Секс и терапия

«Две вещи, за которые я никогда не плачу», – говорит новый знакомый на вечеринке.

Прошу развернуть. Логика такая: в терапии нужна близость, настоящая близость не продаётся, а раз без оплаты отношения кончаются – значит, близость была фальшивая.

Что ж, эмоциональной шлюхой меня ещё не называли, но вот мы здесь.

Сам вопрос дико интересный: чем излияние души с близким другом отличаются от того же [как бы] процесса с терапевтов?

Рамкой и асимметрией.

Ещё в психологический палеозой Фрейд заметил: как только терапевт начинает удовлетворять в этих отношениях свои потребности – дружить, спасать, искать восхищения, заниматься сексом (а в те времена коллеги, видимо, проверяли) – пространство перестаёт работать на клиента.

Поэтому терапевтическая близость намеренно смотрит в одну сторону. Обычная близость симметрична: я открываюсь – ты открываешься, я поддерживаю тебя – ты меня. А тут раскрывается один, внимание принадлежит одному, нужды терапевта вынесены за скобки, для них есть супервизия и собственная терапия. Клиент не обязан заботиться о чувствах терапевта.

У этой близости есть цель – и она снаружи кабинета. Дружба существует ради себя самой, терапия – ради жизни клиента за её пределами. Хорошая терапия работает на собственное завершение; успех – когда терапевт стал не нужен.

Это близость Шрёдингера: одновременно настоящая и лабораторная. Чувства реальны, привязанность к терапевту реальна. Но с партнёром мы внутри отношений, а с терапевтом – и проживаем, и смотрим на них ещё и сбоку.

И такая рамка – архитектура безопасности, она выдерживает глубину, под которой обычные отношения ломаются от веса ожиданий.

Деньги – часть этой рамки, они освобождают отношения от необходимости постоянно рассчитываться взаимностью. Заплатил, и свободен приносить в кабинет что угодно, включая злость на самого терапевта. С другом такое не провернёшь.

Получается, в терапии платят за сосуд, а близость кладут туда бесплатно, оба.

Так что я согласна с новым знакомым, что в оплачиваемых отношениях есть элемент искусственности, но как раз в нём и самый кайф – он даёт возможность появиться совсем другой форме близости.