Syllabus Errorum

Ἄγνωστος Θεός

Как это ни парадоксально, но именно самые яростные богоборцы больше всего ощущают тоску по Боге. Если б не их интеллектуальная честность, то они, наверное, стали бы великими святыми.

В одном из своих последних интервью Хайдеггер произнес прямо-таки приговор человечеству: «Nur noch ein Gott kann uns retten».

«Ein Gott», — сказал Хайдеггер, но уж никак не «der Gott» — умерший от смеха, удушенный состраданием Бог христиан. Старый Бог никуда не годится, поскольку его попросту нет. Небеса пусты.

Однако неопределенный артикль (в данном случае — ein) в романо-германских языках часто изящно и коротко обозначает то, что в русском выражается тяжеловесным «какой-нибудь, какой угодно».

Какой-нибудь бог... Но какой?

Разве это не самое страшное — знать, что наше спасение может прийти лишь от какого-нибудь бога, и при этом не ведать, какой именно бог нам нужен?

Выходит, что единственное, что нам еще осталось, — это просто стоять под пустыми небесами и орать: «Бог, приди к нам! Ну хоть какой-нибудь, какой угодно, — только приди!..»

❤️‍🔥Syllabus Errorum

ПСИХОЦИДАЛЬНЫЕ ЭТЮДЫ

№2

Стоя в полутьме у зеркала, я посмотрел в глаза своему отражению и, заметив, как расширяются его зрачки, не на шутку перепугался. Мне показалось, что он вот-вот схватит меня за горло и, притянув к себе, затащив в свое зазеркалье, придушит.

Я будто бы увидел в отражении не себя, а другого человека: его лицо было белое, как мрамор, а взгляд — чернее ночи. Он был плотнее и сильнее меня, и, оглядев свои тощие ручки, я не мог поверить, что видел в зеркале самого себя.

Встряхнув головой, я полушепотом произнес: «Страшен ты мне...» — и пошел прочь.

Но не успел я сделать и шага, как меня тут же схватили за шиворот и свалили с ног. Это было мое отражение, которое выступило из зеркала и, с холодным смехом впившись в мою шею, давило изо всех сил, желая задушить меня. Я стал задыхаться; в глазах почернело.

Я умер.

А когда поднялся с ног, то, взглянув в зеркало, никого там уже не увидел. У меня больше не было отражения.

Осмотрев самого себя, я заметил, что мое тело стало плотнее и сильнее. Душа моя успокоилась, а на губах, я чувствовал, была холодная улыбка.

❤️‍🔥Syllabus Errorum

Шифр

Я как дикарь из вымершего племени, который говорит на им одним понимаемом языке. Или, вернее сказать: я как человек из далекого будущего, говорящий на тысячу раз преобразовавшемся русском языке. Как человеку тринадцатого или четырнадцатого века до невозможности затруднительно было бы понять нашу речь, так и современный человек едва понимает меня. А ведь мы говорим с ним на одном и том же языке!..

Мой текст — это как шифр, ключа к которому нет еще ни у кого. Мало того, что это шифр, так это еще и мозаика: ведь чтобы действительно понять, что я хочу сказать, необходимо сложить воедино сотни отдельных маленьких текстов. У кого из нас, людей занятых, есть время и силы на такую муторную работу?

Однако если кому-нибудь все-таки достало бы сил и времени на это занятие, то человек этот, собрав пазл, мог бы увидеть удивительную картину.

❤️‍🔥Syllabus Errorum

Syllabus Errorum pinned a photo

Навигация по Syllabus Errorum

Моя философская поэтика и мой метод:

❤️‍🔥Мой жанр — всполохи

❤️‍🔥Мои цвета — черный, белый и красный

❤️‍🔥Мои ранние тексты

❤️‍🔥«Департамент» — философский роман о кризисе смыслов

Мои концепции:

❤️‍🔥 Логогельминтоз, или Заражение Словом

❤️‍🔥Психоцид — убийство души

❤️‍🔥 Деволюция — человек как низшая ступень деградации

❤️‍🔥Via Umbrae — несокрытость как Истина в тени вещей

❤️‍🔥 Пневма — дух, повелевающий телом

❤️‍🔥 Субсцендентность — прорыв духа из плоти

❤️‍🔥Молчание Вулкана — метод борьбы с паразитарным Логосом и цель философствования пневмоматериалиста

Точки входа в философию:

❤️‍🔥 Милосердие Пустоты — о смерти как благе и о вечной жизни как проклятии

❤️‍🔥 Логогельминтоз как философия истории

❤️‍🔥Переваренные феномены — о словах как испражнениях мозга

❤️‍🔥 Проклятие величием — о величии как болезни

❤️‍🔥Импульс и желание

❤️‍🔥 Монолог безумца (из эссе-новеллы «Червь»)

❤️‍🔥 Лингвополитика, или О смысле войн

Пост будет дополняться.

Психоцид

Хочу ли я прибавить свое слово к тому, что высказано человечеством по поводу исцеления души, Психеи, или же мне попросту хочется изложить свой собственный опыт борьбы с душевными болями и терзаниями, — это не имеет совершенно никакого значения. Я собираюсь говорить об убийстве души, совершенно не подразумевающем ее исцеления.

Я не берусь лечить души: пусть этим занимаются другие, те, кто по-прежнему придает значение им или их выродку — психике.

Психолог изучает душу, исследует ее, выискивает ее слабости и уязвимые места, тем самым предоставляя материал врачам, подвигающимся на том же поприще заботы о душе, т.е. психотерапевту и психиатру.

(Я не говорю здесь о психоаналитике, поскольку не хочу отделываться от него всего-навсего парой слов. Скажу по его поводу одно: он, как и уже упомянутые врачи, точно так же стремится исследовать душу и хотя не обещает ее исцелить, вообще не ставя себе такой цели, все ж таки, способствуя ее самопознанию, пытается таким образом вести терапию.)

Терапия не интересует того, кто задается вопросом психоцида. Этот радикальный метод, пожалуй, мог бы помочь некоторым — разумеется, не всем — раз и навсегда решить вопрос с душевными болезнями, — однако стоит иметь в виду, что психоцид — это анти-терапия.

У меня нет намерения накладывать припарки на больные души, ибо я считаю, что эти самые души следует убить.

Мертвые души — пожалуй, единственное пригодное удобрение для той почвы, на которой может взрасти дух. Это знал еще Гоголь.

До сих пор душевнобольные видели два способа избавиться от своих болезней — пройти терапию или совершить самоубийство.

Однако насколько первое ненадежно, настолько второе — бессмысленно, поскольку суицид, уничтожая тело, разрывает его связь с духом. В конце концов душевнобольной, вместо идеально гармоничного союза плоти и духа, обретает один только труп. Индус сказал бы, что это человек пропащий и что ему предстоит еще множество перерождений, прежде чем он вновь окажется на пороге избавления от сансарического бытия. Я же скажу, что он попросту отрезал себя от духа и отсек себя от трансцендентного.

Именно поэтому самоубийство порицается традиционными религиями: самоубийца как бы становится исключительно телом, добровольно отказавшимся от духа.

Тот же, кто избирает метод психоцида, имеет возможность достичь гораздо большего, нежели самоубийца, при этом сохранив и укрепив свою связь с духом, ибо я утверждаю, что душа, Психея, есть не более чем преграда и препона для единения тела и духа, которую необходимо устранить.

❤️‍🔥Syllabus Errorum

Обида

Больше всего на свете стоит остерегаться обиженного человека, для которого обида служит топливом для мести.

Обида — страшная, жестокая, затаенная обида — может даже слабого сделать сильным, мягкого — жестоким, доброго — злым, человека — нечеловеком.

Едва обиженный оправится от нанесенного ему оскорбления, едва он залижет свои раны, как он тут же приступит к вынашиванию планов мести. Отныне каждый шаг обиженного — это шаг к приобретению силы, к накоплению мощи, к концентрации магмы в его внутреннем вулкане.

Обида — это та реактивная сила, которая даже увальня поднимет высоко над землей, оторвет его от почвы и направит в небеса.

Timeo hominem offensum.

❤️‍🔥Syllabus Errorum

О признании и непризнании

Легко и удобно — восхищаться гением, классиком, признанным мастером, творения которого читают и почитают столетиями или даже тысячелетиями, — но так ли просто признать талантливого человека, за спиной которого нет столетнего почтения народов?

Если б мы были древними греками, то признали бы мы никому не известного творца по имени Пиндар или Анакреонт, который вышел бы к нам на площадь и начал бы петь свои едва-едва сошедшие из-под пера рапсодии?

Не показалось бы нам это великой трудностью? Не послали бы мы его к черту, предпочтя его творениям поэмы признанного гения — Гомера?

Даже великое дарование часто бывает скрыто от нас — до тех пор, пока не придет человек, которому суждено открыть нам на него глаза.

❤️‍🔥Syllabus Errorum

Historiker seiner Selbst

Оглядывающийся назад ученый, рассматривая историю того или иного события, того или иного прорыва, разрыва, революции, знает: иначе оно и быть не могло.

Зная структуру человеческой истории, а также все факты, с помощью которых он может выстроить железную причинно-следственную связь, историк смотрит на революцию как на налитую, мясистую ягоду винограда: он знает, что однажды она должна была разорваться и орошить землю своим соком.

И теперь представьте себе человека, который, подобно Марии-Антуанетте, закрывал глаза на то, что творилось за окном его сознания. Человек этот верил, что «все идет по плану», что не сегодня завтра он впишется в норму, отыщет, как говорил Аристотель, свое место.

Но человек этот, как и взбалмошная королева, даже и понятия не имеет, что его место — на вилах бушующей за окнами его сознания черни, что голова его совсем скоро будет красоваться на окровавленном колу Революции — той Революции, которая совершается в нем самом и которая разорвет его на части.

И вот человек этот, оглушенный ревом толпы, выходит из своего уютного будуара на свет Божий — и кричит толпе: вот он я! примите меня! ведь и я — часть вас, часть вашего общества!

Но что получает этот человек в ответ? — Челядь забрасывает его тухлыми помидорами, оплевывает его, вопит: «Нет! Ты — не часть нас! Ты — чужой! Ты — наш враг! Нет! Нет! Нет!»

И троекратное «нет», взорвавшись в голове этого человека, сводит его с ума. Как — нет? Не может этого быть!!

Но вот уже чернь прорвала кордон и, пробив двери дворца, со скотским гоготом взбирается по мраморным лестницам его сознания. Ворвавшись в его комнату, предводитель плебса размахивает в руках колом и топором.

«Ты — не часть нас! — рычит он. — Ты — чужой! Другой!»

И только в эту минуту человек этот понимает: все кончено!

Но в ту же минуту он осознает: пусть сейчас голова его окажется на колу, — все же однажды в мраморный дворец его сознания явится Император, который железной рукой задушит убившую его некогда чернь, наведет порядок и поведет свои войска во все стороны света, на запад, и на север, и на восток, и на юг — завоевывать мир.

Ибо он, как хороший историк, знает: пусть гнилая ягода и разорвется, — все ж таки однажды на ее месте возрастет новая, гораздо более крепкая, нежели прежняя.

❤️‍🔥Syllabus Errorum

Тайна глупости

Самое непонятное, невозможное и неисследимое явление в мире — это человеческая глупость. Я могу понять все что угодно, но только не глупого человека.

Глупые мысли, жалкие чувства, идиотские действия, — эта ограниченность так и осталась для меня неразрешенной загадкой. Для меня это столь же таинственно, как слепота — для зрячего, как немота — для говорящего, как глухота — для слышащего.

При этом ум совершенно не составляет никакой проблемы и загадки для глупца. Глупый человек не просто не может постичь широту мысли, — для него этой широты просто не существует, как не существует солнечного света для слепца.

Я же так и буду биться над этим великим вопросом — как так случается, что существуют головы настолько пустые, что в них никогда не постучится ни единая случайно заблудшая мысль?

❤️‍🔥Syllabus Errorum

Молчание вулкана

В чем отличие моего Молчания Вулкана от просветленного молчания исихаста, суфия, буддиста и проч. монахов?

Молчание Вулкана есть Молчание воина, собирающего силы, чтобы однажды сжать ладонь в кулак и уничтожить мир.

Молчание Вулкана — это такое Молчание, в недрах которого бурлит и кипит магма.

Фигура Молчащего Вулкана — грозная, злая фигура: он не стремится выйти за пределы мира в Нирвану, он лишь копит силы и магму, чтобы взорваться и погрести мир под толстым слоем застывшей лавы и пепла.

Молчащий не бежит от мира, — он переделывает его: взорвавшись, он вызывает изменения климата, терраформирует ландшафт, окутывает города и веси плотным слоем дыма.

Молчащий не ведет ни в Нирвану, ни в Эдем, — он ведет в Новый Мир, который будет взращен на пепле извергнувшегося вулкана.

❤️‍🔥Syllabus Errorum

Весталки Логоса

Есть такой тип женщин, которые являются очень, очень редко, но всегда к месту, — женщины, предназначенные стать женами гениев.

Эти женщины суть подвижницы, почти святые, которые отрекаются от самих себя, принимают монашеский постриг и посвящают свою жизнь служению своему гению. Таковы Анна Григорьевна Достоевская, такова Маргарита, которая готовила Мастеру картошку на примусе в подвале, пока тот писал великий роман.

У такой монахини, такой подвижницы, предназначенной служению гению, не может быть своих желаний. Ее желание одно — исполнить его, мужа, прихоти, даже если придется отдать свое последнее платье, чтоб тот вконец проигрался в казино.

❤️‍🔥Syllabus Errorum

Орел и куры

Однажды в горах Кавказа наступил голод, и горный орел слетел в долину, чтобы умыкнуть у людей пару птичек.

Добравшись же до курятника, он увидал необыкновенное зрелище: его собрат, такой же орел, как и он, вместо того, чтобы впиться острыми когтями в шею одной из несушек, сидел на жерди подле них и проповедовал:

«Что же вы сидите на своих насестах, глупые? Разве не знаете вы, что наступил великий голод, что скоро с гор спустятся орлы и убьют вас? Что же вы сидите тут — и завороженно смотрите на линию, начерченную перед вами мелом, не смея переступить ее? Ведь это — искусственная граница, она существует лишь в вашей голове! К оружию! Взлетайте, о вы, гордые! Расправьте наконец ваши крылья! Ваша империя одна еще удерживает мир от погибели!..»

Так он вещал. Курицы же, не сдвигаясь с места, лишь моргали, уставившись на него своими тупыми рыльцами. Схватив одну из них, слетевший с гор орел подумал про себя так:

«Несчастный, несчастный брат! Похоже, он уже слишком стар и его орлиное зрение подводит его, иначе он увидел бы, что проповедует курам, которые не знают, что такое полет!»

И, взмахнув крыльями, он полетел обратно в горы, держа в окровавленных когтях жирную несушку.

❤️‍🔥Syllabus Errorum

Моему настоящему читателю

В эту минуту, в этот тоскливый час, мне хотелось бы обратиться всего к одному человеку — к моему настоящему читателю.

Впрочем, есть ли ты вообще, мой настоящий читатель? Читаешь ли ты это? Не проходит ли мой текст мимо тебя — настоящего, подлинного, моего? — моего настолько же, насколько я могу назвать своим написанный мною текст и бьющееся в груди моей сердце?

Может, заботы повседневности так обступили тебя, что ты и думать не думаешь о моей философии и даже еще не подозреваешь о моем существовании? Быть может, тебе суждено услышать обо мне только спустя много-много лет после моей смерти? А может, ты и вовсе еще не рожден, мой настоящий читатель?

А может, ты когда-то и знал меня, да позабыл? А может, мы однажды сидели с тобой за одним столом и пили из одной чаши, да только и знать не знали, что я пишу лишь для тебя и что ты, друг мой, — единственный настоящий читатель моих ничтожно коротких текстов и несвоевременных книжек?

А может, ты позабыл меня усилием воли? Может, ты, мой настоящий читатель, и читал однажды мои всполохи, да только, испугавшись их, сбежал от меня за три моря — к солнцу, блаженным берегам и счастливым островам?

Скажи мне, мой настоящий читатель, укрывают ли тебя пальмы от зноя, как укрыли они тебя от моего Слова?

Скажи мне, мой настоящий читатель, светит ли тебе твое солнце так же ярко, как мои всполохи?

❤️‍🔥Syllabus Errorum

Собственно, последние слова — actum, non scriptum — можно прибавлять к каждому моему тексту, поскольку даже, казалось бы, отвлеченные философские концепции, как, например, логогельминтоз, заражение Словом, я извлекаю непосредственно из жизни.

Например, я искренне считаю, что из столицы в горы меня изгнало именно оно — Слово. И неспособность моя найти свое место в обществе — тоже связана с тем, что Слово исключительно ревниво и не терпит конкурентов. И то, что самые близкие мои люди в решительную минуту моей жизни оказались неспособны понять меня и мою боль, также можно связать с мороком, которое навело Слово на этих людей, тем самым затуманив их разум и заставив их бросить меня — на съедение паразиту.

Слово — это Червь, копошащийся в моих потрохах, жрущий меня изнутри. Не давая мне ни минуты покоя, он отравляет мою жизнь и лишает самых обыкновенных ее радостей.

Но не так же ли оно обращается и со всеми нами? И не поступаем ли мы опрометчиво, когда предпочитаем не замечать этого тлетворного влияния Слова, Логоса?

❤️‍🔥Syllabus Errorum

👆С этим текстом у меня связаны особые воспоминания.

Я нацарапал его огрызком карандаша, сидя на коленях у подоконника в палате Кащенко и глядя на блестящие в солнечных лучах сугробы и кирпичный фасад корпуса, в котором располагалось мое отделение.

Это была моя вторая госпитализация за два месяца.

Во время первой я написал рассказ «Смерть» о человеке, который умер, но при этом сохранил сознание и возможность рефлексировать. Возможно, когда-нибудь я его опубликую тоже.

Actum, non scriptum

❤️‍🔥Syllabus Errorum

ПСИХОЦИДАЛЬНЫЕ ЭТЮДЫ

№1

Autophidias

Когда я рассыпался на части, пораженный полуночной молнией, я сгреб в кучу осколки самого себя — и магическим образом соединил их воедино. И то, что некогда было хлипким и ненадежным куском дерева, предстало предо мной белоснежной мраморной глыбой.

Я был крепок — но я был бесформен.

И, вспомнив искусство древних мастеров, я взял резец и молоток — и стал отсекать все лишнее.

Я отсек душу, любовь, человеческие чувства, старые привязанности, устремления и желания, и страсти и похоти, и былые ужимки, и нужды и потребности, и жир прежней, сытой жизни, и надежды и чаяния, и ропот и жалобы.

Шли дни, недели и месяцы, и мраморная глыба начала принимать человеческие очертания.

Отойдя на несколько шагов от статуи, каковой был я сам, я подивился ее правильности и гармоничности. Я не узнавал в ней самого себя, настолько она была не похожа на меня прежнего.

Вернувшись к ней, я отколол последний лишний кусок и, вновь затем отойдя от нее, невольно и с холодной улыбкой произнес: «Добро зело».

❤️‍🔥Syllabus Errorum

Импульс и желание

О разнице между желаниями Психеи и импульсами плоти, усмиряемыми и направляемыми Пневмой

Импульс есть судорога плоти. Это — землетрясение, сель, оползень, лавина. У импульса нет объективной цели; ему чужда всякого рода телеология. Импульс рождается и потухает, и задача духа — направить эту силу в правильное русло.

Напротив, желание — это нечто навязанное телу душой. У желания есть цель — удовлетворить Психею, вызвать у нее эмоцию.

Импульсу чужда эмоциональность. Землетрясение разрушает здания вовсе не потому, что желает разрушать. Оно поэтому не испытывает никаких эмоций по поводу содеянного — ни злорадства, ни злобы, ни предвкушения чужих несчастий, ни удовлетворения от причинения бед. Землетрясение уничтожает потому, что просто не может не уничтожить, если в радиусе его действия окажется нечто, могущее быть уничтоженным.

Однако отличие человека от природы в том, что он обладает направляющим и повелевающим духом, Пневмой. Посему руководствуемый ею импульс имеет вовсе не разрушительную, но созидательную природу.

Между тем желания души воздействуют: на тело — изнуряюще, на дух — отупляюще. Душа, Психея, чувствует себя комфортно лишь тогда, когда дух притуплен, когда его даже и нет вовсе. Этим же объясняется и столь частая путаница, когда душу и дух считают чем-то тождественным друг другу. Возникает она лишь потому, что душе угодно властвовать над телом и считаться его высшим одухотворяющим принципом. В этом смысле забвение духа очень показательно.

❤️‍🔥Syllabus Errorum

Ужас и попкорн

Когда я поднимаюсь в горы в полном одиночестве, подчас ползком, скользя в грязи и снегу, падая и цепляясь руками за корни, ветви и стволы деревьев, в голову иной раз приходят самые разные мысли и воспоминания о моей прошлой, московской жизни.

Так, например, во время одного из подъемов мне привиделась следующая картина.

Будучи еще студентом философского факультета, я записался на курс лекций под многообещающим названием «Философия сакрального ужаса», заинтриговавшим меня как молодого исследователя сакрального и верного читателя Рудольфа Отто, Мирчи Элиаде, Жоржа Батая, Юрия Мамлеева и проч.

И вот наступает час лекции. После томительного ожидания Учителя, который, как я верил, вскоре расскажет мне такие великие истины о священном ужасе, каких я не встречал еще ни в одной книге, — вскоре после этого в аудиторию вошел некий одетый с иголочки худосочный хлыщ.

«Знать, припозднившийся студент?» — подумал я.

Однако «студент» отчего-то направился не к партам, а прямиком к преподавательскому столу.

Был он не намного старше меня, лет этак на пять. Очевидно, был он свеженьким кандидатом наук. И верно: едва поприветствовав студентов, он тут же представился, перечислив все свои регалии, в том числе и свои академические титулы и достижения.

Одет он был франтовски: на нем была темно-зеленая жилеточка, наверняка недешевая, и того же цвета штанишки, а также идеально белая накрахмаленная рубашка и модные очки с изящной оправой.

И вот этот щеголь, неизменно привлекая к себе взгляды молодых студенток, глядевших на него чуть ли не с раскрытыми ртами, начал расхаживать по аудитории с руками в карманах и, словно любуясь собой, рассказывать несчастным студентикам об Angst, das Heilige, das Unheimliche и проч.

Время от времени ему почему-то вдруг хотелось попытаться на ломаном французском произнести те или иные философские термины. Один из студентов вежливо поправлял его на другом варианте ломаного французского. Я же, сидя на самой задней парте, решил не участвовать в этом фарсе и не поправлять их обоих. Мне почему-то не хотелось выдавать мой идеально поставленный на факультете иностранных языков французский прононс.

Конечно же, Учитель не преминул похвастаться тем, что в каком-то издательстве нон-фикшн литературы у него скоро выходит книжечка как раз по курсу лекций об ужасе и сакральном, и не забыл совершенно ноншалантно прибавить, что книжечка еще не написана даже на половину и что он планирует дописать свой увраж буквально на коленке, за один или два месяца. «Поэтому, — добавил он, — я и сам, честно говоря, не знаю еще, чем закончится этот курс».

Как я узнал позже, он был довольно известен в узких кругах, ходил на какие-то научно-популярные подкасты о философии и даже вел свой собственный канал, где рассказывал в основном о фильмах.

Ближе к концу пары наконец выяснилось, зачем он вообще создавал этот курс. Оказалось, что его личной целью было — поболтать о своей любимой теме, о фильмах в жанре хоррор, о которых он с упоением рассказывал примерно полпары, поминутно приговаривая: «Как! Вы не смотрели такой-то и такой-то никому не известный фильм? Да как же! Это классика ужасов! Обязательно смотрите!»

В эту минуту ветка в моей руке затрещала. Я оглянулся и посмотрел на пройденный мною по крутому склону путь. Надо мною ярко светило солнце, а за спиной высился Бештау, за которым, как я почти уже мог видеть, белел Эльбрус.

Я улыбнулся.

И подумал: «Разве я против франтовства? Отнюдь! Но пусть бы эти господа щеголяли где-нибудь за стенами философского факультета и не прикрывали свою киноманию философией».

В конце концов, у того, кто действительно испытывает священный ужас, Angst, рука никогда не потянется за попкорном.

❤️‍🔥Syllabus Errorum

Отвращение к чтению

Какое же это отвратительное занятие — читать, пожирать личинки чужого паразитарного Логоса. Как будто мне мало моего Слова, которое съедает меня изнутри! Я даже готов сравнить чтение с копрофагией, настолько оно мне мерзко.

Разумеется, подобное отвращение свойственно лишь тем, кто в свое время закармливал себя духовной пищей до переедания.

Когда я в ранней юности обнаружил, что ничегошеньки не знаю и что я не читал даже элементарнейших вещей из школьной программы, то плотно взялся за чтение. Зарывшись в книги, я продвигался в познании все дальше и дальше, упражнял мозг сложнейшими вещами, шел от литературы к философии и обратно, изучил иностранные языки, чтобы читать Паскаля и Канта в оригинале. Наконец, прочитав сотни книг, я почти резко остановился.

Мне больше совершенно не хотелось читать. И не просто не хотелось — я стал испытывать к этому занятию отвращение.

Теперь я читаю редко и лишь то, в чем испытываю необходимость, — а на всех «читателей» я смотрю как на свиней, доедающих чужие объедки.

Живая жизнь стоит гораздо больше, чем сотни прочитанных книг, — и как жаль, что начинаешь понимать это только тогда, когда эти сотни книг уже прочитаны!

❤️‍🔥Syllabus Errorum