Свой хвост

Прошлой осенью я сняла мансарду в маленьком отеле в Блумсбери – районе Вирджинии Вулф. Чуть ли не та самая комната, где она думала свои думы.

И, конечно, перечитала эссе с легендарной строчкой: чтобы писать, женщине нужны деньги и своя комната.

Вирджиния, кричу тебе из будущего: мы не всё продолбали. Сижу в своей комнате через сто лет после того, как ты заказала.

И всё же.

В Лаборатории удовольствия есть эксперимент «свободный слот». До неприличия простой: блокируешь час в календаре под своё удовольствие, ничего внутрь не планируешь и смотришь, что придёт.

Кажется, должна прийти радость. Ну или поспать. А приходит тревога. Зуд ответить на имейлы. Смутное чувство, что кому-то где-то срочно нужно твоё внимание.

Комната есть. Час есть. Никто не мешает. А посидеть в ней не получается.

Знаете легенду про Мелузину? Если давно читаете мой канал, то скорее да :). Это женщина с проклятием (или благословением): каждую субботу она ниже пояса превращается в змею (или рыбу).

Мелузина выходит замуж за рыцаря с одним условием: суббота – её. Не заходить в ее комнату, не совершать ошибку.

Он согласен. Живут хорошо. Дети, замки, всё как у людей.

И однажды в субботу он, конечно, подглядывает.

Видит хвост. И всё – она исчезает навсегда.

Раньше я читала это как трагедию женщины, которую не смогли увидеть целиком. И для себя хотела обратного: партнёра с доступом ко всем тёмным закоулкам моей души. Ничего скрытого – это и есть близость, думала я.

А потом щёлкнуло: а собственно, почему?

Почему у кого-то должен быть доступ ко всей мне? Почему я мерила любовь количеством незакрытых дверей?

Теперь я думаю: рыбье время нужно всем. Час, день, сезон – когда отращиваешь хвост и ныряешь в свои странные воды. Побыть той версией себя, которая ни для кого не перформит и не сидит вполоборота к двери.

Поэтому у меня теперь есть рыбьи дни. Обычно воскресенье: выхожу из дома без плана и еду куда-то. А изредка – большой заплыв, соло-поездка вроде той мансарды в Блумсбери.

Мелузине не нужно было разрешение мужа на хвост. Ей нужно было, чтобы он выдержал закрытую дверь. Годы он мог. Потом не смог.

С этим вопросом я теперь хожу в любые отношения: любовь, дружбу, партнёрство: могу ли я быть с человеком, не требуя тотального доступа к нему?

Раньше я думала: любовь – это когда нет закрытых дверей. Теперь думаю: любовь – выдерживать закрытую дверь.

Хвост растёт, только когда никто не смотрит.

→ English version A Tail of One’s Own

Предыдущие эссе:
• Секс и терапия
• Счастливая женщина

Про меня