Ужас и попкорн

Когда я поднимаюсь в горы в полном одиночестве, подчас ползком, скользя в грязи и снегу, падая и цепляясь руками за корни, ветви и стволы деревьев, в голову иной раз приходят самые разные мысли и воспоминания о моей прошлой, московской жизни.

Так, например, во время одного из подъемов мне привиделась следующая картина.

Будучи еще студентом философского факультета, я записался на курс лекций под многообещающим названием «Философия сакрального ужаса», заинтриговавшим меня как молодого исследователя сакрального и верного читателя Рудольфа Отто, Мирчи Элиаде, Жоржа Батая, Юрия Мамлеева и проч.

И вот наступает час лекции. После томительного ожидания Учителя, который, как я верил, вскоре расскажет мне такие великие истины о священном ужасе, каких я не встречал еще ни в одной книге, — вскоре после этого в аудиторию вошел некий одетый с иголочки худосочный хлыщ.

«Знать, припозднившийся студент?» — подумал я.

Однако «студент» отчего-то направился не к партам, а прямиком к преподавательскому столу.

Был он не намного старше меня, лет этак на пять. Очевидно, был он свеженьким кандидатом наук. И верно: едва поприветствовав студентов, он тут же представился, перечислив все свои регалии, в том числе и свои академические титулы и достижения.

Одет он был франтовски: на нем была темно-зеленая жилеточка, наверняка недешевая, и того же цвета штанишки, а также идеально белая накрахмаленная рубашка и модные очки с изящной оправой.

И вот этот щеголь, неизменно привлекая к себе взгляды молодых студенток, глядевших на него чуть ли не с раскрытыми ртами, начал расхаживать по аудитории с руками в карманах и, словно любуясь собой, рассказывать несчастным студентикам об Angst, das Heilige, das Unheimliche и проч.

Время от времени ему почему-то вдруг хотелось попытаться на ломаном французском произнести те или иные философские термины. Один из студентов вежливо поправлял его на другом варианте ломаного французского. Я же, сидя на самой задней парте, решил не участвовать в этом фарсе и не поправлять их обоих. Мне почему-то не хотелось выдавать мой идеально поставленный на факультете иностранных языков французский прононс.

Конечно же, Учитель не преминул похвастаться тем, что в каком-то издательстве нон-фикшн литературы у него скоро выходит книжечка как раз по курсу лекций об ужасе и сакральном, и не забыл совершенно ноншалантно прибавить, что книжечка еще не написана даже на половину и что он планирует дописать свой увраж буквально на коленке, за один или два месяца. «Поэтому, — добавил он, — я и сам, честно говоря, не знаю еще, чем закончится этот курс».

Как я узнал позже, он был довольно известен в узких кругах, ходил на какие-то научно-популярные подкасты о философии и даже вел свой собственный канал, где рассказывал в основном о фильмах.

Ближе к концу пары наконец выяснилось, зачем он вообще создавал этот курс. Оказалось, что его личной целью было — поболтать о своей любимой теме, о фильмах в жанре хоррор, о которых он с упоением рассказывал примерно полпары, поминутно приговаривая: «Как! Вы не смотрели такой-то и такой-то никому не известный фильм? Да как же! Это классика ужасов! Обязательно смотрите!»

В эту минуту ветка в моей руке затрещала. Я оглянулся и посмотрел на пройденный мною по крутому склону путь. Надо мною ярко светило солнце, а за спиной высился Бештау, за которым, как я почти уже мог видеть, белел Эльбрус.

Я улыбнулся.

И подумал: «Разве я против франтовства? Отнюдь! Но пусть бы эти господа щеголяли где-нибудь за стенами философского факультета и не прикрывали свою киноманию философией».

В конце концов, у того, кто действительно испытывает священный ужас, Angst, рука никогда не потянется за попкорном.

❤️‍🔥Syllabus Errorum