Смерть и Мебель

почему женщины убивают? террористки и революционерки в Российской империи
онлайн-лекция ани кузнецовой в поддержку заключённых женщин

в 1860-х в Российской империи начался подъем освободительных движений: оппозиционер·ки распространяли революционные идеи среди народа, участвовали в волнениях и организовывали покушения на государственных деятелей. активную роль в их подготовке и исполнении принимали женщины: Вера Засулич, Софья Перовская, Геся Гельфман, Вера Фигнер, Анна Якимова и другие. одни хранили взрывчатку, изготавливали и перевозили бомбы. другие вели слежку и шли на убийства, готовые к смертной казни.

26 сентября в 13:00 по спб поговорим:

/ о роли женщин в оппозиции конца XIX века
/ о причинах, по которым они вступали в подпольные организации
/ о громких политических делах против революционерок
/ о женском сопротивлении в тюрьмах

| вход — любой донат в поддежку заключённых женщин

| регистрация в боте @wallswillfallbot

/ революционерки разрушают стены

inst | гайд | связаться с нами

Spin Time - сквот в центре Рима, но не анархистский и не панковский, а в котором живут обычные семьи, преимущественно мигрантские. Всего в 7этажном здании жило около 120 семей и 400 человек. Документалка рассказывает историю и политическую организацию этого сквота. По сути, его жильцы практикуют прямую демократию - регулярные советы всех живущих, выборы правления на год, разделение труда по необходимым для поддержания общих пространств работам, и участие в протестных акциях и митингах за доступное жилье в Риме. Документалка показывает, что радикальная демократия - это труд, это длинные переговоры и обсуждения, в которые включены мигрантки из 20 стран, с разным уровнем владения языком; конфликты, которые нужно решать (тут помогает diy-театр, где конфликт можно разыграть); обязанности, которые нужно исполнять и прочая рутина. Но не смотря на то, что все это сложно, а ужиться и договориться всем трудно, и нужно иногда принимать неприятные решения - как же эти люди вовлечены! Как они переживают за равенство и демократию! это что-то реально невероятное. всем кому интересно как может работать прямая демократия за пределами (или на границе с) активистских сообществ, рекомендую.

https://www.youtube.com/watch?v=RkgpNCcJsoI&t=5426s

ps сквот существовал с 2013 года, однако в августе 2026 он был выселен. Жильцы продолжают борьбу за его возвращение.

как работает современный империализм?

вот был такой старый итальянский хактивистский проект, Autistici/Inventati, который многие могут помнить по защищенным имэйлам на домене  autistici.org или по анонимной платформе NoBlogs. Идея A/I заключалась в том, чтобы предоставлять безопасные инструменты цифровой коммуникации для анархисток и левых активистов, ну и вообще для всех кто борется с фашизмом, сексизмом, милитаризмом и тд. В России NoBlogs был популярен в анархистской среде в 2010х, но сейчас его мало кто использует, зато его по прежнему используют левые и анархисты в той же Италии. К тому же, A/I занимались другими проектами, напр, помогали устанавливать точки интернет доступа в Газе.

Но вот 28 августа администрация Трампа решила добавить Autistici/Inventati в список террористических организаций, как раньше добавила "Антифа". Чтобы противостоять "растущей угрозе со стороны террора исходящего от радикальных левых групп". Попадание в этот список очень похоже на попадание в список иноагентов или нежелательных организаций в том смысле, что оно никак юридически не обосновано и ничем не подтверждено. Просто кому-то в антитеррористическом комитете в США пришла идея запретить A/I и все.

Но A/I - в Италии. И тем не менее, через неделю организаторы A/I объявили о том, что им придется закрыть проект. Дело в том, что внося какую-нибудь организацию в свой лист, США также накладывают санкции на всех, кто с ней взаимодействует. Поэтому банк Этика (!), в котором был открыт счет A/I, был вынуждены закрыть счет. При этом банк выразил сожаление и несогласие с решением США, а также обратился в органы по защите цифровых прав ЕС. Но пока это не помогло. И вряд ли поможет.

Потому что внесудебное решение, принятое в США, имеет экстерриториальную силу, то есть оно распространяется в той мере, в которой распространяется возможность США надзирать и наказывать. То есть формально, конечно, и ЕС и Италия не должны автоматически реагировать на составляемые в США списки. Но на практике не реагировать нельзя, и задействуются тут даже не политическое давление, а экономическое и инфраструктурное. Никто не просит Италию или ЕС "принять меры", но меры приняты. Неугодный политический проект с более чем 20 летней историей перестал существовать. В той мере, в которой империализм может использовать структурное насилие, насилие физическое ему не нужно.

К 1908 году русская революция потерпела поражение, страна погрузилась в мрачные столыпинские времена, социал-демократическая партия переживала массовый отток рабочих, а политэмигранты, прям как сейчас, беспрерывно ругались друг с другом. Тогда на итальянском городе Капри левое крыло большевиков решилось на педагогический эксперимент — партийную школу для рабочих, нелегально приехавших из России. Задумка была амбициозной и не все удалось (Троцкий, например, так и не приехал, но зато приехал Шаляпин, представляете?!). Так что что-то все-таки удалось.

Часть каприйцев относилась к отзовистам — тем, кто требовал отозвать социал-демократическую фракцию из III Думы. За этим тактическим вопросом стоял вопрос о том, чем вообще заниматься после тотального поражения. С некоторой натяжкой можно сказать, что каприйцы рассуждали примерно так: если революционное действие пока невозможно, то можно пересмотреть какие-то теоретические позиции, попутно формируя “сознание” движения. По-итальянски, кстати, образование — это как раз formazione, так что школа стала одним из способов формовки себя и других.

При этом Каприйская школа заострила напряжение каждого из каприйцев (Горького, Богданова, Луначарского, Алексинского и др.) с Лениным. С кем-то этот конфликт был мировоззренческим (“богостроительство” Горького и Луначарского), с кем-то одновременно внутриполитическим и философским (с Богдановым), ну и так далее. Это, впрочем, не мешало В.И. писать ребятам письма в духе “приедем к вам с Надей на Капри пить белое вино, болтать и играть в шахматы” — люди в то время умели различать дружбу и товарищество.

Все это мы обсудим с Борей Клюшниковым уже через субботу. Я расскажу, чему учились на Капри и как рабочие становились философами (так и было!); о том, откуда взялись средства на школу с видом на Неаполитанский залив и кто их распределял; и о том, почему Луначарскому приходилось карабкаться в гору пешком, не пользуясь знаменитым городским фуникулером.

образование - это политика, а современное высшее образование - это геополитика и политэкономия, в которой динамика глобальной конкуренции за ресурсы и символический статус переплетаются с местными политическими контекстами, а также с интересами и потребностями акторов на разных уровнях.

Во втором выпуске подкаста "обратный перевод" мы с Юлией Гатаулиной обсуждаем что такое неолиберальный авторитаризм и как этот концепт помогает понять динамику российских университетов; как Болонский процесс связан с проектом европейского господства, и почему Россия в него вступила, а потом вышла; как распределяются ресурсы между разными университетами в России; какие плюсы в неолиберализации видят студенты и сотрудники университетов; и как прекарные контракты становятся инструментом политического давления как в российском, так и в западном контексте.

Юлия Гатаулина - исследовательница из университета Тампере, авторка книги Neoliberal authoritarianism: An ethnography of Russian universities (пдф).

Слушать эпизод: youtube |mixcloud |mave

В статье на Репаблике я более подробно анализирую "русский феминизм" Львовой-Беловой и другие интересные моменты из ее интервью Ведомостям. (отдельно большое спасибо Косте Шавловскому, который проделал огромную редакторскую работу с текстом)

Здесь хочу просто подчеркнуть некоторые моменты, которые мне, кажется, заслуживают особого внимания.

В своей книге о российском медиа-феминизме мы с коллегами писали, что несмотря на то, что феминизм как идентичность или символ становятся популярнее в российском обществе, в поп-культуре, в сми и так далее, они остаются невостребованными в институциональной политике. Не то что, невостребованными, а даже табуированными, потому что даже поддерживающие женскую повестку предпочитали максимально ясно дать понять, что они не феминистки и феминисты.

С другой стороны, мы также призывали обратить внимание на развитие про-военного и про-режимного феминизма (1,2), предполагая, что, 1) скорее всего, этот сегмент так и останется маргинальным, но, одновременно, допуская, что 2) именно такая форма феминизма может получить развитие в современном российском контексте.

Собственно говоря, "русский феминизм" Львовой-Беловой - это аргумент в пользу гипотезы 2 и, одновременно, признак того, что табу на феминистскую идентичность среди политических элит больше не актуально. Видимо, режим, вместо запрета, решил кооптировать феминизм, адаптируя его к собственному представлению о прекрасном (большая гетеросексуальная семья; многодетные матери, которые еще и начинают работать с 16 лет; патриархат). Да, быть про-западной феминисткой, поддерживающей аборты, толерантность, инклюзивность и прочее - плохо. Но вот быть правильной русской феминисткой допускается.

Конечно, такой феминизм для большинства женщин ничего не принесет. Львова-Белова скорее хочет продать сложившееся гендерное статус-кво в новой обертке, а не расширить права и возможности женщин. Но это еще не означает того, что "русский феминизм" - не настоящий.

Учитывая многообразие существующих версий феминизмов, многие из которых конфликтуют друг с другом, разговоры о какой-то одной, подлинной и настоящей версии, попросту неактуальны. К тому же, в истории феминизма были и колониальные, и милитаристские, и разные националистические версии, так что и в этом смысле "русский феминизм" - это не разрыв, а продолжение определенных, можно их назвать не-либеральными, традиций и паттернов женского движения.

Это означает, что эффективная политическая критика подобных проектов должна основываться не на прогрессивной мифологии и догматизме (представления о существовании единственно правильной всеблагой версии феминизма), а, скорее, на анализе конкретных допущений и последствий таких идеологических конструкций.

Также: если в 2022, во многом благодаря видимости ФАС, феминизм был лицом анти-военного протеста, то к 2026 феминизм становится одним из ликов, применяемых властью. Это говорит как о способности режима трансформироваться, так и об открытости феминистского проекта к разным интерпретация и сборкам

Мария Львова-Белова дала большое интервью Ведомостям. Там очень много интересного, напр её интерпретация домашнего насилия, которая сочетает консерватизм (примат сохранения семьи) и социалистический феминизм (акцент на среде и инфраструктуре как на факторах домашнего насилия).

Там вообще довольно много "социалки" - социальные няни, реабилитация людей с зависимостью и прочее. Но понятно, что все это не более чем риторика, особенно с учётом перераспределения бюджета в пользу войны и урезания той самой социалки.

Но наиболее яркий фрагмент - это цитата, в которой Львова-Белова идентифицирует себя как "русская феминистка" и противопоставляет "русский" феминизм западному. Медуза делает довольно глупый комментарий, типа в определении ООН феминизм - это "убеждение, что каждый человек, независимо от гендера, имеет равные права и возможности" и что там ни о каком национальном феминизм не говорится.

Но всем, кто в вопросе более менее разбирается, вполне понятно, что национальные и националистические феминизмы - это вообще не выдумка Львовой-Беловой. О том, как разные феминизмы по разному сочетаются с разными национальными и культурными контекстами довольно много написано. Есть литература и о том, как феминизм сочетается с ультра-правыми идеями и движениями, во Франции или Израиле, например.

Но это даже вторично. Первично то, что политикесса такого уровня открыто называет себя феминисткой. Пусть это русский феминизм, пусть консервативный, про-военный, про-властный, но феминизм. Это довольно беспрецедентно. И это говорит ещё вот о чем.

По сути в риторике публичных лиц, чьи высказывания имеют хоть какое-то значение, в последние годы было два варианта подхода к феминизму: либо его запрет, либо его кооптация в режим. Вот Львова-Белова, в общем, делает явный и сильный ход за кооптацию. И понятное дело, что для кооптации нужно отделить феминизм от запада, и скрестить его с традиционализмом и поддержкой режима. Так что интервью Львовой-Беловой - это, по сути  манифест такого кооптированного гибридного феминизма, и его именно так нужно рассматривать, а не сравнивая с запылившимися определениями на сайте ООН.

дискурсивное рождение или оформление "русского феминизма" - само по себе не хорошо и не плохо. Режим ищет разные стратегии своей легитимации и пытается найти подход к разным группам. Вполне вероятно, что он так и останется причудливым риторическим приёмом без всяких последствий. Но вероятности того, что какие-то эффекты он все таки произведёт, тоже исключать нельзя.

«Женское движение в России — 2026»

5 и 6 сентября мы встретимся на большой конференции для организаторок и участниц женского движения, которые ведут свою деятельность в России.

Цель конференции — показать, что женское движение в стране продолжает жить и развиваться. В течение двух дней мы будем делиться опытом, открыто говорить о победах и трудностях, с которыми сталкиваемся ежедневно.

В программе конференции «Женское движение в России — 2026» не менее 14 спикерок.

Среди них — те, кто:

❤️‍🩹развивает женское лидерство,
❤️‍🩹занимается самиздатом,
❤️‍🩹объединяет активисток из разных регионов РФ,
❤️‍🩹использует ИИ на благо женщин,
❤️‍🩹проводит ридинг-группы,
❤️‍🩹поддерживает женское искусство,
❤️‍🩹развивает локальные сообщества
❤️‍🩹и помогает женщинам в трудных жизненных ситуациях.

❤️‍🩹Совсем скоро мы познакомим тебя со спикеркам и анонсируем темы их выступлений!

Если тебе интересны темы женского движения, активизма и развития сообществ — зарегистрируйся на конференцию в качестве слушательницы.

Регистрация: https://forms.gle/v9G61XC9GDdRXyUy5

@alt_fem

если вас интересуют феминистский активизм внутри России и его трансформации, то эта конференция - отличная возможность. конечно, как и любое подобное мероприятие, оно не позволяет сделать вывод обо всем движении, но какие-то динамики увидеть точно можно. на прошлогодней конференции, например, было много классных спикерок и проектов, а также рефлексии по поводу феминистского движения и внутренних проблем и конфликтов.

Что такое "биополитика" и при чем здесь ментальное здоровье? В каких условиях и для чего в СССР были изобретены "вялотекущая шизофрения" и конверсионная терапия для гомосексуальных мужчин? Как связаны православная церковь и дух постсоветского капитализма? Как в современном российском гос-менеджменте сочетаются консервативные ценности и неолиберализм? Можно ли сейчас говорить о возвращении "карательной психиатрии"? И что же собой представляет "путинизм" в качестве идеологической формации?

Эти и другие темы мы обсуждали с Димой Догороговым в первом эпизоде подкаста обратный перевод. Дима - исследователь из университета Сёдерторна, который изучает на разных примерах - эпидемия ВИЧ, принудительная терапия для активистов, политика ЛГБТК - как в современной России формируются идеологии и технологии управления как на уровне государства, так и на уровне других акторов - бизнеса, профессиональных сообществ, интеллектуалов и тд.

Для меня, наверное, самое ценное в этом разговоре - то, что Дима практически не использует каких-то устоявшихся формулировок и штампов, предлагая анализ, который не скатывается в одномерные позиции, но позволяет увидеть политические события и процессы в их комплексности и неопределенности.

Слушать эпизод: youtube |mixcloud |mave

Смерть и Мебель pinned «Подкаст "обратный перевод" очень много классных исследований о политике, обществе и культуре в России публикуется на английском, оставаясь, по сути, выключенными из русскоязычных публичных дискуссий. и мне пришла идея сделать подкаст "обратный перевод"…»

Подкаст "обратный перевод"

очень много классных исследований о политике, обществе и культуре в России публикуется на английском, оставаясь, по сути, выключенными из русскоязычных публичных дискуссий.

и мне пришла идея сделать подкаст "обратный перевод", чтобы обсуждать с авторками и авторами их теории и результаты анализа, и таким образом, попытаться сделать их доступными для релевантной аудитории за пределами англо-центричной академии.

на данный момент готово три эпизода, на довольно разные темы - биополитика, университеты и отношения населения и власти. Но все они, как мне кажется, объединены, общей рамкой - а именно стремлением понять как в современной России неолиберализм (понимаемый как глобальный феномен) переплетается с другими динамиками, такими как милитаризм, авторитаризм, консервативные ценности, потребности разных социальных групп, реорганизация власти, геополитические напряжения:

001. Дмитрий Дорогов. Путинизм, биополитика, эпидемия ВИЧ в России и неолиберализм
002. Юлия Гатаулина. Неолиберальный авторитаризм и высшее образование в России
003. Джереми Моррис. Разрозненное государство, управление через неопределенность, неолиберализм и либеральная оппозиция

(Позже сделаю отдельные посты про каждый эпизод и как следует представлю спикеров и спикерок)

Слушать: Youtube |MixCloud | Mave |Linktr.ee

Открыт набор на второй поток русскоязычной диалоговой образовательной онлайн группы “Введение в анархизм: теория и практика”.

Если вам интересно участие в группе, напишите небольшое мотивационное письмо на anarchism2026@proton.me, указав, какую стоимость вы готовы оплатить или указав, что хотели бы принять участие бесплатно. Участие можно оплатить в разной валюте, реквизиты будут присланы в ответе на мотивационное письмо.

Курс стартует в августе, точная дата будет объявленна после того, как наберется группа.

Занятия будут проходить в зуме по понедельникам в 19:00 по московскому времени и длиться от полутора до двух часов.

Подробности — по ссылке.

Я участвовал в качестве приглашенного лектора на одной из встреч первого потока этого курса и мне очень понравилось. Была классная дискуссия с заинтересованными участницами и отличной модерацией. Так что если вам не хватает чтения и коллективного обсуждения текстов про анархизм, феминизм, экологию и пр - рекомендую.

ПС курс начнётся в сентябре!

Феминизм без центра. Как медиаэкология превращает тысячи голосов в политическую силу

В феминизме нет главных. О нем говорят далеко не только сами феминистки, но и чиновники, панк-группы, глянцевые инфлюэнсерки, региональные активистки, оппозиционные и провластные СМИ — одни презирают других, третьи вовсе не знают о существовании друг друга. Но вместе они создают то, что квир-социолог, исследователь медиафеминизма и автор канала «Смерть и мебель» Даниил Жайворонок называет феминистской медиаэкологией. Её сила — в разнообразии: именно оно помогает среде выдерживать удары и адаптироваться.
 
Алгоритмы перекраивают эту среду под себя. Продвигают молодых и красивых. Режут охваты по возрасту, расе и внешности. Отправляют политизированные проекты в теневой бан. И всё же даже самая заметная феминистка держится на активности миллионов невидимых читательниц — без них не было бы ни одного лидера. Как работает феминистская медиаэкология, почему в ней важны не только яркие фигуры, но и невидимые связи аудиторий, — в концептуальном послесловии к исследованию FEMCORUS, посвященному формам феминизма в российских медиа.

🔗 https://discours.io/articles/theory/feminist-mediaecology (зеркало)

Алгоритмы продвигают простое. Мы публикуем сложное. Поддержите Дискурс✨

В Baltic Worlds опубликовали мою статью Media realism. Conceptual insights from research on digital feminisms in and beyond Russia.

Главный аргумент примерно такой: да, цифровые медиа безусловно способствовали развитию и распространению феминизма в России за последние лет 15 и даже больше, но это не значит, что отношения между диджитализацией и феминизмом - гармоничные или партнерские. На материале интервью и прочих данных я показываю, что в активистском опыте социальные сети предстают не только как полезные инструменты, но и одновременно как препятствия, помехи и даже как антагонистические инфраструктуры. То есть многие феминистки чувствуют, что логика современных медиа плохо сочетается или даже противоречит логике низового политического активизма. Парадоксальным образом, значительная часть диджитал-активизма заключается именно в борьбе с самими диджитал медиа.

Но при этом изменить логику цифровых платформ не представляется для активисток возможным. Также невозможным кажется и полный отказ от них.

Это порождает то, что я обозначаю как медиа-реализм - прагматическое принятие правил игры современных медиа, сопровождаемое практически постоянным этическим и аффективным конфликтом разной интенсивности. Феминизм адаптируется к требованиям платформ, но эта адаптация может иметь разные формы и иметь разные последствия. Она может быть, например, откровенно циничной: мы будем делать то, что хотят медиа. Если медиа - поощряют фэйки, будем делать фэйки. Если нужен скандал - будет скандал. Эффективность плюс, этика минус, медиа=политика.

В других случаях речь идет о более сбалансированном подходе, в котором адаптация к логике цифровых медиа сочетается с сохранением приверженности этическим и политическим установкам. Хотя на какие-то компромиссы все равно приходится идти, но, опять-таки, компромиссы сопровождаются (коллективными) этическими рефлексиями и учетом выгод и потерь.

И собственно потери могут быть разными: исключения, новые иерархии и неравенства, этические и даже эстетические уступки. К выгодам относится видимость и все что с ней связано (связи, ресурсы, мобилизация, распространение знания, солидарность и тд).

В итоге, конечно, феминизм, да и вообще практически любой активизм, использует медиа для своего развития, однако направление этого развития, определяется не только самими феминистками, но и логикой цифровых медиа. И некоторые видят опасность в том, что именно последние играют ведущую роль.

дети выходят из пещеры и видят как к роскошному пляжу с пальмами, отелями и небоскребами подплывает флотилия супер-яхт; счастливый Илон Маск ест питу; бородатые женщины танцуют экзотические танцы; мальчик держит в руках большой воздушный шарик в форме золотой головы Дональда Трампа, пока сам Трамп танцует в ночном клубе с женщиной в бикини и прозрачном парео; к пляжу подплывает еще больше супер-яхт; с неба начинают сыпаться долларовые купюры, которые ловят дети из пещеры; Илон Маск танцует на фоне падающих с неба долларов, а потом опять что-то с удовольствием ест; в центре этого курортного рая возвышается гигантская золотая статуя Дональда Трампа.

Все это - реальное содержание видео, предлагающего образ Газы после реконструкции, которое Трамп запостил в 2025 году. Конечно, существовали и другие, более серьезные планы перемирия и реконструкции. Но именно это видео наиболее красноречиво. Не только в том, что оно прямо демонстрирует, как многие уже отмечали, оправдание геноцида и переселения палестинцев, но в том, что оно прямо говорит, что План Трампа is a joke.

Заключенное в октябре 2025 перемирие на самом деле не привело к прекращению геноцида. Оно его немного замедлило. По сообщению Хаарец, с начала действия мирного соглашения израильская армия в среднем убивала четыре человека в день в Газе. За это время в Газе было убито 253 ребенка. Это, например, больше чем за тот же период активных боевых действий в Украине. Даже израильские солдаты, жалуются на то, что им приходится убивать слишком много людей и говорят что перемирие is a joke.

также с октября израильская армия постоянно расширяла свои владения в Газе. С изначальных 50% ЦАХАЛ планирует взять под контроль 70% территории. В тоже время значительно ускорилась оккупация Западного берега. По данным Oxfam, с октября 2023 года на Западном берегу было убито 1,244 палестинца, включая 268 детей. В свежем июньском докладе Amnesty International характеризует ситуацию как этнические чистки коренного населения, которое израильские поселенцы осуществляют при военной, политической и финансовой поддержке государства. И речь не идет о какой-то тайной поддержке, а о вполне открытой, когда действия поселенцев, убивающих палестинцев на Западном берегу, называются "героическими" действующими министрами.

при этом ЕС в очередной раз отказался вводить санкции против одного из этих министров - Бен Гвира. Не подействовало даже видео, где он издевается над участницами Сумуд-флотилии. В то же время, ЕС продолжает покупать продукты, произведенные Израилем на оккупированных территориях Западного берега. Более того, поставщики этих продуктов даже получают преференциальные торговые условия в ЕС. В Великобритании недавно прошла ярмарка, на которой рекламировалась продажа недвижимости на оккупированных палестинских территориях - оккупированных согласно международному праву. Но международное право тоже is a joke.

Так что танцы бородатых женщин и падающие с неба доллары - это лишь фантасмагорическое выражение актуальной западной политики по отношению к Палестине.

Кризис маскулинности, который длится уже 150 лет

Иногда кажется, что именно сегодня о “кризисе” мужчин говорят особенно много. Мужчины одиноки. Мальчики хуже учатся. Мужчины теряют статус. Женщины стали слишком успешными. Школы слишком феминизированы. Настоящих мужчин больше не осталось.

Если вам кажется, что это новая проблема, то спешу вас успокоить или разочаровать: примерно то же самое писали в газетах 1880-х годов.

Я уже показывал подборку заголовков из англоязычной прессы: в 1886, 1893, 1902, 1925, 1950, 1977, 1984, 1997, 2004 и 2020 годах журналисты и общественные комментаторы переживали, что мужчины становятся слишком мягкими, слабыми, зависимыми или фемининными.

В викторианскую эпоху причиной “упадка мужчин” считали индустриализацию и городскую жизнь. Мужчины якобы перестали закаляться физическим трудом и стали слишком комфортно жить. В ответ появились движения вроде Muscular Christianity, продвигавшие спорт, дисциплину и физическую силу.

После Первой мировой войны говорили, что общество меняется слишком быстро, а женщины получают слишком много самостоятельности. После Второй мировой — что мужчины не справляются с ролью кормильца семьи. В 1970–1980-е годы тревоги связали с деиндустриализацией и успехами феминизма. В 1990-е обсуждали, не стал ли мужчина слишком чувствительным. Сегодня эту нишу заняли инфлюенсеры маносферы, обещающие вернуть мужчинам утраченную власть и контроль.

Меняются декорации, но сценарий остаётся.

Многие проблемы мужчин безусловно существуют и реальны. Мужчины чаще совершают суицид, реже обращаются за психологической помощью, чаще умирают от рискованного поведения. Некоторые группы мальчиков действительно испытывают трудности в образовании.

Но проблема в том, что риторика кризиса обычно объясняет всё исключительно гендером. Вместо вопроса “какие мужчины и при каких условиях сталкиваются с трудностями?” появляется абстрактное утверждение “мужчины в кризисе”.

В результате за общей категорией мужчины исчезают различия между классами, этническими группами, сексуальностью, регионами и жизненными обстоятельствами. Например, образовательные трудности часто сильнее связаны с бедностью и социальным происхождением, чем с гендерном как таковым.

Что если вместо вопроса о том, находится ли маскулинность в кризисе, мы зададим вопрос, ​​какие виды маскулинности возникают? Может быть, мы могли бы спросить, кому выгодно называть их кризисом? Что если мы перестанем рассматривать гендер как соревнование и начнем сосредотачиваться на том, как поддержать всех молодых людей, включая мальчиков, в их стремлении преуспеть в быстро меняющемся мире?

История показывает любопытную закономерность: почти каждое поколение уверено, что именно оно стало свидетелем беспрецедентного кризиса мужчин. И почти каждое поколение ошибается в том, что этот кризис якобы возник впервые.

Депутатки от партии Новые люди опубликовали Манифест женщин России "Мы и есть Россия". Само слово "феминизм" в нем прямо не употребляется, но Манифест содержит практически все основные требования, так или иначе сформулированные российским фем движением за последние лет 10 или даже больше. Там и призыв к равной оплате труда и равенству прав, и закон о домашнем насилии, и вопрос об алиментах, и репродуктивные права, и проблематизация сексизма со стороны официальных лиц и медиа, и даже заигрывание с интерсекциональностью (в тексте постоянно подчеркивается, что женщины - разные, с разной этничностью, культурой, языками, профессиями и т.д.).

Однако вместе с тем, манифест представляет собой не простое заимствование популярной феминистской повестки, но ее гибридизацию с дискурсом традиционных ценностей и текущим милитаризмом. То есть Новые люди стараются создать такой (консервативный) феминизм, который не подрывает основные идеологические установки правящего режима, но функционирует внутри них. Самая показательная фраза манифеста в этом отношении: "пока мужчины защищают границы, женщины защищают общий дом." Она одновременно воспроизводит традиционные гендерные роли (мужчинам - война, женщинам - домашний очаг) и оправдывает войну, представляя ее как защиту границ. Однако, в отличие от консерваторов, которые от оправдания войны и принятия традиционных ценностей переходят к легитимации партнерского насилия и требованию запретить аборты, Новые люди переходят к противоположному - к требованию закона о домашнем насилии и защите репродуктивных прав женщин.

Конечно, в целом трудно не согласиться с AltFem, которые вполне оправдано характеризуют манифест как "популистскую и ни к чему необязывающую инициативу". Но вместе с тем, можно рассматривать его и как артикуляцию компромиссной стратегии, которая воспроизводя основные консервативные идеологемы официального дискурса, продвигает относительно прогрессивные гендерные политики. Понятное дело, что получающаяся конструкция - хрупкая и противоречивая, но при этом она вполне может быть эффективной. Как отмечала Саша Талавер, российский режим стремится не маргинализировать, а кооптировать женщин внутри существующей системы. И такой гибридный консервативный феминизм вполне подходит для этой цели.