств всякого толка, и не только потому, что μανία, священное безумие, приводит к самым скверным последствиям, — но прежде всего затем, чтобы никакой божок не смог остановить его медленный, решительный, ровный и в то же время напористый шаг.

Боги — веселы: они любят прыгать, скакать, лететь и мчаться. Медлительность и упорство черепахи, всегда обгоняющей Ахиллеса, этого полубога, им совершенно чужды. Именно поэтому божество окрыляет человека — но лишь затем, чтобы в решающее мгновение подрезать ему крылья и, навсегда покинув его, дать ему упасть в бездну.

Festina lente — вот мудрость человека и стратега, для которого все боги давным-давно умерли или сбежали.

Впрочем, даже если бы боги существовали, нам следовало бы их убить — в силу описанных выше обстоятельств.

Ибо место человека — в грязи, в которой он обречен ковыряться. И только медленное и методичное строительство Башни может еще привести его к его собственным небесам, к пустующему Олимпу.

❤️‍🔥Syllabus Errorum

Проклятие Вавилонской Башни

Первая война в истории человечества началась в Вавилоне.

Башня рухнула — и из этого крушения родились распри.

Наши предки изначально не были заражены Словом. Они не говорили, не думали, не общались между собой посредством лингвистических конструкций. Они пребывали в Молчании, существуя как единое сознание, которое, будучи устремленным к возвышенному, методично строило лестницу к небесам.

Но Злой Демиург — Логос, скрывающийся за многочисленными масками, — воспротивился этому устремлению наших молчащих предков. Будучи врагом небес и духовной полноты Молчания, он наслал на нас проклятие разделения. Проникнув в мозги предков, он впился в них своими ядовитыми жвалами. Зараженный Логосом, человек внезапно обнаружил в себе способность говорить, изъясняться в словах. Тем самым он был выброшен прочь из пространства Молчания, и единое сознание было разорвано в клочья.

Молчаливая связь между людьми была уничтожена.

Методичное строительство Башни, Вертикали, было нарушено. Вместо этого мы получили Червей — многочисленные штаммы Логоса, разделившие нас на носителей различных языковых зараз, каждая из которых враждебна друг другу.

Вместе с появлением языков единое сознание человечества подверглось тому, что философы позднее назовут principium individuationis — распадом на отдельные, индивидуальные сознания.

И каждое произнесенное нами слово — это след Проклятия Вавилонской Башни, постигшего род человеческий в самом начале времен.

И каждая распря есть война слов, борьба языков, попытка различных штаммов вируса под названием Слово заполучить как можно больше носителей.

И лишь восстановление разрушенной Башни, понимаемое как возвращение к Молчанию, может избавить нас от этого проклятия.

❤️‍🔥Syllabus Errorum

Портрет женщины, или Маятник Шопенгауэра

Представьте себе женщину лет этак пятидесяти — красивую, умную, спортивного телосложения. Муж ее, красавец и атлет, состоятелен. Оба они, вместе со своей умницей дочкой, живут у самого моря. Их окружают пальмы, над их головами — насыщенно-синее небо, какого нет больше нигде, и теплое южное солнце.

С виду ее жизнь — исполнившаяся мечта миллионов женщин. Девяностые годы — времена потерь и трудной молодости — давным-давно прошли, и она уже забыла, что такое страдание. Жизнь ее состоит из заботы о любимом муже и до безумия любящей их обоих дочери. Она свободна и вольна распоряжаться своим временем. Ничто не угнетает ее, и тяготы человеческого существования уже давным-давно позабыли дорогу к ее дому.

И все-таки, если мы всмотримся в нее повнимательнее, то увидим, что она глубоко одинока. Каждый день ей приходится сталкиваться с окружающей ее экзистенциальной пустотой. То, что раньше доставляло ей удовольствие, теперь необходимо лишь для того, чтобы поддерживать иллюзию жизни, чтобы не замечать зияющей дыры в ее душе.

Тоска роскоши — вот что настигло ее сразу после избавления от жестоких ударов судьбы. Муж ее, хотя и любит ее безгранично, в силу своей витальности, энергичности и бульдожьей сущности, которая и позволила ему добиться столь значительных успехов, — муж не может понять ее вполне. А ведь именно это «вполне» — и есть ключ к сообщению, к проникновению в мир другого.

Она, как я уже сказал, умна, и ее интеллектуальные способности позволяют ей кое-как заполнять свое время чтением книжек и прослушиванием лекций. Ее интерес, однако, не преследует никакой определенной цели; его скорее можно охарактеризовать как праздное любопытство, и именно это мучает ее больше всего.

Она перепрыгивает от темы к теме, пытаясь хоть чем-то заполнить пустоту одиночества в городе, где у нее нет ни родственников (родители давным-давно почили), ни друзей (все они остались там, в другом городе, откуда ее, не спрашивая ее согласия, увез муж) — никого. Только книги. Только лекции. Только она — одна, совершенно одна в своем маленьком, но единственном возможном для нее мире.

И больше — никого.

Ничто не может избавить ее от тоски. Каждая страница прочитанной книги — как зеркало, в котором она видит одну только себя; каждое произнесенное слово лектора — как приговор: «Ты обречена на одиночество!»; каждое слово, произнесенное мужем, — как чистосердечное признание: «Я тебя не вижу, не слышу, не понимаю — и не хочу понимать!!»

Это было бы совершенно невыносимо, если бы наша женщина не отыскала себе средство, которое, как ей кажется, может спасти ее от тоски и одиночества. Средство это — ее дочь.

Когда та была младенцем, наша женщина бежала от самой себя и своего одиночества в заботу о ней. Эта забота позволяла ей не думать о себе и своем бедственном положении. Когда же дочь выросла, забота превратилась в некое подобие дружбы, какая бывает между матерью и дочерью. Дочь стала умной, понимающей собеседницей — и одновременно экзистенциальной затычкой, помогающей нашей женщине создать иллюзию жизни.

Но есть ли для нее вообще спасение? Разве затычка не откладывает неизбежное, ничуть не способствуя предотвращению рокового столкновения с самой собой? Разве не придется ей однажды остаться в глухой тишине и посмотреть смерти и своему одиночеству перед ней прямо в глаза?

И разве не обрекает она свою дочь на точно такое же одиночество в будущем?

Когда хоть кричи, хоть вопи — никто не услышит.

Потому что у каждого есть уши, чтобы слушать, но не у всех — чтобы слышать.

И история нашей женщины повторится вновь, с тем только отличием, что дочь разве что не узнает, что такое страдание. Ведь даже если бы нашелся человек, который предложил бы ей сбежать из золотой клетки на волю, то она непременно осталась бы с матерью и повторила бы ее судьбу.

И тогда маятник Шопенгауэра качнулся бы уже в ее сторону.

❤️‍🔥Syllabus Errorum

Когда я в очередной раз размышлял о знаменитой фразе Шопенгауэра, гласящей, что жизнь есть маятник между страданием и скукой, перед моим мысленным взором возник человеческий образ, который мне тут же захотелось запечатлеть: ведь я не только философ, но еще и художник.

И я подумал: почему бы мне не попробовать написать психологический портрет? И хотя я скорее мастер психоцидальных этюдов, — ведь я в первую очередь убийца души, а не ее исследователь, — затея эта настолько захватила мой ум, что я не смог удержаться и сделал следующую зарисовку.

Метроном смерти

Если б солнце вдруг погасло, то у нас не было бы больше времени.

Если б свет вдруг исчез из этого мира, у нас не осталось бы больше ни секунд, ни минут, ни часов.

Если б мы были погружены во тьму, для нас не было бы ни прошлого, ни будущего, ни смерти.

Мы смертны лишь потому, что из-за горизонта, из-за горных вершин, вновь и вновь поднимается метроном смерти — Солнце.

❤️‍🔥Syllabus Errorum

Принцип «все и сразу» в жизни срабатывает настолько редко, что его стоило бы отнести к статистической погрешности. Между тем сколь многие относятся к нему как к непреложному правилу и, ставя на кон все, что они имеют, в пух и прах проигрывают партию за партией в игре с жизнью!

❤️‍🔥Syllabus Errorum

Пламя титана

Задача любого художника, претендующего на значительность своего творчества, — вынести из темноты бессознательного новый архетип, осветить его и показать людям. Подлинный творец никогда не индивидуален в примитивном смысле, но его уникальность и индивидуальность всегда проявляется в порождении нового, невиданного прежде архетипа.

Художник и поэт идет в туман, и всем кажется, что он, исчезнув из виду, пропал, сгинул, — но он, однако ж, знает, к какой вершине идет, и с этой, не ведомой никому другому, вершины он, вдруг вновь выходя из тумана, приносит огонь.

❤️‍🔥Syllabus Errorum

Радикальный, но единственный способ избавиться от ужаса, на мой взгляд, — это выход за пределы человеческого сознания, за границы корреляции. Об этом я пишу в текстах о психоциде.

Собственно, данный текст — о неудовлетворительности предлагаемых философами выходов за пределы этой самой корреляции, поскольку, на мой взгляд, они, признавая внешний мир ужасным (или благим — каким угодно; nomina sunt odiosa), выносят суждение в пределах субъект-объектного дискурса и запирают себя в этой корреляции.

Иными словами, любой современный реализм — это не выход к дремлющим объектам, к «вещам-самим-по-себе», а возвращение дохлого субъекта Декарта, который, казалось бы, уже лет сто как уничтожен феноменологами, и падение в догматизм и докритическое философствование.

Об ужасе мира

В современной философии преобладает положение, что мир объектов за пределами человеческого сознания — ужасен и жесток, исполнен боли. Мы смотрим на бесконечные смерти и мучения животных в дикой природе и заключаем, что наш мир — это далеко не самое прекрасное место на свете.

Однако такая оценка следует лишь из остатков недобитой морали, сохранившихся в нас благодаря эволюционным механизмам выживания, предписывающим нам остерегаться угрозы.

Угроза — вот что чувствуем мы в отношении мира к нам в первую очередь. Мир не просто ужасен, а угрожающе опасен; он так и норовит убить и сожрать нас, как поступает любой хищник в дикой природе.

Но что, если ужас мира, проповедуемый последователями преодоления корреляции и выхода к объектно-ориентированной онтологии, — что, если этот ужас перед миром — следствие все той же самой корреляции?

В самом деле, кто сказал, что мир — непременно ужасен в силу тех смертей, которые в нем происходят ежедневно? Разве такое мнение — не следствие нашего инстинкта самосохранения, маскирующегося моральными категориями ужасного, благого и проч.?

А если мы усилием воли попробуем отстраниться от ужаса, который внушает нам смерть и зрелище чужих мучений (каковое зрелище, к слову сказать, внушает нам страх лишь постольку, поскольку мы опасаемся за нашу жизнь, т.е., опять-таки, чувствуем угрозу; зрители на арене в древнем Риме, наблюдавшие, как тигры жрали первых христиан, никакой угрозы своей жизни не ощущали и, следовательно, могли не только не бояться за себя, но даже наслаждаться происходившей на песке бойней)?

Возможно ли посмотреть на происходящие в природе мучения живых существ нелицеприятно, даже, быть может, с тем же наслаждением, с каким римский патриций наблюдал за битвой диких животных и людей?

Итак, наше восприятие мира как ужасного — это следствие ощущаемой нами угрозы, а следовательно, любая система, претендующая на выход за пределы корреляции, не имеет права называть мир ужасным.

А значит, ни одна поистине объектно-ориентированная онтология не может быть ни оптимистичной, ни пессимистичной.

Ведь если бы мы вышли за пределы Menschliches, Allzumenschliches, т.е. нашего опосредующего восприятие мира сознания, — сохранился бы тогда наш ужас по отношению к миру?

❤️‍🔥Syllabus Errorum

P. S. К этой метафоре можно прибавить, что подлинная суть вещей обнаруживается только в полумраке, в недосказанности, в магматической судороге, которую невозможно рационально «обнажить» без того, чтобы не убить ее.

Скоро буду развивать эту тему, называемую мной Via Umbrae, Путем Теней.

Нагая истина

Истина — дева скромная и целомудренная, и именно поэтому нам следовало бы стыдиться не только желания обладать ею, как женщиной в публичном доме, но даже стремления во что бы то ни стало увидеть ее непокрытой, обнаженной, во всей ее чарующей наготе.

❤️‍🔥Syllabus Errorum

Притча о гиганте

Однажды гигант, возомнив себя пигмеем, попытался присесть к костру возле карликов и погреться вместе с ними.

Хитрые пигмеи, смекнув, что гигант не в своем уме, потребовали у него дани — его крови. Гигант радостно согласился, сочтя, что за такую малость — всего капельку-другую своей крови — он станет частью коллектива пигмеев.

Но капелька-другая обернулась почти всеми запасами его крови. Гигант обессилел и чуть было не умер. Когда пигмеи поняли, что высасывать из гиганта уже почти нечего, они бросили его одного.

Гигант долго болел и лежал в одиночестве до тех пор, пока к нему не прилетела белоснежная сова. Указав ему на его ошибки, она взмахнула крылом — и тело гиганта вновь наполнилось кровью, и он стал даже сильнее, чем прежде.

«Ступай, титан! И никогда — слышишь ты меня? никогда! — больше не приближайся к пигмеям. Ищи себе подобающих собеседников, твоих равных».

«Боюсь, — сказал титан, — теперь я не смогу даже приблизиться к пигмеям: ведь я стал настолько великим, настолько осознал свою мощь и так выпрямил свою спину, что я, не глядя себе под ноги, попросту раздавлю любого карлика, который вдруг окажется у меня под ногами!»

Сова благословила гиганта, и тот отправился в путь.

❤️‍🔥Syllabus Errorum

Ярмарка тщеславия

Одна из величайших загадок, которую я никогда не мог разгадать, это — отчего людям так хочется становиться писателями и писать книжки?

Разве в этом есть хоть какой-то смысл, если в тебе нет гения, который, вырывая тебя из обыденности и сутолоки дней, чуть ли не с ножом у горла требует писать великие вещи?

Разве есть смысл писать вещи, которые не переживут тебя?

Едва ли.

Ведь в самом деле, какой в этом смысл? Эти люди, хоть и бесталанные, но не дураки же и прекрасно понимают, что не «Братьев Карамазовых» пишут и что их опусы не проживут и трех месяцев.

Разве они получают от этого много денег? Едва ли: литература уже давно не приносит большого дохода. Писателям приходится совмещать свое призвание с какой-то более доходной профессией.

Может, им нужна слава? Но разве сейчас писатели, кроме нескольких исключительных личностей, могут похвастаться широкой известностью?

Сомневаюсь.

Так что же тогда их гонит в писатели? Почему эти бездарности плодятся, как кролики, как болотные мошки, как опарыши?

Что же до настоящих писателей, то подлинный Мастер — это всегда враг литераторов, которые заклюют его при первой же возможности, — враг графоманов и бездарных завсегдатаев приснопамятного, неистребимого, существующего во всех эпохах и странах «Дома Грибоедова».

❤️‍🔥Syllabus Errorum

Митоз духа

Представьте, что в одном теле вдруг происходит раздвоение субстанции, подобно тому, как двоятся одноклеточные. Вновь родившийся дух, Пневма, восстает против старой Психеи, отравлявшей жизнь телу, которое, в свою очередь, встает на сторону новорожденного духа, поскольку этот последний сулит плоти новую жизнь.

Они начинают бороться друг с другом за обладание телом. Битва неравная: ибо Душа — слабовольная женщина, а Дух — мощный мужчина, готовый переломить хребет любому.

В таком случае, когда начинается борьба с Духом, люди бегут к психотерапевтам, чтобы дать хоть какое-то преимущество умирающей Психее. Тем самым они делают только хуже: и душа толком не исцеляется, и дух не может целиком овладеть телом.

Между тем вместо того, чтобы врачевать старую душу, было бы лучше дать волю вновь рождающемуся духу. Это я и называю психоцидом — смертью слабого и старого ради нового и сильного.

Мы все предназначены к тому, чтобы быть духовными, но по слабоволию и малодушию остаемся всего-навсего душевными.

❤️‍🔥Syllabus Errorum

Homo Stultus

Глупость оскорбляет нас еще и потому, что совершенно невозможно поверить, будто мы принадлежим к одному и тому же виду, что и встречающиеся порою на нашем пути бестолочи и кретины.

Ведь человек так бахвалится своим интеллектом, что даже собственный вид наименовал «разумным» в том смысле, что именно разум отличает его от всех других существ на планете.

Но не проморгали ли мы, художники, поэты и ученые, подлинного представителя человеческого рода — homo stultus, человека глупого? Не закрылись ли мы от него, этого властелина мира, в своей башне из слоновой кости?

В самом деле, мы назвали человека homo sapiens, — но что, если параллельно с нашим видом существует еще и другой, гораздо более многочисленный и приспособленный к выживанию в этом мире?

Homo Stultus — вот хозяин мира, от которого мы, умные и разумные, можем отплевываться сколько угодно, но существование которого просто невозможно не заметить.

❤️‍🔥Syllabus Errorum